Когда погасло солнце, я как раз пил кофе на балконе.
Сначала подумал — облако. Потом — гроза. Но небо не потемнело. Оно погасло.
Как экран с перегоревшей лампой.
— Внимание, экстренное сообщение, — заскрипел радиоприёмник. — Активирован протокол "Фонарь". Населению сохранять спокойствие...
Через час над городом вспыхнули первые искусственные солнца.
День 147 без естественного света
Я стоял в очереди за пайком, когда услышал:
— Говорят, на старом телецентре видели птицу.
— Бред, — фыркнул охранник. — Все птицы сдохли в первую неделю.
Но вечером я полез на крышу.
Телецентр был заброшен ещё до Катаклизма. Его шпиль пронзал искусственное небо, как кость, торчащая из раны.
И там, на самом верху...
Движение.
День 148
Я нарушил три закона, чтобы добраться до телецентра:
- Не выходить за пределы освещённых зон
- Не приближаться к заброшенным объектам
- Не верить в то, чего не может быть
Ржавые лестницы скрипели под ногами. На 37 этаже нашёл гнездо.
И её.
Белая чайка. Последняя, наверное.
— Как ты выжила? — прошептал я.
Птица взглянула на меня пустующими глазами и запела.
Этот звук разбудил что-то в спящем здании.
Стены вздохнули.
День 149
Они нашли меня по следам.
— Вы видели что-то на крыше? — спросил человек в чёрной униформе.
Я покачал головой.
— Вы уверены? — он показал фото: чайка на фоне мёртвого неба. — Она нам нужна.
— Зачем?
— Чтобы понять, как она выжила без искусственного света.
Я понял тогда.
Они боятся.
День 150
Я вернулся ночью.
Чайка сидела на краю крыши, глядя в пустоту.
— Ты же знаешь, что его там нет, — сказал я.
Птица повернула голову.
И нырнула в темноту.
Я закричал. Бросился к краю...
И увидел.
Далеко-далеко внизу, в абсолютной тьме, мерцало крошечное пятнышко.
Голубое.
Тёплое.
Настоящее.
На следующий день я купил верёвку.
И фонарик.
И пошёл туда, где кончается свет.
Искать солнце.