О службе М. Ю. Лермонтова в 1837-1841 гг.: Переводы, отсутствие в полках и неудача с наградами Заключение: Период с 1837 по 1841 год характеризуется для Лермонтова не только ссылками на Кавказ, но и устойчивой моделью поведения: он стремился избежать непосредственной службы в строю назначенных ему армейских полков (Нижегородском драгунском, затем Тенгинском пехотном), предпочитая задержки, отпуска, лечение на водах или службу при штабах. Эта недисциплинированность, несмотря на проявленную храбрость в боях, стала формальной причиной отклонения его представлений к боевым наградам в 1840 году, что подтверждается архивными документами Военного министерства. Как отмечает В. А. Захаров, "Лермонтов-офицер был фигурой сложной и противоречивой: безусловно храбрый, он при этом демонстративно пренебрегал многими армейскими условностями и дисциплинарными требованиями".
О службе М. Ю. Лермонтова в 1837-1841 гг.: Переводы, отсутствие в полках и неудача с наградами
- Перевод в Нижегородский драгунский полк (1837 г.):
Факт: После стихотворения «Смерть поэта» (январь 1837 г.) М. Ю. Лермонтов, корнет Лейб-гвардии Гусарского полка, был переведён тем же чином в Нижегородский драгунский полк, дислоцированный на Кавказе, в Тифлисе (Приказ по военному ведомству от 27 марта 1837 г. № 61).
Отсутствие в полку: Лермонтов не прибыл к месту службы в Нижегородский полк в 1837 году. Вместо этого, получив отсрочку благодаря хлопотам бабушки, Е. А. Арсеньевой, и лечащего врача Н. Ф. Арендта, он задержался в Петербурге и на Кавказских Минеральных Водах.
"Щегольство" в Петербурге: Как отмечают биографы (напр., П. А. Висковатов в "М. Ю. Лермонтов. Жизнь и творчество", 1891; современные исследования, такие как О. В. Миллер "Лермонтов на Кавказе"), Лермонтов, вопреки строгим правилам, заказал и носил в Петербурге экзотический для столицы мундир Нижегородского драгунского полка (с газырями на груди и высокой меховой шапкой). Это подтверждается его письмами и мемуарами современников (напр., А. П. Шан-Гирей). Это был сознательный жест, демонстрирующий как его связь с Кавказом, так и определенное пренебрежение к обстоятельствам ссылки. - Последующие переводы (1838-1841 гг.):
В Гродненский гусарский (1838 г.): Благодаря усилиям бабушки и влиятельных знакомых (включая В. А. Жуковского), Лермонтов был переведен в Лейб-Гвардии Гродненский гусарский полк, стоявший под Новгородом (Высочайший приказ от 9 октября 1838 г.). Это был шаг к возвращению в столичное общество.
Возвращение в Лейб-гвардии Гусарский (1838/1839 г.): Уже весной 1839 г. (Высочайший приказ от 25 апреля 1839 г.) последовал перевод обратно в его прежний Лейб-гвардии Гусарский полк в Царское Село. Лермонтов вернулся в привычную среду. - Вторая ссылка: Перевод в Тенгинский пехотный полк (1840 г.):
Причина: Дуэль с сыном французского посла Э. де Барантом (18 февраля 1840 г.).
Приказ: Лермонтов был переведен тем же чином (поручика) в Тенгинский пехотный полк, действовавший на Кавказе (Приказ Военного министра от 13 апреля 1840 г. № 58; Приказ по Отдельному Кавказскому корпусу от 10 мая 1840 г. № 89).
Отсутствие в полку (1840 г.): И в этот раз Лермонтов не прибыл непосредственно в расположение Тенгинского пехотного полка. Вместо этого он был прикомандирован к штабу командующего войсками Кавказской линии и Черномории генерала П. Х. Граббе. Как пишет военный историк В. А. Потто ("История 44-го драгунского Нижегородского полка", т. 8, 1895; более современные работы, как "Лермонтов в военной среде" В. А. Захарова, 2008), Лермонтов участвовал в летней экспедиции 1840 г. (включая знаменитое сражение при Валерике 11 июля) в качестве "охотника" (добровольца) при отряде генерала А. В. Галафеева. Фактически, он находился при штабе и действовал в составе временных формирований, а не в строю своего полка. - Отпуск и возвращение на Воды (1841 г.):
В начале 1841 г. Лермонтов получил двухмесячный отпуск в столицу (разрешен командованием Отдельного Кавказского корпуса в феврале 1841 г.).
По пути обратно на Кавказ он задержался в Пятигорске на лечении (май-июль 1841 г.), опять же не спеша явиться в Тенгинский полк. - История с наградами (1840 г.):
Представления: За храбрость в экспедиции 1840 г., особенно в деле при Валерике, начальник отряда генерал Галафеев представил Лермонтова к наградам:
К ордену Св. Владимира 4-й степени с бантом (боевая награда).
К золотой полусабле "За храбрость" (золотому оружию).
Причина отклонения (Документальное подтверждение): Представления были отклонены Военным министром графом А. И. Чернышевым. Ключевая формальная причина указана в архивных документах (РГВИА, фонды Военно-походной канцелярии Е.И.В., Инспекторского департамента Военного министерства), на которые ссылаются исследователи (В. А. Захаров, О. В. Миллер, П. Е. Щеголев): Лермонтов официально не прибыл к месту службы в Тенгинский пехотный полк и не был зачислен в его списки. Поэтому командир Тенгинского пехотного полка полковник С. И. Куликовский не мог дать требуемую по уставу характеристику и подтверждение заслуг ("аттестацию") офицера, состоящего в его полку. В резолюции на представлении, как следует из документов, значилось, что офицер в полк не прибыл, и командование полка не имеет о нем сведений для аттестации.
Снижение награды?: Упоминание о "снижении" до ордена Св. Станислава 3-й степени требует уточнения. Исследователи (напр., Захаров) указывают, что при первоначальном рассмотрении представлений в штабе Отдельного Кавказского корпуса (до отправки в Петербург) высокую награду (Владимира) могли заменить на более низкую (Станислава 3-й) именно из-за сомнений в возможности ее утверждения в столице по формальным причинам. Однако в итоге Военное министерство отклонило все представления именно из-за отсутствия аттестации от полкового командира. Орден Станислава 3-й степени Лермонтову также не был присвоен.
Роль "разгильдяйства": Таким образом, основным препятствием для получения наград стало формальное неисполнение Лермонтовым порядка службы: его длительное отсутствие в назначенном ему по приказу Тенгинском пехотном полку и, как следствие, отсутствие законной аттестации от непосредственного начальства. Это было прямым следствием его поведения и выбора служить "при штабе", а не в строю полка. Хотя его личная храбрость не оспаривалась (что признавали и Галафеев, и позднее исследователи), нарушение субординации и процедуры сделало награждение невозможным.
Заключение: Период с 1837 по 1841 год характеризуется для Лермонтова не только ссылками на Кавказ, но и устойчивой моделью поведения: он стремился избежать непосредственной службы в строю назначенных ему армейских полков (Нижегородском драгунском, затем Тенгинском пехотном), предпочитая задержки, отпуска, лечение на водах или службу при штабах. Эта недисциплинированность, несмотря на проявленную храбрость в боях, стала формальной причиной отклонения его представлений к боевым наградам в 1840 году, что подтверждается архивными документами Военного министерства. Как отмечает В. А. Захаров, "Лермонтов-офицер был фигурой сложной и противоречивой: безусловно храбрый, он при этом демонстративно пренебрегал многими армейскими условностями и дисциплинарными требованиями".
