Это история необычного выбора и настоящей любви к Родине, без пафосных слов и громких постов в соцсетях. Однажды утром Егор Демьяненко проснулся и, никому не сказав, пошел в военкомат. Больше двух лет сотрудник ведомственной пожарной части Чаяндинского нефтегазопромыслового управления вместо огнеупорного костюма носит камуфляж, доставляет боеприпасы, эвакуирует раненых, маскирует технику и встает на подмогу товарищам на критичных участках.
– Вы пошли на СВО добровольцем. Чем обусловлен такой серьезный шаг?
– Перед одной из вахт, за неделю до нее, вдруг осознал, что не могу оставаться в стороне – там обстрелы, гибнут мирные люди. К тому моменту многие мои друзья уже были мобилизованы. Также я следил за новостями с первых дней спецоперации, был в курсе событий. В итоге мое решение стало полной неожиданностью и для родственников, и для коллектива структурного подразделения. Все переживали, спрашивали: «Ты понимаешь, куда идешь?». Но я был непреклонен, и отговаривать меня было бесполезно.
– А вы реально представляли, куда идете?
– Конечно, нет. Реальность оказалась совсем другой.
– Вы проходили срочную службу в армии?
– Пошел служить после школы. Меня распределили в Военно-воздушные силы. Моя специальность – оператор-планшетист. Сначала было непонятно, но быстро разобрался. Я вносил данные о воздушных целях: получал координаты с радара и передавал их дальше.
– А что было после службы в армии? Вы не планировали продолжить военную карьеру?
– Тогда, семь лет назад, не планировал. После армии устроился в ведомственную пожарную часть ЧНГПУ и работал там вахтовым методом до января 2023 года. А потом у меня началась уже другая вахта – боевая.
– А какая у вас сейчас специализация на СВО? Тоже оператор ВВС?
– Нет. Сначала попал в десантно-штурмовое подразделение, там служил первые полгода. В его составе участвовал в наступлении на Угледар. Это была укрепленная позиция ВСУ. Город стоит на холме, поэтому взять его оказалось очень сложно. Было несколько попыток. Нашей роте удалось продвинуться значительно вперед, и нас за это отметили наградами. Так, мне вручили медаль «За отвагу». Сейчас я служу в резервной роте – задачи поступают разные. Где нужна помощь, туда и направляют: подвозим боеприпасы, провизию, эвакуируем раненых, также работаем с БПЛА. Наша работа незаметна, но критично важна.
– Как СВО повлияла на ваш характер и мировоззрение?
– Мы здесь не бесчувственные герои из голливудских боевиков. Нам часто бывает страшно, и с этим приходится справляться. Один раз я и трое моих боевых товарищей сидели в блиндаже, не могли долго выйти, потому что снаряды вокруг падали один за другим. Ждали затишья, и тут поднимаем головы и видим: над нами вражеский дрон. Поняли, что если сейчас не выбежим – погибнем. Решили не медлить. Выскочили все, и буквально через секунду снаряд разнес блиндаж в щепки. И таких ситуаций – десятки. После этого начинаешь верить в чудо.
– Вы верите в фортуну?
– Я верю в Бога. Мама дала мне с собой иконки, они всегда со мной. Жаль, крестик потерял.
– Действительно ли в таких сложных условиях проявляется настоящая мужская дружба? Вам удалось обрести верных боевых товарищей?
– Я ушел на СВО вместе с другом-односельчанином. Сначала служили в десантно-штурмовом подразделении, теперь – в резервной роте. Такая обстановка сильно сближает. Тяжело привыкать к людям, а потом терять их. Каждый боец становится как брат. Однажды познакомился с парнем – мы сразу нашли общий язык, будто сто лет знали друг друга. Общались всего три дня, а потом он погиб. До сих пор вспоминаю его.
– Кто для вас сейчас главная опора?
– Я постоянно на связи с мамой. Она очень переживает, и я стараюсь ее поддерживать. Конечно, не рассказываю подробностей, наоборот – берегу ее. Сослуживцы из ЧНГПУ тоже не забывают, пишут, ждут обратно на работу.
– О чем мечтаешь, когда вернешься?
– Хочу выйти на работу, на ПМЖ переехать на юг. А там, глядишь, и девушку встречу, создам семью, дети появятся.