Вышедшая в 1968 году экранизация одноимённого романа Вячеслава Шишкова стала откровением для зрителей и критики – долгое время советский кинематограф почти не обращался к дореволюционной истории страны, многие темы так или иначе не приветствовались цензурой. На экране бушевали страсти, совершались предательства и убийства, семья рассыпалась из-за завораживающей запретной любви. Пожалуй, впервые в советском кино герои появлялись в настолько чувственных сценах, как это было в «Угрюм-реке».
Рассказ о жизни сибирских купцов и золотопромышленников вызвал тогда огромный интерес, появившись сначала на телевидении, а потом и в формате кинофильма. Причём когда режиссёру Ярополку Лапшину предложили урезать 4-серийный телефильм до общепринятых 2-х серий, тот сначала категорически отказался убрать хотя бы один кадр, но потом материал всё-таки пришлось немного сократить. Редчайший в своём роде случай, когда телефильм почти в неприкосновенности демонстрировался в прокате. По всей стране залы были забиты до отказа, а кассовые сборы зашкаливали – и это после премьерного показа по ТВ.
Золотая лихорадка
Идею романа «Угрюм-река» писатель Вячеслав Шишков почерпнул из рассказов Николая Матонина, потомка богатейшей енисейской семьи предпринимателей и золотодобытчиков. Шишков настолько заинтересовался услышанным, что в течение 20 лет – с 1900 по 1920 год - совершил множество экспедиций по сибирским рекам Енисею, Бии, Катуни, Лене, Нижней Тунгуске и другим, досконально изучив историю, быт и нравы тех мест.
А в 1928 году увидела свет 1-я часть его великолепного романа «Угрюм-река». Автор был предельно точен и правдив с первого до последнего слова своего повествования о периоде конца 19-го - начала 20-го веков, когда шло активное освоение огромных территорий и несметных богатств Сибири, известное как Сибирская золотая лихорадка.
НедоШолохов, или зависть
Тем обиднее прозвище, которое дали Шишкову остряки-современники – недоШолохов. Хотелось бы, конечно, ознакомиться с достижениями самих этих товарищей на литературной ниве. Может, кто-нибудь подскажет, как и где это можно сделать?
Семья с большой дороги
Прототипом купцов Громовых как раз и послужила крестьянская семья Матониных. Репутацию они имели не самую однозначную - промышляли грабежами на дорогах. Случилось так, что невесте одного из сыновей Матонины неосмотрительно сделали дорогой свадебный подарок – дивной красоты серьги с камнями. В них семья девушки с ужасом опознала те, что пропали с тела её убитой разбойниками матери. История, с одной стороны, страшная, но с другой не из ряда вон выходящая для того времени и тех мест. Бывало и хуже.
Перед смертью глава «клана» Пётр Григорьевич признался внуку Козьме, что имеет в тайге схрон с награбленными богатствами. Но потребовал, чтобы схрон одно поколение семьи пролежал в земле, – по поверьям, так он должен был очиститься от слёз и проклятий жертв разбоев и грабежей. Не было секретом, что душегубство лежало в основе не одного крупного состояния сибирских купцов.
«Самый сибирский фильм» снимали на Урале
Точнее, в столице Урала Свердловске на местной киностудии. Какие-то общие планы удалось снять и в Сибири, но их было немного. Прообразом Угрюм-реки, которой нет на географических картах, стала Нижняя Тунгуска, но из-за скромного бюджета её «роль» пришлось отдать уральской реке Чусовой. Вообще создать на маленькой Свердловской киностудии масштабную историческую сагу было той ещё задачей – у технического персонала недоставало опыта и знаний, то и дело возникали сложности с гримом, костюмами, гостиницами, транспортом, снаряжением для натурных съёмок, питанием и вообще всем на свете. Доходило до того, что опытный грузинский актёр Гиви Тохадзе, исполнявший роль Ибрагима, учил молоденькую гримёршу азам её профессии прямо на себе. Однако никто не роптал – уж очень увлекательной оказалась работа, актёры и съёмочная группа жили одной большой дружной семьёй.
Натурные съёмки проводили в сёлах, где ещё сохранились дореволюционные крестьянские усадьбы с добротными избами в резных наличниках. Так что русская сибирская деревня в кадре почти аутентична. А вот тунгусские стойбища на Урале по понятным причинам найти не удалось, поэтому чумы отстраивали на месте из чего придётся и укрывали вместо дефицитных оленьих шкур сыромятными коровьими. «Аромат» стоял невыносимый, ему помогала жара, но актёры мужественно терпели неудобства. Тунгусов раздобыть тоже не получилось, и их изображали корейцы и татары, местные жители.
Когда в декабре 1968 года фильм посмотрел худсовет студии и был в восторге от картины, каждой женщине из состава съёмочной группы начальство преподнесло по флакону духов «Красная Москва», по тому времени подарок очень приятный и ценный. Ну а женщины душились «Красной Москвой» и вспоминали «ароматные» летние съёмки тунгусского стойбища.
Первый Прохор сломал ногу
Первоначально режиссёр Ярополк Лапшин, думая об исполнителе главной роли, остановил свой выбор на популярном актёре Владимире Гусеве. Тот приступил к работе, но случилось непредвиденное: в первый же съёмочный день он сломал ногу, слезая со скал. На смену Гусеву вызвали Георгия Епифанцева, который до этого не играл настолько масштабных ролей. Конечно, и ему, и с ним пришлось много работать над сложным образом Прохора Громова, но Епифанцев был счастлив, что ему досталась такая роль, и изо всех сил старался не ударить лицом в грязь.
Сыграть же предстояло сложный и противоречивый образ сильного молодого человека, изначально заряженного на созидание и слом отживших догм, на изменение мира к лучшему, а закончившего тем же, собственно, что и его предки. Не передовые стремления и благие намерения взяли верх, а наследие пьяниц, разбойников и убийц.
Увы.
А Анфиса переживала из-за высокого роста
Из первоисточника следует, что Анфису должна играть актриса с поражающей воображение внешностью, что любого сведёт с ума. На пробы была приглашена Людмила Чурсина, которую Лапшин увидел в главной роли в фильме «Донская повесть». С первых же минут в гриме и костюме стало ясно, что она и есть роковая Анфиса, сумевшая внести горячую любовную смуту в почтенное семейство купцов Громовых.
Но как оказалось, одна из первых красавиц отечественного кино не была в таком уж восторге от себя. Особенно переживала из-за слишком высокого роста (177 см) и считала, что выглядит громоздко даже на фоне партнёров, крепких мужчин. По этой причине по просьбе актрисы приходилось перестраивать некоторые мизансцены фильма.
Но зрители огромной страны рассудили иначе и раз за разом штурмовали кинотеатры, чтобы полюбоваться на ослепительную, но несчастную Анфису, убитую расчётливым возлюбленным. Не забыта Анфиса Людмилы Чурсиной и по сей день.
Особого внимания заслуживают наряды Анфисы. Лапшин пришёл в ужас от платьев, которые ему показали на студии, и настаивал на гардеробе из дорогих материалов – меха, шитья, шелка и шерсти. Директор картины напоминал ему про ограниченный телевизионный бюджет – на 4-серийную костюмную историческую картину выделили всего 240 тысяч рублей. В итоге Анфису одели с миру по нитке – что-то сшили новое, что-то переделали из костюмерной студии. Прабабушкины платья начала 20-го века ради образца добывали по родным и знакомым членов съёмочной группы – режиссёру была важна подлинность во всём, что касалось работы.
Рыжий Илья Сохатых
Эту небольшую роль Александр Демьяненко сам попросил у режиссёра Лапшина. Демьяненко родился в Свердловске, здесь жили его родители, которых он часто навещал. Но главная причина того, что оглушительно популярный после ролей Шурика в фильмах Гайдая актёр пришёл к Лапшину и попросил роль, которая вроде бы не соответствовала его уровню, была в другом – обожаемый зрителями добрейший Шурик нанёс крепкий удар по карьере серьёзного и очень талантливого артиста Демьяненко. Теперь если ему и предлагали роли, то почти всегда – милых недотёп Шуриков, что сам Демьяненко переживал тяжело.
По сути эпизодический образ приказчика Громовых Ильи Сохатых Демьяненко сыграл как полноценную роль второго плана, его недалёкого хвастливого бабника и пошляка с напомаженными усами, завитыми кудрями и вычурными модными костюмами отмечала критика. Кроме того, некоторые издания написали об огненно-рыжих волосах Ильи. Как Демьяненко удалось «раскрасить» своего героя в чёрно-белой ленте, загадка.
***
После триумфальных показов «Угрюм-реки» зрители завалили создателей картины ворохами писем. Её приняли безоговорочно – никаких обычных споров о том, подходят или нет для своих ролей актёры, точно ли отображена историческая эпоха, и в помине не было. Анфису жалели и полюбили раз и навсегда, над судьбой верного Ибрагима-оглы, которого оболгал и предал Прохор, плакала вся страна. Александру Демьяненко однозначно удалось вырваться из «объятий» Шурика.
Своей популярности эта версия «Угрюм-реки» не утратила и спустя 55 лет после выхода на экраны.