Ольга работала в ЖЭКе. По образованию — бухгалтер, по призванию — никто. Муж умер от цирроза три года назад, сын служил где-то в Чечне, и последнее письмо приходило полгода назад.
Каждое утро Ольга начинала с осмотра котельной в подвале — сверяла показания счётчиков, осматривала трубы на предмет протечек, гоняла кошек и проверяла предохранители в электрощитках: в доме постоянно коротило проводку, а скачки напряжения сжигали кинескопы телевизоров, особенно по ночам. Завершив обход и заменив вылетавшие постоянно, будто из бутылок с шампанским, пробки, Ольга писала в своем обходном журнале «Питание восстановлено», дату, время и подпись – «Лукашова».
В подвале пахло мокрой тряпкой и ржавчиной. Дом был старым, еще дореволюционным, и подвал напоминал длинную кишку-лабиринт. Свернув не туда, можно было плутать добрые полчаса, а выйти из совсем другого подъезда. Свет туда хоть и провели, но работал он через пень-колоду: лампочки мигали, то и дело гасли, временами даже лопались. Особенно часто это происходило в дальнем углу, напротив двери с надписью «Комната распределѣнія питанія». Дверь была старая, ржавая с опечатанной не пойми кем – надписи давно стерлись – замочной скважиной. И Ольга была уверена, что главная проблема проводки кроется за этой дверью. Требовала у начальства ключи, но те футболили ее от архива к архиву, а там разводили руками – никаких ключей ни у кого, конечно же, не было. Более того – никакой «Комната распределѣнія питанія» на планах здания в кадастровом реестре не числилось. Наконец, на нее стали огрызаться, чтобы не морочила людям голову своей ерундой и спокойно работала, а то желающие на ее место всегда найдутся.
Но Ольга все никак не могла угомониться и, когда в доме начинали мигать лампы и искрила проводка, она бежала в подвал и прислушивалась к замочной скважине. И, действительно, улавливала оттуда какие-то звуки, похожие на скрежет и треск. Как будто кто-то пытается перегрызть электрокабель.
Она пару раз звонила начальству и даже включала запись этого странного звука на кассете, правда вышло слишком тихо. Но ее не стали слушать, сказали:
— Оля, не сходи с ума. Нет там никаких кабелей, всё вырезали ещё при совке и новые заложили. И вообще, по ночам спать надо, а не по подвалам шароебиться.
Но Ольга была не из тех, кто легко сдается. За могарыч одолжила у знакомого слесаря болгарку, а в магазине купила четыре удлинителя. Соединила их последовательно и твердо вознамерилась попасть в «Комнату распределѣнія питанія». С тех пор Ольгу никто больше не видел.
Поначалу никто ее особо и не искал. Мало ли, что могло случиться с одинокой женщиной, когда средь бела дня на улицах джипы взрываются, а в окна Дома Правительства стреляют из танка. Потом жильцы начали жаловаться на странную вонь от проводки. Пахло не как всегда – паленой резиной, а будто в мясной лавке под конец дня – лежалым ливером и печенью. Потом у одной старушки из розеток полилось нечто бурое, железистое, намертво въевшееся в обои. Ну и, наконец, происходило совсем уж не смешное и даже страшное: дети в разных квартирах жаловались, что по ночам телевизор показывает «обгорелую тетю».
Однако, заставить ЖЭК навести в доме порядок никак не получалось. На вопрос «Имеются ли жалобы на работу электросети?» жильцы растерянно разводили руками: в кои-то веки ни отключений, ни коротких замыканий, ни даже скачков напряжения не наблюдалось. Тогда в ЖЭКе бормотали недовольно «ну и нечего людей от работы отвлекать!» и клали трубку.
Так или иначе, через два месяца вернулся сын Ольги из Чечни. Руки-ноги на месте, а вот голова прохудилась: ему часть черепа осколком снаряда стесало, так что хоть и вернулся живым, не в цинке, а недееспособный. Стали родственников искать, чтобы передать на иждивение, подняли документы. Сначала долго стучались в квартиру, потом вскрыли, ожидая увидеть вгнивший в матрас труп, но внутри никого не оказалось. Опросили соседей, кто-то вспомнил про подвал…
Шли по оставленной Ольгой «нити» удлинителей. Болгарка валялась на земле и продолжала работать. Кто-то из жильцов схватился за сердце: «Это ж сколько нам счетчики намотают!» Странная дверь с надписью «Комнату распределѣнія питанія» была вскрыта, но и там Ольги не обнаружилось. Только жирный, похожий на сытого питона, кабель, уходящий куда-то в стену и обходной журнал. Открыли последнюю заполненную страницу. Вместо даты и подписи к бумаге лип обугленный человеческий ноготь. А рядом – размашистая надпись:
"ПИТАНИЕ ВОССТАНОВЛЕНО"
***