Одним из самых страшных в истории человечества стал июнь 1940 года. Не успели правительства всех стран и их жители оправиться от шока, возникшего в связи с быстрым захватом нацистской Германией Дании, Норвегии, Бельгии и Голландии, как стремительно пала первая великая держава Франция. 4 июня СМИ сообщили о падении Дюнкерка, бегстве английской армии с континента и полном разгроме союзных войск. А всего спустя 10 дней была опубликована ошеломляющая новость о вхождении немецких войск в Париж. То, что кайзеровская Германия не смогла сделать за четыре года Великой войны (тогда еще не было терминов Первая и Вторая мировая), Гитлеру удалось фактически за один месяц! Неудивительно, что весь мир одновременно охватили жуткая паника и ожидание, что будет дальше? Главной темой стала так называемая «пятая колонна» – некая мифическая оппозиционная сила, которая изнутри разлагает политический режим, а потом способствует быстрому захвату страны. Именно так многие объясняли неожиданные успехи немецкой армии и предрекали повторение подобного в еще не завоеванных странах – Великобритании, Югославии, Швеции, даже в США и Южной Америке. «Италия и Германия в полном согласии подготавливают нападение на Англию и ее владения, - писала газета «Джорнале д'Италия». – Будут проводиться широкие и решительные действия с помощью различных средств в различных районах. При этом, естественно, центром этих действий будут Британские острова».
В этих условиях настоящей сенсацией стало интервью самого Гитлера, которое он дал 11 июня известному американскому журналисту Карлу фон Виганду. Оно было напечатано чуть ли не во всех мировых газетах, в том числе в советских и, по количеству прочтений, говоря современным языком, стало главной топ-публикацией 1940 года. Кстати, Виганд познакомился с будущим фюрером еще в 1921 году, когда тот был всего лишь одним из недовольных жизнью в Мюнхене после Первой мировой войны. Он стал одним из первых журналистов, который с опасением отнесся к растущей популярности этого оратора, назвал его «немецким Муссолини» и предупреждал, что «в Германии возникает тень фашизма». Тогда к Виганду никто не прислушался, а теперь – в июне 1940-го – именно ему Гитлер согласился поделиться своими дальнейшими планами. Прежде всего он попытался успокоить американцев. «Страх Северной и Южной Америки передо мной и перед Германией может рассматриваться, как нечто лестное, но все же является наивным и смешным. Что же касается мысли о возможности совершить из Европы нападение на Америку с моря, с воздуха или при помощи «легендарной пятой колонны», то такая мысль глупа и фантастична», - сказал диктатор. Он сослался на известную доктрину Монро («Америка для американцев»), которая провозглашала американский континент зоной, закрытой для вмешательства европейских держав. И выдвинул встречную доктрину «Европа для европейцев», тем самым подчеркнув, что и США не вправе вмешиваться в европейские дела. Далее Гитлер высмеял миф о той самой «колонне»: «Наши противники проиграют эту войну не потому, что в их странах имеется «пятая колонна», а потому, что их политики являются бессовестными, разложившимися или ограниченными людьми. Они проиграют эту войну также потому, что их военная организация слаба, их военное руководство в действительности жалко».
Ну а потом он перешел к главному, собственно своим дальнейшим целям. Среди таковых оказались: возвращение германских колоний, отобранных союзниками по итогам Великой войны; свобода морей и ликвидация т.н. морского контроля и уничтожение империалистической клики, которая «всегда готова ради своих личных низменных интересов допустить уничтожение миллионов людей». В заключение Гитлер добавил, что Германия не имеет никаких политических и территориальных интересов на Средиземном море, обвинил Францию с Англией в развязывании войны и претензиях на мировое господство и уточнил, будто бы его главной целью является скорейшее восстановление мира. Правда, оговорился, что он наступит лишь тогда, когда «будут учтены все жизненные интересы великих народов». Отметим, что находившийся на пике своего могущества фюрер ни словом не обмолвился о Советском Союзе и вообще о Восточной Европе, ну и «главный миротворец», разумеется, ничего не сказал о планах по истреблению евреев и других «неполноценных» народов и границах упомянутых «жизненных интересов». В нашей стране это молчание многие поняли в духе «он придерживается духа советско-германского договора», о чем тут говорить-то? На самом деле это был первый тревожный звоночек. Ныне известно, что именно в июне 1940 года Гитлер впервые поделился со своими военачальниками мыслями о переключении главного внимания на Восток…
Дмитрий ДЕГТЕВ