В начале Великой Отечественной войны одна из самых малоизвестных операций прошла без фанфар и официальных заявлений. В ночь на 25 июня 1941 года советская авиация атаковала цели на территории Финляндии. Формально война между СССР и Финляндией не была объявлена — но бомбы легли точно и громко. Так началась «вторая советско-финская война», хотя в архивах она до сих пор числится как эпизод большого конфликта.
Финляндия тогда была особым игроком. Не входя в Тройственный пакт, она тем не менее позволяла Германии использовать свою территорию для ударов по СССР. Это была война, которую никто не озвучивал, но все вели. И первой перешла к действиям — советская авиация.
Что было между СССР и Финляндией до 25 июня
Зимняя война 1939–1940 годов оставила глубокий след. Несмотря на победу СССР, финны воспринимали её как несправедливую агрессию. Отдав Карелию и уступив часть Выборга, Финляндия затаила раздражение. Москва же добилась того, чего хотела — отодвинула границу от Ленинграда.
Весной 1941 года обе страны жили как соседи с зажатым кулаком. Дипломаты не говорили в открытую, но готовились. Советская разведка наблюдала за ростом активности немецких миссий в Финляндии. Шло строительство аэродромов, складов, перевалочных баз. В Хельсинки уверяли, что всё под контролем.
«Финляндия балансировала между выжиданием и сотрудничеством с рейхом», — отметил позже историк Уильям Ширер.
Тем временем в Заполярье нарастало немецкое присутствие. Операция «Серебряная лисица» должна была ударить по Мурманску и Кировской железной дороге. Без участия финнов её было не провести. Москва готовилась.
Как прошёл первый налёт
22 июня Гитлер начал войну против СССР. Германия, Венгрия, Румыния, Италия — все вступили в конфликт. А Финляндия молчала. Она не объявляла войну, но разрешила немецкой авиации использовать свои аэродромы.
С 22 по 24 июня Люфтваффе совершало разведывательные и ударные вылеты с финских баз. Советская разведка сообщала: идёт подготовка к массовым налётам. В Москве понимали — ждать нельзя.
Ночью на 25 июня началась операция. В небо поднялись тяжёлые бомбардировщики дальнего действия. Цель — военные объекты на территории Финляндии. Удары наносились по аэродромам близ Хельсинки, Тампере, Турку, а также по складам и железнодорожным узлам.
ПВО Финляндии оказалась не готова. Многие позиции были не активированы, часть расчётов — в резерве. Были разрушены ангары, топливохранилища, зафиксированы попадания в жилые дома.
«Это был молчаливый сигнал: мы знаем, что вы готовите, и не позволим реализовать», — вспоминал лётчик дальней авиации.
Финская сторона тут же заявила о военной агрессии. Ответом стал призыв резервистов и мобилизация. Хотя война так и не была официально объявлена.
Реакция: от шока до мобилизации
25 июня финский парламент собрался в срочном порядке. В эфире прозвучали слова: «Финляндия подверглась нападению». И хотя формального объявления войны не последовало, страна перешла в военное положение.
Советская позиция звучала иначе. Нарком Молотов заявил, что удары носили характер «ответной меры» на угрозу безопасности СССР. Международная пресса восприняла это заявление неоднозначно.
США и Великобритания до последнего надеялись, что Финляндия останется в стороне. Но после налёта позиции изменились. Черчилль осудил действия СССР. Англосаксонская дипломатия начала дистанцироваться от Москвы.
«Финляндия оказалась между красной границей и чёрной свастикой», — писала британская газета The Times.
Финское командование начало развёртывание армии. Уже в начале июля фронт снова прошёл по старой границе. Бои в Карелии и на Севере затянулись на три года.
Последствия: эффект бумеранга
Советский удар не предотвратил войну, а ускорил её. Финляндия сделала шаг — не потому что хотела, а потому что не могла иначе. После 25 июня она оказалась в одном окопе с Германией.
В Москве понимали это. Но иначе действовать тоже было невозможно. Риск упустить инициативу означал допустить врага к Ленинграду с Севера. Тактическое решение принесло стратегические последствия.
После войны тема почти исчезла из советской прессы. Об этом налёте не писали в учебниках. Финляндия не была «побеждённой» — значит, не было нужды напоминать.
«Вопрос не в том, кто первый. Вопрос — кто выжил», — сказал один из военкоров позже.
Сегодня историки признают: операция 25 июня была одним из самых спорных решений начала войны. Кто-то считает её оправданной. Кто-то — грубой ошибкой.
Подпишитесь на «Под прицелом истории» — чтобы видеть не только победы, но и спорные моменты прошлого.
Как вы считаете имел ли СССР право на упреждающий удар? Поделитесь своим мнением.