18 сентября 2024 года
15:10 по Стамбульскому времени
Женщина - прокурор с выверенной прямой осанкой и копной коричневых волос, отбивающих ритм по спине при ходьбе, стремительной походкой направилась с парковки к массивному внушительному зданию Дворца Правосудия Турецкой Республики. Каждым уверенным стуком каблуков по серому асфальту она возвращала Левента Озтюрка в материю из трепетных, но столь же гнетущих мужчину воспоминаний о собственном прошлом.
Вид мощного правительственного одиннадцати этажного здания с развивающимся на ветру турецким флагом над главным входом, служащий ему символом чего-то большего, чем правосудие и справедливость, за которые он выбрал бороться однажды вопреки семейным требованиям, затрагивал разные струны его души, напоминая об идеалах, некогда оставленных им в Стамбуле. До сих пор они слишком остро отзывались замиранием в его груди.
Группа журналистов у входа, окружившая мужчину в строгом официальном костюме, который держал черную мантию с изумрудным воротником, выдающим в нем адвоката, сейчас жадно впитывала каждое его слово в ответ на льющийся поток вопросов по очевидно громкому делу, волнующему турецкую общественность.
Профессор вдруг в полной мере ощутил разницу в организации процессуальных норм своей родины в сравнении с прагматичным подходом немецкой системы, где не было места столь навязчивому вторжению прессы в детали расследований непосредственно у здания суда.
Он невольно поддался воспоминанию о болезненном эпизоде пятилетней давности, когда в эмоции гнева и безысходности чуть не изувечил оператора одного популярного издания, который так нагло вопреки просьбам убрать камеру, преследовал его с намерением запечатлеть памятный переломный для хода расследования момент.
Захваченный ярким отголоском пережитого, он на несколько секунд непроизвольно остановился, всматриваясь в эмоции женщины-клиента, дело которой сейчас, по всей видимости, разбирали на косточки местные папарацци.
Спрятанная за широким корпусом своего адвоката, она несла в себе испуганный взгляд, который пришлось скосить вбок от ярких вспышек камер. Напряженные плечи и пальцы, лихорадочно скользящие по кожаным ручкам среднего размера сумки, выдавали ее волнение, переходящее в нервоз, судя по расширившимся от неожиданности бегающим зрачкам, приоткрытому рту и движениям корпуса, будто стремящегося превратиться во что-то менее значительное, чем сочные пышные формы.
Легкая тень подспудной досады отразилась в его застывшей в моменте позе, в то время как губы сомкнулись под действием всколыхнувшего его нутро чувства.
Кара Эльмаз, спиной ощутив отсутствие следующей за ней до этого величавой солидной тени, как только поднялась на несколько ступеней вверх к главному входу в здание суда, резко обернулась, теперь в недоумении находя этого странного мужчину, поразившему ее еще в аэропорту некоторыми проявлениями, разглядывающим совершенно ничем не примечательную группу людей в то время, как их ждали столь важные и срочные дела.
- Господин Озтюрк! Вы так и будете стоять здесь, словно статуя? - требовательно воскликнула прокурор с язвительными нотками в голосе, побуждая его слегка дрогнуть, переведя на нее пытливый внимательный взгляд.
- При всем желании, под Вашим началом мне бы этого сделать не удалось, - хмыкнул он, поймав ее чуть уловимое замешательство, которое тут же сменилось строгостью.
- Тогда прошу, - кивнула она в сторону турникетов, и профессор длинной широкой поступью, в отличие от ее быстрых мелких шагов, проследовал вперед за женщиной, так рьяно рвущейся наказать всех преступников.
«А может быть, и не только их, окажись у нее такая возможность», - подумал вдруг он, усмехаясь пришедшей мысли.
- Разве я сказала что-то смешное, господин Психолог?! - жесткий взгляд вперился в мужчину через плечо.
- Разве может госпожа Прокурор смеяться? Я сама серьезность.
Мужчина поднял руки в отступающем жесте и слегка прищурил хитрый взгляд, пряча его под изгибом бровей. Саркастичная улыбка мимолетной вспышкой отразилась на его губах, и он перехватил ручку своего чемодана с курткой поверх нее, который также плавно, как и его хозяин, следовал за ним.
- Левент Озтюрк? Кого я вижу! - раздался откуда-то сбоку низкий голос мужчины, своей большой фигурой заполняющего приличное пространство, и Левент с Карой оба приостановились у подножия лестницы, ведущей из главного вестибюля на второй этаж прокуратуры. - Госпожа прокурор, - дежурно кивнул он в сторону женщины, несильно фокусируя на ней свое внимание, но при этом с явным жадным интересом сейчас осматривая с ног до головы профессора.
Левент, на долю секунды замешкавшись, теперь слегка смущенно притупил взгляд, после чего его лицо совершенно преобразилось, выдавая что-то сродни чистой радости. Уголки его губ, первым движением поползшие слегка вниз, затем обнажили зубы в точности также, как и тогда в аэропорту в помощи незнакомой женщине с ребенком, проявляя пленительные ямочки.
Кара, слегка ошарашенная картиной, развернувшейся перед ней, где один из самых уважаемых и опытных судей распростер свои объятия, заключая в них ее спутника, инстинктивно оглянулась по сторонам. Столь неуместное проявление чувств двух мужчин в людном месте, привлекшее внимание по меньшей мере дюжины человек, заставило ее напрячься, испытывая неловкость.
Что это за профессор такой, что сам господин Альптекин, славящийся суровым нравом и обозначающий четкие границы в особенности в отношении государственных обвинителей и адвокатов, сейчас предстал перед ней в облике благодушного мужчины? Легкий налет улыбки, которую она попыталась изобразить в приветствии, сейчас сковал ее скулы, выдавая истинную эмоцию настороженного удивления.
- Как я рад, Левент! Какими судьбами?
- Я тоже рад вас видеть, Эфе бей. Я... проездом здесь по одному делу. Госпоже Эльмаз понадобилась консультация.
Левент добродушно развернулся в сторону Кары, обдавая ее поразительно теплым взглядом, однако в данный момент никак к ней не относящимся.
- Ну что же, ты ничуть не изменился, ничуть. Разве что еще сильнее возмужал, - вовсе игнорируя госпожу прокурора пробасил мужчина, по-отечески похлопывая профессора по плечу. - Я уж было обрадовался, что ты вернулся в строй.
- Всему свое время, Эфе бей.
- Уже навещал брата? Я давно его не встречал, передавай ему привет.
- Передам...
- Ты, должно быть, выпустил после себя хороших немецких специалистов? Бьюсь об заклад, они будут поумнее наших оболтусов, - не унимался господин судья.
- Студенты есть студенты, - вновь пуще прежнего улыбнулся Левент, выдавая свой трепет и приверженность профессии учителя. - Талантливые ребята, в действительности, встречаются везде.
Во все глаза наблюдая за общением двух мужчин и чувствуя не поддающиеся объяснению волны ревности от внезапного ощущения себя лишней в своей же привычной среде, где она уже давно привыкла быть в главных ролях, Кара ощущала внутри нарастающее раздражение, которое грозило вот-вот выплеснуться из берегов ее самообладания.
- Господин Альптекин, я вижу, вы встретили старого знакомого, это очень приятно, - вторгалась в их милое общение Кара, замыкая на себе взгляды двух пар глаз, рассеянно уставившихся на нее с угасающим разочарованием. - Однако у нас с господином Озтюрком важное дело, которое... не ждет, - заключила она требовательным тоном командира в намерении вернуть себе лидерство.
- Ну раз госпожа прокурор говорит, что важное дело, - почтенный мужчина протянул руку Левенту и после пожатия похлопал еще раз по ладони профессора поддерживающим движением, холодно косясь на женщину, - значит, увидимся позже. Позвони мне, Левент. Буду очень рад.
- Хорошо, Эфе бей. Тоже очень рад встрече.
Проводив взглядом давнего знакомого с выражением дружеской задумчивости на лице, Левент вновь ухватил свой чемодан. Госпожа Эльмаз уже вовсю поднималась вверх по лестнице, отстукивая острыми каблуками по ступеням, и он последовал за своенравной женщиной, вновь отмечая про себя очевидные сложности, которые предстоят с ней в общении.
Просторный холл второго этажа, так ему знакомый и будто совсем родной, сейчас выглядел несколько иначе, чем годы назад. Некоторые фасады стен сменили оттенок с терракотового на теплый песочный, что придавало помещению более гостеприимный и современный вид.
Вдоль высоких окон, обрамленных изящными занавесками из легкой ткани, теперь были расставлены массивные горшки с комнатными растениями, вдохнувшими жизнь в официальность интерьера.
Слева от входа, к его удивлению, расположился информационный стенд с электронными табло, на которых отображались актуальные дела и расписания заседаний. Это современное дополнение к классическому антуражу профессор отметил отдельно, про себя приветствуя стремление судебной системы к инновациям и прозрачности.
- Госпожа Кара, у меня для вас срочные документы на подпись, - метнулась им навстречу Лейла, как только они приблизились к двери кабинета женщины-прокурора, как будто заранее до минут знала время прибытия своего руководителя.
Кара коротко кивнула и, не сбавляя скорости, распахнула дверь офиса, даже не оглядываясь, следует ли за ней ее гость, после чего посвятила некоторое время своему секретарю, коротко переговариваясь с ней по предоставленным бумагам и расписании слушаний на эту неделю.
Левент, отметив слаженность их тандема, обратил внимание еще и на идеальный порядок в самом помещении: каждая деталь была на своем месте. Ничего лишнего. Ничего отвлекающего. Ничего раздражающего.
С интересом подойдя к одной из стен, где висела большая карта региона с отметками некоторых точек, очевидно связанных либо с прошлыми, либо с текущими делами, он невольно скользнул взглядом вправо, цепляясь за стеллаж с книгами по уголовному праву, судебной практике и юридическим энциклопедиям, стоящий в углу.
Края его губ слегка скользнули вверх при виде закономерности их расположения по темам, размерам и цветам: очевидно, женщина ценила порядок не только в делах, но и в окружении.
- Чтение придется отложить на потом, господин Озтюрк, - одернула его Кара, когда ее секретарь молча исчезла в недрах здания воплощать поручения своего босса. - Или уже успели соскучиться по своим лекциям по психологии? - добавила она не без сарказма.
Ее ехидная усмешка, играющая на губах, в то время как она присаживалась за массивный стол, откидывая назад бурые мягкие волны с плеч, чуть падающие на лицо в косом проборе, заставили его подумать о том, как легко она может внести разрушение в чей-то мир одним лишь словом или оценкой.
- Криминалистике.
- Что?
- Я веду лекции по криминалистике, - серьезно произнес он. - Что же касается скуки - я всегда нахожу, чем заняться, даже если это всего лишь наблюдение за тем, как вы пытаетесь удержать контроль над ситуацией.
- Пытаюсь?
- Именно. Выходит не всегда, не так ли?
- Господин... Психолог. Учитывая то, что это ВЫ примчались в Турцию на следующий же день после моего звонка, предварительно поломавшись для вида по телефону, выходит, всегда. Не так ли?
- Мне показалось, что это Вы так хотели меня увидеть, что пренебрегли своим расписанием ради личной встречи в аэропорту, - иронично улыбнулся профессор, скосив голову набок и изогнув бровь.
- Личной встречи? Вы себе льстите.
Две пары глаз сцепились в оценивающем выражении.
- Я не тот, с кем нужно бороться, госпожа прокурор, - после короткой паузы, заметил профессор.
- С чего вы взяли, что я буду бороться, тем более с вами?
- Всего лишь наблюдение, не более.
- Неужели? - вскинула брови Кара, сцепляя пальцы на столе перед собой в замок. - Интересно, на что вы опирались в ваших наблюдениях, господин профессор.
- Все просто, госпожа Эльмаз. Будь вы натурой покорной, за вашими плечами висел бы портрет нынешнего президента, а не Кемаля Ататюрка.
Внезапный укол куда-то внутрь, так неожиданно для нее самой всколыхнувший то, что обычно ни для кого не было доступно, активировал легкий румянец, пробежавший по щекам, когда она пыталась сохранить холодное достоинство.
Показной сарказм, который она считала щитом, стал вдруг неуместным, и в этот момент ей стало неловко, словно кто-то вдруг оголил ее перед чужими глазами.
В ответ на проницательный взгляд профессора Каре пришлось сделать усилие над собой, чтобы вернуть в голос прежнюю стойкость.
- Вы слишком самоуверенны, господин Озтюрк. Но я не собираюсь с вами бороться, - ровным голосом произнесла она, вернувшись к себе. - Мы оба здесь ради одной цели.
Уголки ее полных губ дрогнули - так, что это укрылось бы от чьих угодно глаз.
Но не от его.
- Вы правы, - не медля, ответил он, размещаясь в кресле напротив.
Левент Озтюрк посмотрел на женщину из-под бровей, чуть собранных в задумчивости.
Смешанные чувства от осознания, что за маской строгости скрывается намного больше, чем та версия себя, которую госпожа прокурор являла миру, заставили профессора испытать странное разочарование от ее последнего заявления - не из-за самих слов, а из-за того, что она тут же закрылась.
- Тогда, приступим?
Кара кивнула, доставая толстую папку с прошлым делом и одновременно включая большой монитор, и прежнее нетерпение вперемешку с азартом, томящиеся со вчерашнего дня, вновь с силой захватили ее натуру, в то время как она пылко раскрывала суть нового убийства.
- Пока мы не знаем, кто жертва, - заключила прокурор после изложения деталей, демонстрируя профессору фото девушки и места преступления. - Невинна - также, как и в том вашем деле. Фата, кольцо, тату. Желудок пуст, смерть от остановки сердца.
- Руки сложены на груди, - дополнил Левент, рассматривая снимки, в то время как в сознании мелькнула мимолетная мысль: на фото чего-то не хватает.
Неявный образ недостающей детали, ушедший также быстро, как и пришел, вновь отчетливо проявил его старую боль. Мужчина стиснул челюсти, что придало его профилю несколько агрессивный вид, теперь заставив Кару с интересом наблюдать за собеседником.
Внезапный звонок на внутренний номер заставил прокурора Эльмаз слегка вздрогнуть, после чего, сузив зрачки и сжав губы в тонкую линию, она подняла трубку и сразу водрузила ее обратно, всецело направляя свое внимание на Левента Озтюрка.
- Гистология? - задал вопрос он.
- Будет готова сегодня. Запросили также анализ металла на кольце.
- А что с волосами? Чем обработаны?
- Пока также ждем результатов, тогда сможем сверить с препаратом из прошлого дела, - проговорила прокурор, сосредоточенно глядя на мужчину. - Я хочу от вас услышать характеристику преступника. Что вы можете сказать о нем? Каков психологический портрет?
- А почему вас не устроил психологический портрет человека, который уже посажен за те случаи? Насколько мне известно, дело закрыто.
Кара шумно вздохнула, когда на ум вновь пришла неприязненная фамилия Алтынсой, и нервно сжала пальцами свою металлическую ручку, используемую прямо сейчас в качестве буфера между эмоциями и их проявлением.
- По той же причине, по которой вы примчались в Стамбул. Я не верю в то, что эти убийства, совершенные пять лет назад и сейчас - случайность.
Левент кивнул, очевидно справляясь с чем-то неприятным внутри себя, в то время как госпожа прокурор ловила взглядом каждую его эмоцию.
- Если это тот же самый человек, что и тогда..., - начал он.
- Либо его последователь?
- Либо его последователь, - подтвердил мужчина задумчиво, и с тяжестью в голосе продолжил, - то он не остановится на одной жертве.
- Почему вы так решили?
- Потому что, госпожа прокурор, убийца - не просто кто-то, кто совершает преступления от скуки. Он делает это напоказ. Он провокатор и в некотором смысле эстет. Я бы даже сказал, творец.
Неконтролируемый холодок пробежал по спине Кары от определений, данным хладнокровному убийце профессором, хоть внешне она и никак не выдала своего дискомфорта, в то время как Левент нахмурился пуще прежнего, перебирая в руках свежие материалы.
- Что... что вы имеете в виду? - спросила она.
- Убийца подходит к делу творчески. Он тщательно продумывает детали, заморачивается над ними. Он оставляет следы намеренно, будто играя со следствием. И жертв он выбирает... по определенному принципу, - заключил Левент, отводя суровый взгляд и устремляя его в сторону окна, где сквозь жалюзи проскакивали игривые лучики сентябрьского солнца.
Разразившийся звонкой вибрацией мобильный телефон прокурора привлек внимание обоих собеседников, однако Кара быстро сбросила звонок, всецело фокусируясь на диалоге с профессором.
- Почти все жертвы прошлой серии - студентки одного ВУЗа, - начала женщина. - Они даже учились на одном курсе. А вы...
- Да, я преподавал там криминалистику, как приглашенный преподаватель. Несколько семестров. Само собой, вы видели все это в досье, ровно как и материалы проверки каждого педагога, включая ректора.
- Насколько вы были близки со студентками?
Левент Озтюрк с досадой усмехнулся, встречаясь взглядом с госпожой Эльмаз.
- Не настолько близки, чтобы попасть под подозрение.
- Я спросила не об этом.
- Одна из жертв - первая девушка - проходила у меня преддипломную практику, собирая материалы на тему анализа поведения преступников и составления их психологического портрета. Но вы же и сами в курсе этого, госпожа прокурор? - направил он на нее прямой взгляд.
- В курсе, - откинулась в кресле Кара, слегка вращаясь в нем из стороны в сторону. - Мне просто хотелось услышать об этом из ваших уст.
- Я польщен.
- Вам не показалось это странным? - сдвинула брови она. - Почему... именно студенты вашего факультета? Почему именно ваша практикантка?
Левент серьезно посмотрел на женщину, по-хозяйски восседающую в черном кресле, как королева на троне, и невольно задержал взгляд на золотистых пуговицах ее топа, так отчетливо выделяющихся на коричневой ткани в цвет волос.
- Показалось. Но это лишь совпадение. Помимо меня у этих студенток была по меньшей мере дюжина преподавателей, - произнес он, продолжая прокручивать важные детали в своей голове. - На тот момент, когда мы поняли логику преступника выбирать жертв среди студенток... при всем желании полиция не могла организовать для всех должную защиту. Поэтому появлялись все новые жертвы.
- Вы намекаете на то, что сейчас убийца тоже начнет убивать кого-то, кто объединен по какому-либо признаку?
- Я в этом уверен. Поэтому нужно как можно скорее выяснить личность убитой и исследовать всю информацию об этой девушке, чтобы сузить круг возможных жертв.
- Как насчет того, чтобы что-нибудь выпить? - вдруг спросила Кара, в то время как ее рука потянулась к черной трубке служебного телефона.
- Выпить?
- Я имела в виду чай или кофе, - усмехнулась она. - А вы о чем подумали, господин профессор?
- Я и не думал.
- Удивительно, - пробормотала она, вздернув вверх уголки своего рта. - Ну так что? Чай или кофе? Все-таки вы с дороги, и неизвестно, сколько еще мы здесь задержимся.
- Зеленый чай, пожалуйста, - улыбнулся Левент ямочками, заставляя женщину задержать на них глубокий тягучий взгляд.
- Лейла, организуй нам с господином Озтюрком чашку зеленого чая и крепкого черного кофе, - отдала она приказ в трубку и, поймав на лице мужчины усмешку, которая вновь, как и до этого, слегка повела его левую бровь вверх, глубоко вздохнула, медленно прикрывая, а затем открывая глаза.
Мужчина, вознамерившийся было что-то сказать, в последний момент передумал, продолжив ехидно улыбаться и скользить по ней взглядом из-под слегка опущенных век.
- Что? Я разве снова сказала что-то смешное, господин Озтюрк?
- Не удивлён выбором, но слишком предсказуемо.
- Не поняла, - с некоторым раздражением произнесла женщина, вновь чувствуя легкий прилив румянца то ли от исследующего взгляда, то ли от ощущения себя в глупом положении, в то время как уже не первый раз оказывалась в замешательстве от его непонятных оценок.
- Вы выбрали крепкий черный кофе.
- И?
- Скорее всего, вы считаете этот напиток прерогативой сильных личностей и выбираете его, дабы усилить влияние собственной персоны на окружающих.
- Послушайте, господин Психолог...
- Вот как сейчас. Вы называете меня психологом в моменты, когда вам сильно неприятно.
Кара, застигнутая врасплох его заявлением, сейчас почувствовала себя совершенно голой в собственном кабинете, в то время как мужчина перед ней был абсолютно нечитаем.
- На самом деле, это происходит неосознанно, - продолжил Левент, не сводя с женщины пристальный взгляд. - Однако должен вас предупредить, что крепкий черный кофе провоцирует повышение давления, учащенное сердцебиение, дискомфорт в желудке и другие негативные проявления за счет высокой концентрации кофеина, - с серьезным видом облокачиваясь локтем на стол, выдал он, испытывая сейчас сладкое необъяснимое удовлетворение от вида ее распахнутых черных пушистых ресниц. - Но вы можете смягчить его воздействие, приготовив напиток на молоке. То, что это прибавит напитку калорий, думаю, не должно вас сильно волновать, - наконец, заключил он, беглым взглядом оценивая ее фигуру по ту сторону стола.
- Я смотрю, вам и правда не хватает ушей, которые бы впитывали ваши лекции, профессор?
- Нисколько. Это всего лишь проявление заботы.
- Заботы? Вы это серьезно?
- Вполне. Вы не привыкли к тому, чтобы кто-то заботился о вас?
- Почему вас отстранили от дела пять лет назад, господин Озтюрк? - резко оборвала мужчину Кара, сжимая в ладонях ручку до обеления костяшек пальцев и направляя на него грозные искры из глаз, отчего он вмиг переменился в лице, сменяя выражение легкого самодовольства ощутимым замешательством.
Несколько секунд напряженной тишины между двумя людьми были прерваны громким требовательным стуком в дверь, после чего она открылась, пропуская внутрь статного высокого смуглого брюнета в костюме, по меньшей мере соответствующем статусу переговоров первых лиц турецкой республики.
- Сколько еще я должен названивать тебе в попытке получить должные комментарии по делу Эврена, Кара?! - властным плотным голосом заполнил пространство мужчина, приковывая к себе внимание двух людей, при этом ничуть не смущаясь совершенно постороннего человека в кабинете прокурора. - Это начинает мне сильно надоедать, - заключил мужчина, гневно сверкая глазами в сторону женщины, чья осанка натянулась в струну пуще прежнего, выдавая напряжение.
Госпожа прокурор, вернув себе самообладание после секундного ступора, воздела зрачки в потолок, явно демонстрируя некий протест.
- Сейчас я занята, - отчеканила она, отбрасывая в сторону свою ручку, и поднялась из кресла, направляя руку в сторону коридора. - Давайте выйдем и поговорим снаружи.
Левент Озтюрк, слегка оживившийся с приходом мужчины, очевидно ощущающим себя здесь полноправным хозяином, сейчас инстинктивно встал из своего кресла вслед за прокурором Эльмаз, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой и игнорируя легкие нотки неприятия, отразившиеся где-то на задворках сознания.
- Вроде бы, это не похоже на допрос, - вдруг произнес высокий широкоплечий мужчина, направив изучающий твердый взгляд на профессора и сменив тон с требующего на вопросительный.
- Все верно, это не допрос. Господин Левент Озтюрк - приглашенный мною профессор из Берлина, - пояснила Кара, нервно касаясь двумя пальцами края своего необъятного гладкого стола. - И Главный Прокурор Аяз Шахин, - заключила она, попеременно направляя ладонь на каждого из мужчин, отдавая дань формальностям.
Две мужские крепкие руки в одно мгновение поднялись в воздух, протягивая ладони навстречу друг другу, в то время как пары острых карих глаз пересеклись где-то в узком пространстве образованного женщиной-прокурором треугольника.
- Профессор, значит, - надменно, будто чувствуя подспудную угрозу, первым обозначил позицию Аяз Шахин.
- Предпочитаю, чтобы меня называли профессором по криминалистике. Господин прокурор, - намеренно опуская величественную приставку, ответил Левент, сканируя мужчину напротив.
Испытующий взгляд одного из них встретился со стальным взглядом другого в немой оценке мужского начала.
- Вы должны дать мне комментарии, прокурор Эльмаз, - вдруг перейдя на официальное обращение, произнес Аяз Шахин, теперь полностью переключая внимание на женщину, словно существование постороннего человека в кабинете сейчас его вовсе не интересовало.
- Я дам их чуть позже, - небрежно ответила она, бросая тем самым вызов мужчине, очевидно выходящий за рамки рабочего контекста.
- Сейчас.
- Послушайте, господин Главный прокурор, человек приехал ко мне издалека...
- СЕЙЧАС ЖЕ ко мне в кабинет, - авторитарно обозначил Аяз Шахин, обращаясь взором к Левенту, который вдруг невольно послужил новым предлогом для препирательств. - Приглашенный профессор из Берлина подождет, - с некоторой долей снисхождения заметил он и, развернувшись в сторону выхода, исчез в коридоре, оставляя за собой звенящую тишину.
Кара Эльмаз, обдав напоследок Левента Озтюрка пепелящим взглядом, словно это он оказался виновен в возбуждающей нервы ситуации, схватила свой сотовый телефон со стола и направилась вслед за коллегой.
Покачивая позаимствованный у органайзера для канцтоваров карандаш между пальцами, Левент посмотрел вслед захлопнувшейся только что двери и иронично усмехнулся. Госпожа Прокурор явно нарушала все возможные правила корпоративной этики и субординации, однако в этом было что-то притягательное.
Прокручивая выражение лица Главного прокурора, когда тот требовал немедленных ответов, Левент отметил про себя, что этот человек явно не привык слышать отказ.
«Интересно, как она справится с давлением», - мелькнула мысль.
Вопреки терзающим профессора опасениям вновь погрузиться в самую уязвимую для себя тему, сейчас он чувствовал пробудившийся от долгого сна азарт и надежду. Надежду на то, что, возможно, в работе с этой воинственной борющейся за справедливость женщиной все в этот раз сложится для него иначе.