Конфликт между Ираном и Израилем повысил интерес Китая к российскому газопроводу «Сила Сибири — 2», сообщает The Wall Street Journal со ссылкой на свои источники.
На фоне продолжающейся переориентации российской энергетики на восточные рынки, проект «Сила Сибири — 2» вновь оказался в центре внимания. Трубопровод, который должен соединить газовые месторождения Западной Сибири с Китаем через территорию Монголии, остается одним из наиболее амбициозных направлений российско-китайского энергетического сотрудничества. Но, несмотря на его потенциальную масштабность, проект по-прежнему находится в стадии ожидания ключевых договоренностей, поясняет ведущий аналитик AMarkets Игорь Расторгуев.
С экономической точки зрения, трубопровод при условной цене в $250 за тысячу кубометров газа может принести России до $12,5 млрд экспортной выручки в год. Это означает, что даже при консервативном сценарии поступления в федеральный бюджет могут составить от $4 млрд до $7 млрд ежегодно, а совокупные налоговые доходы — порядка 400 млрд рублей. Такой уровень фискального эффекта делает проект привлекательным не только для «Газпрома», но и для всей бюджетной системы, особенно в условиях сокращения поставок в Европу.
Однако главная интрига проекта заключается в условиях будущего контракта, подчеркивает эксперт. Китай настаивает на ценах, приближенных к внутренним российским, что заметно снижает маржинальность. Но есть основания полагать, что при росте энергетического дефицита и усилении конкуренции с поставщиками сжиженного природного газа из США и Катара Пекин может пересмотреть свою позицию. Особенно если трубопровод окажется в числе немногих маршрутов, способных гарантировать долгосрочные и стабильные поставки.
«Для России “Сила Сибири — 2” — это не просто экспортный проект, а часть системной адаптации сырьевого сектора к новым реалиям. Он поддерживает добычу в традиционных регионах, создает устойчивый канал притока валютной выручки и снижает зависимость от волатильных рынков Европы. Но пока контрактные параметры остаются неопределенными, говорить о точных финансовых результатах преждевременно. Итоговая эффективность будет зависеть от цены газа, масштаба поставок, объема инвестиций и сроков реализации инфраструктуры, — отмечает Игорь Расторгуев. — Таким образом, проект может сыграть ключевую роль в долгосрочной энергетической стратегии России, но окончательная его судьба по-прежнему зависит от переговорного процесса и геополитических факторов».