Глава 31
Мишка пришел с разбитым носом и синяком под глазом
– Маш, Надька звонила?
– Звонила, сказала, что врачей нашла на бесплатную операцию. Поехали, пусть тебе отрежут язык, да и всё остальное, чтобы не болталось. Подлец, как ты мог сказать такое о ребенке.
– А что мне делать, они меня убьют. Надо дом продавать.
– А он твой? Этот дом Надежды, отец еще много лет назад был уверен только в ней и оказался прав, одна она вышла в люди.
Когда кровь перестала хлестать из носа, а сам нос стал похож на большую картошку, Мишка набрал номер телефона сестры
– Надь, ну что с деньгами, срочно надо.
– Миша, у меня таких денег нет, мне надо у кого-то их занимать, а возвращать придется тебе. Надо будет всё оформить у нотариуса и если не отдашь – отправишься на зону.
– Никогда не поверю, что у тебя нет такой суммы. Для вас с мужем это копейки.
– Даже богатый человек работает, чтобы заработать четверть миллиона. Это большие деньги.
— Значит, не дашь?
– Почему не дам, я тебе предлагаю условия, на которых готова пойти к тем, у кого такие деньги есть, но через договор. Ты надеялся эти деньги взять у меня и никогда не отдавать, правильно, а чужие люди не хотят так просто отдать то, что ими заработано.
– Есть другой вариант, продать дом
– О, как! Дом! Он не только твой по большому счету, но и наш, ты про Зойку забыл, думаю, деньги, полученные от дома ей тоже, не помешают. Эх, Миша, докатился ты до карт. Бедные родители в гробу переворачиваются, узнав, как ты своих детей в больницу на операцию отправляешь, лишь бы свою задницу спасти. И мужик ты плохой, а отцом оказался еще хуже. Сколько ты получаешь в месяц, работая на комбайне
– По-всякому, но меньше семидесяти тысяч не получаю, в прошлом месяце восемьдесят заработал.
– Значит, так, я беру взаймы двести пятьдесят тысяч для тебя. Оформляем договор, и каждый месяц ты будешь отдавать по сорок тысяч, это примерно шесть-семь месяцев, если согласен, я завтра буду искать эти деньги, и мы с Антоном привезем их тебе.
– А у меня есть выход?
– Не знаю, это решать тебе.
– Хорошо, я согласен, когда привезете деньги, я должен сказать хозяину
– Эх, ты раб на галерах, хозяину он должен, стыдно слушать – и отключила вызов.
Просьбу Надежды Марк Семенович выполнил, составил договор, печать поставил, всё как положено.
– Мне стыдно перед тетей Степанидой, на что трачу ее деньги
– Вы правильно подошли к этому вопросу, человек должен нести ответственность за свои поступки, тем более, когда он проигрывает такие деньги в карты.
– Вы правы, пусть отдает, а тетя Степанида меня простит.
– Конечно, прости, девочка. Ведь вы еще за столько времени не истратили оттуда ни копейки.
Да, хотела оплатить пластическую операцию, но муж не позволил.
– На то он и муж.
На следующий день, взяв отгул, Антон поехал с Надей в деревню. Увидев физиономию брата, сердце Нади заныло, это же надо быть таким дураком, связаться с бандитами.
– Вот тебе двести пятьдесят тысяч рублей, вот договор – подписывай, прочти сначала – предупредила сестра
– Я тебе доверяю – и сразу подписал.
Схватив телефон, набрал нужный номер и сказал только одно слово
– Приезжайте.
Было уже достаточно темно, когда к дому подъехали две черные машины, но Надя решила выйти вместе с братом, Антон последовал за ней, и Маша тоже не осталась в стороне.
– Зачем так много народа – немного растерявшись, сказал мужчина с физиономией бандита
– Хотим зафиксировать исторический момент – осмелившись, сказала Надежда
– Каким образом? – спросил мужчина
– Вот распишитесь – и Антон протянул ему лист бумаги, на котором было написано, что Михаил Григорьевич Еремин, отдает долг в двести пятьдесят тысяч и больше никому ничего не должен.
– Я ничего подписывать не буду
– Тогда не будет и денег – твердо сказал Антон, — ему тоже себя надо обезопасить, у него семья и двое детей, эти деньги взяты в банке под залог дома, и ему не надо лишних проблем, они и так у него все на лице.
Мужик отошел, посовещался с остальными и сказал – Хорошо, давайте бумагу, но в отличие от Михаила все прочитал и даже задал вопрос, на который сразу получил ответ и только после этого поставил свою подпись.
– Вот деньги – протянул ему Антон. Можете не пересчитывать, упаковка банковская, как вы сами видите, да и обманывать вас, нет никакого резона.
– Я тоже так думаю, приятно было познакомиться с красивой женщиной – и быстро сев в машину, скрылся за поворотом.
Вернувшись в дом, все смотрели на Мишку, взгляд у которого были не совсем нормальным – Спасибо вам – и он пожал руку Антону – и тебе сестренка и заплакал
Вытирая слезы рукавом, он морщился от боли, потому что лицо было сплошным больши́м синяком.
– Надя, век не забуду твоей доброты
– Ты мне лучше пообещай, что за карточный стол больше ни-ни.
– Обещаю, никогда не играть.
Через семь месяцев Мишка рассчитался с долгом. Ему не верилось, что он остался жив, что дом, который он уже хотел продать, остался и в нем живет его семья. Дети вернулись домой, и Маша передумала уезжать к родителям. Слово свое Мишка держал, но мог признаться себе, что тянуло его к картам со страшной силой. Он был не совсем идиотом и понимал, что если бы Надя ему отдала свои деньги, скорее всего, он продолжил бы свой вояж, а так условия были некомфортные, долг пришлось отдавать самому, жена грозилась уйти от него с детьми. Его поставили слишком в жесткие рамки, и он испугался.
Михаил смог пересмотреть свое поведение, потому что видел риск потерять что-то значимое в своей жизни: семью, детей, жену. Семья продемонстрировала сплоченность, что комфортных условий у него больше никогда не будет. Но что не могла отнять у него семья, так это сны.
Там он играл и выигрывал, там его звали в казино и обещали сразу много, он шел и выигрывал, и чувствовал себя королем, но только в снах. Трудно было отказаться от этого всего, но он понимал, что денег на ставки нет. Надя периодически звонила, разговаривала с ним, и он успокаивался.
А Надежде не верилось, что деньги тетушки Степаниды вернулись и лежали в надежном банке. Она держала руку на пульсе, постоянно общаясь с Машей, которая докладывала ей обстановку в доме.