Шёл 144 день с момента появления в жизни Праматери не в меру активной меценатки по имени Сиси. Бедному, измученному и практически обессилевшему Гному приходилось каждый день таскаться в ближайший супермаркет и видеть суровые лица недовольных продавцов. Они с немым укором пропикивали бесконечные покупки и сердито перешёптывались. Иногда даже вредничали, делая вид, что нужный товар не скарируется, и гоняли Гнома к стеллажам за заменой. Зато у Сержа появилась именная тележка, на которой кто-то нацарапал гвоздём слово "задолбал". Эту тележку никто не хотел брать и до появления нижнечирского десантника она сиротлио стояла в сторонке. В доме Праматери царила непривычная чистота: некогда обшарпанные полы сверкали свежей краской, на оттёртых до скрипа окнах колыхались новые занавески, кухонный шкафчик трещал по швам от новой посуды, а полки ломились от продуктов. Иногда прибегали какие-то молчаливые люди с камерами и заставляли Праматерь готовить еду. Белка перестала есть сухой корм премиум класса, воротила нос от куриных голов и гусиной печени. А мышь Василий оборудовал в своей норе торговую точку, куда стекатились толпы мышей из других домов. Сержа уже не радовали ни любимый горох, который Белоснежка когда-то добавляла во все блюда, ни луковые оладьи, ни ленивый борщ, вызывающий теперь приступы изжоги. Праматерь металась между плитой и холодильником, с грустью вспоминая о тех временах, когда из продуктов дома имелись только семена маринованных помидоров и говяжьи хвосты. Её ноги, обутые в новые тапочки, неприятно скользили про слишком чистому полу, не прилипая к нему, как раньше, в прошлой жизни. Но самым, пожалуй, страшным для Белоснежки были телефонные звонки от меценатки, во время которых она рассказывала о своих новых идеях. Праматерь даже пыталась вносить надоевшую до белого каления дамочку в чёрный список, но она начинала названивать с других номеров, не оставляя своей подопечной ни малейшего шанса на спокойную жизнь...