• Фамилии, упомянутые в публикации: Агумаа, Адзба (Адзыба), Арыдба (Аредба, Аридба), Арындзба, Атумаа (Атумава), Аублаа (Убилава), Ашхараа (Ашхарава), Барцыц, Берзек, Гечба, Думаа (Думава), Жанаа (Жанава), Инал-ипа, Лацу (Лацв), Лолуа, Мкялба (Микелба), Хамыш, Цанба, Цвыджа (Твидзба, Цузба), Чу (Чуаз).
Источник: Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014.
Продолжим совместное чтение книги выдающегося абхазского историка Шалвы Денисовича Инал-ипа «Садзы». Прежде чем перейти к 5-й части этой научной работы, я хочу сравнить, какими знаниями о садзах обладают чат-боты искусственного интеллекта.
Согласно чату Gemini, садзы, или джигеты, ‒ это один из субэтносов абхазов. Исторически они проживали на территории, известной как Малая Абхазия, простирающейся между современными Гагрой и Хостой. Исконная территория садзов простиралась от реки Хоста до реки Бзып. Садзы-ахалцыс, одна из подгрупп садзов, населяли земли до реки Сочи и её окрестностей.
Садзы были воинственным племенем, о котором существуют упоминания в источниках под названием «джикеты» ещё до Русско-Кавказской войны. В 1864 году, по её окончании, большинство садзов были вынуждены переселиться в Османскую империю (современная Турция), что привело к их почти полному исчезновению с этнической карты Кавказа.
Сегодня большая часть садзов проживает в Турции, в основном в провинции Сакарья, а также в меньших поселениях в провинции Биледжик. Самоназвание садзов в Турции ‒ «апсауа», что означает «абхаз».
Несмотря на то, что некоторые ранние источники (например, Эвлия Челеби в XVII веке) указывали на значительное влияние адыгских лексем в речи садзов, современные исследования, в частности, работы Вячеслава Чирикба, доказывают принадлежность речи садзов к западному диалекту абхазского языка, с говорами халцыс и цвыджы. Это подтверждает их абхазскую этническую принадлежность.
Задаём тот же вопрос чату GPT. Данный чат-бот начинает изощрённо врать, утверждая о том, что садзы якобы населяли территорию между Сочи и рекой Кодор, что их якобы именовали «садзийцами», а их страну «Садзашхо».
Ответ чата DeepSeek не вызвал у меня уважения. Более информативным оказался чат Perplexity. Говоря о садзах, он, в частности, пишет: «Садзы (абхаз. асаӡуа), также известные как джигеты (груз. ჯიქები, джикеби), ‒ один из субэтносов абхазов, исторически проживавший на территории между Гагрой и Хостой, в районе, называемом Малая Абхазия или Малая Абазия. Это воинственный абхазский этнос, который фигурирует в исторических источниках как самостоятельная этническая группа».
Согласно чату Perplexity, до окончания Кавказской войны в 1864 году садзы населяли ряд деревень и обществ в районе Малой Абхазии, включая Хосту, Адлер, Мкялрыпш, Хышха, Багрыпста, Цандрипш, Гячрыпш, Гагрипш, а также общества Чу и Цвыджа. После войны большая часть садзов была выселена в Османскую империю (современную Турцию), где до сих пор существуют около 14 сёл, населённых садзами, говорящими на садзском диалекте абхазского языка.
Далее чат Perplexity утверждает, что «садзы считаются этнографической группой абхазской народности с собственным диалектом, который близок к адыгскому, абазинскому и бзыпскому языкам. По мнению исследователей, садзы имели определённую автономию и были самоуправляющейся областью с собственными князьями, находившимися в слабой зависимости от более крупных политических образований региона». Здесь, на мой взгляд, упоминание адыгского языка следовало бы поставить после упоминания об абазинском языке и бзыпском диалекте абхазского языка.
А сейчас мы с вами продолжим совместное чтение и изучение книги Шалвы Денисовича Инал-ипа «Садзы». Представленный здесь текст был восстановлен мною из PDF-версии книги и полностью совпадает с оригиналом.
Для вашего удобства текст разбит на абзацы, каждый из которых получил заголовок в соответствии со своим содержанием. В конце абзацев указаны номера страниц книги, на которых они опубликованы. Это позволяет вам смело цитировать книгу Ш. Д. Инал-ипа, используя данную публикацию.
• Определение территории садзов. Точное определение территориального содержания термина «садз» оказалось не таким простым, как это могло показаться с первого взгляда. Не вызывает сомнений только южная граница, которая проходила по берегу Чёрного моря от устья р. Бзыбь и почти до устья р. Сочи. Выяснение же юго-восточных, северо-западных и северных пределов распространения садзов требует специального изучения с привлечением нередко противоречивых материалов. (Стр. 112).
• Упоминание садзов в источниках. В русских источниках впервые, насколько известно, название страны садзов встречается в описании автора конца XVIII в., где среди «уездов» Абхазии (Хирпис, Чаши, Аибга, Ахшипсе) упоминается и «Садс». В последующем это варьирующее название, отождествляемое с Джигетией, мы находим в литературе неоднократно. Например, Г. И. Филипсон, в частности, писал, что «джигеты сами себя называют «Садзен» (Подчёркнуто мной. ‒ Ш. И.). Нет сомнения в том, что последняя форма с двумя «а» не самоназвание, а происходит от Садзын, Садзан, который мы находим в словаре и современных абхазов в значении страны садзов и который аналогичен по своему оформлению с названием страны абхазов ‒ Апсны (Аҧсны), где последняя часть слова н(ны), как и в термине Садзен, является абхазским локативным суффиксом, указывающим в одном случае на «страну апсуа», а в другом ‒ на «страну (место обитания) садзов». (Стр. 112-113).
• Абхазские названия территории садзов. Абхазы территорию садзов называют Садзан, Садзны, Садзын (Саӡын), что, как сказано, означает «Страну садзов». От «Садзын» происходит «Садзен», встречающийся в этнографических описаниях некоторых авторов XIX в. Этноним «садз», являющийся самоназванием садзов, хорошо знают как бзыбские, так и абжуйские абхазы (асаӡуа ‒ садз, асаӡқуа ‒ садзы, иногда множественное число выступает и в краткой форме ‒ асаӡ). (Стр. 114).
• Изменение русла реки Бзыбь и заселение территории. Согласно рассказам старожилов, когда-то давным-давно русло нижнего течения р. Бзыбь находилось значительно западнее, чем сейчас, о чём свидетельствует обилие речной гальки на всём протяжении правого приустья реки. Только со временем река приняла современное направление, а её правое побережье постепенно стало заселяться. Было время, говорят они, когда здесь наблюдалась такая плотность населения, что кошка, начиная с нынешнего старого моста на Бзыби, по крышам домов, не сходя на землю, могла добраться до самой Гагры. (Стр. 114).
• Садзские поселения на юго-востоке до выселения. До выселения садзов в Турцию сплошные садзские поселения на юго-востоке доходили местами до самого правобережья Бзыби. Например, вся территория современного курорта Гагра ‒ от нынешней Колхиды (на востоке) и до Га́грыпша (а не Гагры́пша) и Гагрской крепости (Абаата) на западе, а также прилегающие земли, по словам старых местных жителей, были заняты садзами (Гагра итаз аса ракун). Всё пространство под названием Иагахы, расположенное выше от Новой Гагры, принадлежало большому садзскому роду Цанд (Цандаа). Хозяевами приморской части современной Гагры являлись также садзы ‒ братья Халыл и Решид из рода Гечь (Гьач, Гьачба). (Стр. 114).
• Расселение садзов до убыхских пределов. Садзской была как лесистая местность Аджирвара (Аџьырвара) на месте нынешнего Нижнего Арасадзих, так и плодородная долина Алахадзы (Алаҳаӡы), лежащая между Гагрой и устьем Бзыби. Сюда из соседней Калдахвары переселился абхазский князь Соулах Инал-ипа после обезлюдения всей этой территории в результате махаджирского переселения садзов. Земли на северо-запад от Гагры вплоть до убыхских пределов населяли только садзы. И современная Красная Поляна, которую некоторые абхазы называют Хышвха (Хышәҳа), а другие ‒ Губаадвы (Губаадәы), относились, по-видимому, также к историческому Садзену. (Стр. 115).
• Свидетельства С. С. Мкьалба (Мкялба) о расселении садзов. Ценные сведения я успел записать от упомянутого бывшего садза, старого гагринца С. С. Мкьалба и его жены С. К. Лолуа, причём их сообщения лишь в незначительных деталях расходятся с информацией других сказителей. В частности, он рассказывал, что весь район современного г. Гагра вплоть до нынешнего Колхидского сельсовета безраздельно занимали садзы, а дальше на юго-восток, то есть на территории теперешних Алахадзы и Бзыби (Асҧа), жили уже собственно абхазы. Однако в непосредственной близости от правобережья р. Бзыбь, кое-где встречались и отдельные садзские семьи (например, Хамырза Шхараа, напротив современной Бзыбской сельской средней школы). (Стр. 115).
• Садзские жители во внутренней Абхазии и переселения. По сообщению ряда информаторов, одиночные садзские жители рассеянно встречались и во многих сёлах внутренней Абхазии, чаще всего это были потомки захваченных некогда в плен или же проданных в рабство людей. Например, садз по племенной принадлежности Д. З. Адзыба (Аӡыба) со своей семьёй проживал в с. Лдзаа (пос. Ациджква). Женившись на здешней абхазке, он переселился к ней на постоянное жительство. По разным причинам постоянно происходили переселения абхазов из внутренних районов страны в Садзен, особенно из пограничных с ним общин, и наоборот ‒ садзского населения на левобережье Бзыби и далее вглубь Абхазии, вплоть до Дал-Цебельдинского подрайона и Абжуа. Это создавало определённую пестроту и смешанность населения по его племенному составу, особенно на пограничных территориях. Так, садзское в прошлом селение Арасадзих современного Бзыбского сельсовета, представляло собой безлюдный благодатный уголок, изобиловавший кормами и дичью, куда из с. Блабырхуа на постоянное жительство переселились Чишв Барцыц с братьями Шач, Лаз, Фафа и Кьагуа. (Стр. 115-116).
• Границы Садзена по представлениям старшего поколения абхазов. Таким образом, старшее поколение бзыбских абхазов ещё хорошо представляет юго-восточную границу Садзена, проходившую примерно по р. Бзыбь или в непосредственной близости от неё. Но о северо-западных пределах садзов у них уже расплывчатые представления: садзы локализуются между современными Гагра и Сочи, то к северу от них, в глубине гор, а то и где-то на северной стороне хребта (Нхыц), вблизи нынешнего расселения абазин. (Стр. 116).
• Подтверждение юго-восточной границы Садзена. Изложенные выше, по сообщениям старожилов, представления о юго-восточной границе садзов в основном подтверждаются также свидетельствами более осведомлённых авторов, касавшихся этого вопроса. Так, например, Г. И. Филипсон пишет: «Земля их находится между р. Бзыбом, которая служит западною границею Абхазии, и обществом Хамыш, которое принадлежит к убыхам ‒ народу Адэхе». Ниже он уточняет этническую ситуацию в обществе Хамыш, как «ближайшего к джигетам, состоящего из смеси адэхе с абхазским племенем». К. Д Мачавариани писал, что Гагрский хребет от горы Мамдзышха до Цандрипша (Хашупсе) занимало джигетское общество Цан во главе с князьями Цанба и главным аулом Саучи в ущелье Цандрипша. (Стр. 116-117).
• Садзская территория в середине XIX века. Итак, в середине XIX в. юго-восточная пограничная линия садзов проходила почти вплотную к нижнему течению реки Бзыбь, которая некогда впадала в море западнее, чем сейчас. Во всяком случае, весь район современного курорта Гагра целиком находился на садзской территории. С этим в основном согласуются и описания автора того времени С. Т. Званба ‒ важнейшего нашего источника по садзам. Вот что он писал: «Земля абхазская начинается от реки Жуадзех», но деревень абхазских по правую сторону реки Бзыба не было, потому что они были подвержены опасности от беспрестанных нападений со стороны соседей. Прежде в этих местах были селения, но со времени усиления вражды между абхазами и джикетами, жители сих деревень перешли на левую сторону р. Бзыбь. По низменному взморью на правом берегу р. Бзыбь паслись стада, принадлежавшие абхазам; в мае месяце нынешнего года джикеты угнали их в виду абхазцев, которые не могли переправиться через Бзыбь по причине полноводия реки. Теперь река Бзыбь служит естественной границей между Абхазией и джикетами». (Стр. 117-118).
• Река Бзыбь как естественная граница. Вообще, и в более отдалённом прошлом р. Бзыбь (почти на всём её протяжении) служила, как видно, естественной и относительно стабильной границей между собственно абхазскими (апсуа) и садзскими этно-территориальными группами. Например, ещё Вахушти, автор XVIII в., указывал на р. Бзыбь, как на юго-восточную границу Джигетии. Отмечая, прежде всего, непосредственное соседство Абхазии и Джигетии, он в своём известном «Описании Джикети» сообщает следующее: «Территория за сей Абхазией к западу от реки Каппети со времён Багратионов и по настоящее время называют Джикети... Границы теперешней Джикети следующие: с востока ‒ река Каппети, с запада ‒ Чёрное море, с юга ‒ то же море, с севера ‒ Кавказские (горы)». (Стр. 118).
• Проблемы изучения этногеографии абхазов. Одной из слабых сторон изучения прошлого абхазов является их этногеография, включая этническую картографию и этническую демографию, то есть исследование их расселения в прошлом и настоящем, определение их этнических границ (в целом и по частям), динамики их численности на различных этапах истории народа. (Стр. 119).
• Принципы выделения этно-племенных территорий и их сложности. Существуют разные принципы выделения этно-племенных территорий и установления этнических границ, основанные, в частности, на этническом самосознании населения, географии языка (включая историческую топонимику и названия родо-племенных групп), специфике народной культуры, религиозных верованиях, государственной принадлежности и др. Однако в любом случае приходится считаться с неизбежными трудностями, связанными со значительной подвижностью этнических границ, далеко не всегда раздельным, а часто смешанным расселением, причём смешение обычно больше на стыке между народами, говорящими на близкородственных языках, что полностью подтверждается и нашими конкретными материалами. Следует отметить также ограниченность и недостатки источников, которые представлены в большинстве своём описаниями путешественников и других авторов, имевших нередко смутное представление об особенностях языка и быта местного населения. (Стр. 119-120).
• Взаимосвязь этнических границ и языка. Если «этнические границы, как правило, не совпадают ни с расовыми, ни с религиозными», то они, как правило, совмещаются с языком и этнографическими особенностями соответствующих народов. Но даже при этом дело осложняется тем, что соседствуют обычно очень близкие народы, в нашем случае ‒ садзы, с одной стороны, и убыхи и черкесы, с другой, которые неразрывно связаны между собой по многим сходственным и даже тождественным чертам культуры и быта, частично вплоть до двуязычия каждой из групп. (Стр. 120).
• Роль языка в выделении этнической территории. В подобных ситуациях в основном только язык и характерные элементы этнографической специфики могут выступать решающими признаками для выделения этнической территории, хотя и наиболее распространённая для группировки народов лингвистическая классификация тоже имеет свои недостатки. В её основе лежит лишь один из признаков народа ‒ язык, что «не даёт возможность учесть важные этнические процессы, одним из показателей которых является двуязычие. Она нередко создаёт представление о существовании резких национальных или культурных контрастов там, где этого в действительности нет (например, между различными группами швейцарцев)». (Стр. 120).
• Вопрос о границе между садзами, убыхами и черкесами. После этих предварительных замечаний перейдём к нашему конкретному вопросу ‒ где же проходила этническая граница между садзами, убыхами и черкесами перед их выселением в Турцию в 1864 году? (Стр. 120).
• Сложность определения этнических границ. Не очень легко ответить на поставленный вопрос. Это связано не только с состоянием источников, но в неменьшей степени и с тем, что интересующие нас общности этнически и территориально были настолько близки и взаимосвязаны, что «невооружённому» глазу порой трудно было заметить, где кончаются пределы одной из них и начинается территория другой. (Стр. 120-121).
• Различные версии локализации убыхов. Поэтому, естественно, нет полного совпадения взглядов. Одни авторы убыхов помещают в районе Сочи, называя его «сердцем» их земли, а юго-восточную границу их распространения проводят по реке Хосте или Хамыш (Дж. Ст. Белл, Г. Филипсон, С. Т. Званба, П. К. Услар и др.) или «между реками Шахе и Шаче» (Ад. Дирр), другие локализуют их в горах за р. Сочи (Розен) или по ущелью р. Шахе (Н. Раевский). Встречаются и утверждения о том, что убыхи занимали территорию между Адлером и р. Шахе. (Стр. 121).
• Двоякое толкование термина «убыхи». Вообще следует иметь в виду возможность двоякого толкования территориального содержания терминов «убыхи» и «Убыхия» ‒ узкого (собственно убыхи) и более широкого, включающего и неубыхское по происхождению население. Как пишет Дж. Коков, «этноним убых, прежде всего, относился к жителям верховий рек Шахе и Сочи, где одно из урочищ носило название «Убых-дуахәоа», то есть «Поляна убых»; черкесы называли прибрежных убыхов абадзе и только горных ‒ убыхами». Л. И. Лавров также отмечал, что «убыхский язык удерживался в быту только в верхней... Убыхии, в то время как в Вардане его вытеснил адыгейский, а в Саше ‒ джикетский язык». Ф. Дюбуа несколько противопоставляет убыхов населению Сочи, называя его особым «племенем Сочи». (Стр. 121).
• Свидетельства Ф. Ф. Торнау о населении Черноморского побережья. Согласно описанию Ф. Ф. Торнау, сообщения которого относятся к числу самых важных и достоверных, в 30-х годах XIX в. северо-восточный берег Чёрного моря был населён тремя различными этническими образованиями: от Анапы примерно до р. Шахе жили адыгейские племена натухайцев и шапсугов, между Шахе и р. Сочи (Саше) находились убыхи, а территория от Сочи до Ингури занята была абхазами («абазинами» по терминологии Ф. Ф. Торнау), называвшими себя «апсуа» (в том числе «асадзуа»). (Стр. 121-122).
• Садзы и убыхи по Ф. Ф. Торнау. Садзы, согласно тому же свидетельству, занимали Черноморское побережье от укрепления Гагры до р. Саше или Сочи, хотя население последнего представляло собой уже «не суть чистые абазины». «Саша, на реке Саше, или Сочи, ‒ писал он, ‒ одно общество по всему берегу Чёрного моря, за исключением Абхазии, признающее над собою власть князя. Настоящий владетель Саше ‒ Али Ахмет. Саше не суть чистые абазины, они представляют трёх сопредельных племён ‒ абхазского, убыхского и черкесского, языками которых и говорят». Территория убыхов начиналась от правого берега р. Сочи. (Стр. 122).
• Хоста как предполагаемая граница Джигетии. В числе «главных рек в земле джикетов» С. Т. Званба называет в первую очередь Хосту. Это даёт некоторое основание думать, что Хоста была не пограничной с Убыхией рекой, а протекала «в земле джигетов», которая, по логике вещей, продолжалась дальше, охватывая какую-то часть пространства и северо-западнее от этой реки. (Стр. 122).
• Граница между садзами и убыхами по реке Хоста. В целом, однако, как можно заключить по совокупности данных, граница «чистых» садзов и убыхов в середине XIX века проходила в основном по реке Хоста, протекающей в 20 км юго-восточнее р. Сочи. Далее на юго-востоке убыхи почти нигде и ни у кого не отмечаются. Известный кавказовед П. К. Услар границу между убыхами и садзами также проводил по р. Хосте (Хамыш, Гамыш). «К юго-востоку за Гамышом, ‒ писал он, ‒ находится абхазское племя садзуа». С ним согласны А. В. Фадеев («убыхи заселяли участок Черноморского побережья Кавказа от р. Шахе до р. Хоста»), Г. А. Дзидзария, Г. З. Шакирбай и др. (Стр. 122-123).
• Другие локализации и ошибочные предположения. Встречаются, правда, в источниках и несколько другие локализации. Например, по сведениям ген. Н. Р. Анрепа, в первой половине XIX в. «земли убыхов» простирались «до реки Мызы включительно...». Но если под Мызы следует понимать р. Мдзымта, то автор здесь явно ошибается, потому что убыхи до неё никогда, по-видимому, не доходили (см. ниже). (Стр. 123).
• Сочи и его абхазское название. Вместе с тем есть основания предполагать, что не всегда и Хоста служила пограничной рекой между Садзеном и Убыхией. Так, город Сочи, то есть, старая часть курорта, называется по-абхазски Швача (Шәача́). Эта местная форма лежит в основе современного названия «Сочи», которое у некоторых дореволюционных авторов иногда выступало в виде «Сóча» или чаще «Соча́», что и ударением и оформлением напоминает собой абхазское название города. К. И. Коченовский в своём справочнике о Сочи, изданном в 1913 году, пишет: «Во время борьбы русских с черкесами нашему Сочи, уже под именем Соча (Подчёркнуто мной. ‒ Ш. И.), пришлось играть особенно заметную роль». Один из старейших жителей Сочи доктор К. А. Гордон, живущий в этом городе с 1902 года, пишет в своих рукописных воспоминаниях, что ещё в начале текущего столетия многие сочинцы продолжали называть своё местечко «Сóча» или «Соча́». (Стр. 123-124).
• Топоним «Соча-пста» и его абхазское происхождение. К абхазскому происхождению топонима «Сочи» склоняет и вторая часть названия одноимённой реки, у устья которой раскинулся город ‒ «Соча́-пста́ (Шәача́-ҧсҭа). Эту форму мы находим не только в наших полевых материалах, но и у того же К. И. Коченовского, старожила и знатока Сочи. Он пишет: «Река Соча-пста», «лесистый береча Соча-пста». «Соча-пста» встречается и в некоторых других описаниях. Вторая часть (пста) этого составного термина представляет собой абхазское слово «апста» (аҧсҭа), что в переводе означает ущелье, дословно «место реки (воды)», от абхазо-адыгского пс ‒ вода с прибавлением абхазского локативного суффикса та (ср. Бзыҧ-аҧсҭа, Хы-ҧсҭа, Аалӡга-аҧсҭа и др.). Ни в убыхском, ни в адыгских языках, насколько мне известно, нет слова «апста» ни в указанном, ни в каком другом значении. Следовательно, это абхазское слово с абхазским же локативным суффиксом ҭа. (Стр. 124).
• Убыхские и убыхо-черкесские названия селений. Названия селений вверх по рр. Сочи и Шахе ‒ Амуко, Будуноко, Салах-Аул и другие ‒ являются уже собственно убыхскими или убыхо-черкесскими. Они могут свидетельствовать о том, что колыбель убыхов находилась в верховьях междуречья Шахе-Сочи, в то время как на побережье жили абхазские племена, что отразилось в приведённом и некоторых других топонимических фактах, о чём будет ещё сказано ниже. (Стр. 124).
• Свидетельства А. Д. Нордмана о джикетской области. В 30-х годах XIX в., проф. А. Д. Нордман, писал, что джикетская область простиралась до самого Сочи, разделяясь на три основных округа ‒ Цандридш, Геч и Ясхрипш, каждый из которых состоял из 9–10 селений, причём «округ» Ясхрипш во главе с садзским княжеским родом Аридба находился между реками Метзымтой (Мдзымта) и нижним течением Соча. (Стр. 124-125).
• Смена владельцев селения Мытыхуаса. По данным статьи 1884 г., селение Мытыхуаса на р. Соча-пста, где проживали представители убыхского знатного рода Берзеков, в прошлом принадлежало садзам и лишь впоследствии оно было отнято у них убыхами. (Стр. 125).
• Мнение Г. И. Филипсона о завоевании убыхами садзских территорий. По вопросу о мирном или насильственном проникновении убыхов на территорию прибрежных садзов с последующей частичной ассимиляцией высказывались и другие авторы, главным из которых является Г. И. Филипсон. В его цитированной выше серьёзной статье, написанной в 1854 году, впервые мы находим недвусмысленное указание на «недавнее завоевание», следы которого «очень заметны в этом участке». Ссылаясь на Иоанна Лукского, согласно которому земля абхазов простиралась от Мегрелии до Черкесии с двумя значительными реками в ней ‒ Соча и Субаши, он писал: «В таком случае вся нынешняя земля убыхов принадлежала бы в то время абхазам, что и весьма вероятно, потому что и в настоящее время разноплемённость и следы недавнего завоевания очень заметны в этом участке (Подчёркнуто мною ‒ Ш. И.)». В доказательство этого он указывает на абхазо-убыхский этнически смешанный характер пограничного общества Хамыш и на то, что «во всей земле убыхов» (Подчёркнуто мною ‒ Ш. И.) чернь знает язык асадзипсуа», то есть садзский диалект абхазского языка. (Стр. 125).
• Территория джигетов по барону Ашу. Барон Аш, пользовавшийся для обозначения жителей изучаемого побережья общим термином «черкесы», писал в 1830 году, что «джигетский народ обитает по берегу моря от монастыря Гагры до селения Мамая». (Стр. 125-126).
• Садзы, убыхи и черкесы по Л. Я. Люлье и В. И. Ворошилову. По словам Л. Я. Люлье, абхазы называли не только джигетов, но и убыхов садзами (Садзен), сохраняя также их названия. Согласно тому же источнику, черкесы (натухайцы и шапсуги) прибрежных убыхов называли абадзе, а собственно убыхами только жителей горных районов. Это также является хотя и косвенным, но существенным свидетельством того, что собственно убыхов первоначально почти не было на побережье. Сочинский краевед В. И. Ворошилов пишет (к сожалению, без ссылки на источник) о том, что последний аул Мутыхуа (совр. Пластунка) был захвачен убыхами в первом десятилетии XIX в., что в 30-х годах того же столетия жители Сочинской долины говорили одновременно на абазинском (т. е. абхазском), убыхском и адыгейском языках. (Стр. 126).
• Граница джигетов и убыхов по Л. И. Лаврову и З. В. Анчабадзе. По мнению Л. И. Лаврова, джигеты граничили в XIX в. с черкесами по р. Сочи, а убыхи сохранялись только в горах. Этой же точки зрения придерживается З. В. Анчабадзе, у которого мы находим неоднократные указания на миграции убыхов с гор. Это событие могло произойти не ранее середины XVII в., если иметь в виду замечание Эвлия Челеби о хорошем знании садзами абхазского и черкесского языков при полном молчании об убыхском (см. ниже). (Стр. 126).
• Смешение и вытеснение населения на побережье. Надо полагать, что на интересующей нас части побережья произошло смешение населения или частичное вытеснение спустившимися с гор воинственными убыхами абхазов (садзов). Процессы этнического взаимопроникновения и ассимиляции происходили здесь сравнительно легко не только вследствие соседства и непрерывности непосредственных контактов, но и ближайшего родства абхазских и убыхских племён. Такое родство подтверждается, как известно, многочисленными фактами. (Стр. 126-127).
• Тесные связи убыхов и садзов по С. Т. Званба. О теснейших связях убыхов и садзов С. Т. Званба пишет следующее: «В 1837 году, когда заняли Адлер, убыхи и джигеты соединились взаимною присягою и с тех пор всякая вражда прекратилась. Присяга эта возобновляется ежегодно, и при этом берут штрафы с тех, которые имели сношение с русскими. Они часто ездят друг к другу, а иногда выходцы из одного общества селятся на земле другого… Связи жителей Ахчипсоу с убыхами теснее, нежели у других». (Стр. 127).
• Языковая ситуация на Черноморском побережье по Дж. Ст. Беллу. Дж. Ст. Белл, который в конце 30-х годов XIX в. какое-то время жил среди убыхов и причерноморских черкесов, указывает, что по берегу Чёрного моря живут три народа, говорящие на трёх различных языках: адыге (черкесы) от р. Кубани до р. Бу (Буу), абаза (убыхи) ‒ между Бу и Хамышом, азра (абхазы) ‒ от Хамыша до границы Мегрелии. «Язык азра, ‒ писал он, ‒ все здесь понимают, а также и язык адыге». (Стр. 127).
• Распространение абхазского и черкесского языков. То, что в приведённой цитате на первом месте стоит «язык азра» является, возможно, неслучайным, а служит, по-видимому, определённым выражением большего распространения в его время абхазского, чем черкесского, языка. Хотя мы должны учитывать и указания авторов XIX в. о том, что убыхи, точнее представители знати, знали черкесский язык, чуть ли не лучше своего родного языка. Тот же автор на карте, приложенной к его дневникам, отмечал, что на побережье жили азра (абхазы), а между побережьем и Главным Кавказским хребтом народность «убук» (убыхи). К середине же века, по свидетельству А. П. Берже, позиции черкесского языка более укрепились. «Теперь уже все дворяне убыхские говорят адыгским языком, ‒ пишет он, ‒ но многие из них и из черни, находясь по топографическому положению своему в соседстве с абхазцами, говорят свободно и на языке последних». На «Карте Западного Кавказа и Черноморского побережья середины XIX в.», выставленной в Новороссийском музее, убыхи также помещены вдали от берега между верховьями Мзымты и Шахе. Джигеты, как и натухайцы, показаны по берегу моря, а согласно Генеральной карте… первой четверти XIX в. садзы занимали пространство от Сочи до Гагр. (Стр. 127-128).
• Локализация собственно убыхов. Так, в источниках, включая карты, иногда выделяются «собственно убыхи», локализуемые не на побережье, а сравнительно далеко в горах. Убыхи в этом узком понимании представляли собой маленький горский народ, обитавший между истоками Сочи и Шахе, а в более широком смысле, смешавшись с садзами, простирались на юго-востоке до самой Хосты. (Стр. 128).
• Смешанный характер населения Сочи. Убыхи и садзы местами жили и вперемежку между собой, почти как один народ. Ф. Ф. Торнау, не верить которому у нас нет оснований, подчёркивал смешанный характер населения Сочи (Садша) и связанное с этим трёхъязычие его жителей. Это общество, по его словам, представляло собой, как уже отмечено выше, «смесь трёх сопредельных племён ‒ абхазского, убыхского и черкесского, языками которых и говорят». Не случайно, абхазы и в этой цитате упоминаются первыми, так как «черкесы и убыхи», по его словам, присутствовали только «отчасти». (Стр. 128).
• Смешанные общества и название «Абазинский». Е. Ковалевский в 1867 году писал: «Убыхи жили... между реками Псезуапсе и Саше; на берегу моря они составляли смешанные общества с шапсугами и абхазами, носившие разные наименования...» (Подчёркнуто мной. ‒ Ш. И.). Один из пяти парков дореволюционного Сочи назывался Абазинским (остальные ‒ городской, Ермоловский, Хлудовский, Верещагинский). Вблизи Сочи и сейчас есть село Абазинка. Название «Абазинка», «Абазинский» может быть как от собственно абазин, так и от собственно абхазов, которые в источниках нередко также, выступают под именем «абаза». (Стр. 128-129).
• Завоевание Сочи и его население. Николай I, посетивший Кавказ в 1837 году, приказал: «Нужно укрепиться к северу от мыса Константиновского (Адлер) ‒ при устье Сочи, Туапсе или в другом месте. При этом надлежит истребить ближайшие аулы». Выполняя царскую волю, генерал-майор Симборский в апреле 1838 года во главе большого отряда, куда предусмотрительно была включена и абхазская милиция, из Сухума направился в сторону Сочи. Взятие Сочи, «не взирая на отчаянное сопротивление горцев, собравшихся во множестве на этом пункте», состоялось 13 числа того же месяца. В то время Сочи представляло собой селение у устья одноимённой реки (Сочипста), с сравнительно незначительным количеством жителей (из-за боязни нападения со стороны моря). (Стр. 129).
• Расположение убыхских родов и смешанное население Сочи. Ближе к морю попадались одиночные дома, а самый берег, где сейчас Старые Сочи, был покрыт лесом. Вблизи от этих мест, преимущественно вдоль реки, были расположены усадьбы главнейших убыхских родов. Так, вверх по р. Сочи, там, где находится современное селение Пластунка, жил вождь убыхов Хаджи-Берзек и Керантух Берзек, который 26 лет вёл беспрерывную борьбу с 13 апреля 1838 года, когда царские войска овладели клочком земли на месте нынешнего Сочи (возвышенное плато на том месте, где теперь маяк и церковь) и до 18 марта 1864 года, когда, после битвы при реке Годлик, убыхи и ахчипсы признали себя побеждёнными. Между селением Берзеков и Старым Сочи, то есть на территории бывшей деревни Навагинка, которая слилась с городом, находилась в 30-х годах XIX в. усадьба какого-то другого крупного князя, имевшего обширный сад, очень долго слывший у первых русских поселенцев под названием княжеского сада. Само общество Саша (Садша) в устье р. Сочи, находившееся под властью князя Облагу, и насчитывавшее до десяти тысяч жителей, состояло из садзов и, частично, убыхов и шапсугов. (Стр. 130).
• Князь Ахмед Аублаа и абхазское происхождение рода. В ауле Сочи, до прихода русских, жил упомянутый выше, известный убыхский князь Ахмед Аублаа ‒ отчаянный морской пират, владевший замечательным судном и совершавший на своей неуловимой бригантине во главе отряда таких же головорезов, как и он сам, нападения на крымские и турецкие берега. То, что согласно А. Д. Нордману, на территории центрального Сочи (гора Батарейка) встречался топоним Аублаа-рныха, вторая часть которого является бесспорно абхазским словом со значением «святилище», заставляет предполагать, что знаменитые Аублаа генетически представляли собой одну из ассимилированных убыхами коренных абхазских (садзских) родоплеменных групп. (Стр. 130-131).
• Оборудование форта Александрия и храм местного божества. Чтобы закрепиться в Сочи и постепенно расширять занятую (первоначально ничтожную) площадь, царским военным отрядом срочно были проведены работы по оборудованию форта под названием Александрия. По рассказам старожилов, в центре этой крепости (законченной в конце июля того же 1838 года), «находились остатки круглого похожего на храм каменного здания (из дикого камня, который пошёл для сооружения на его месте теперешнего храма)». Несомненно, это был храм местного языческого родо-племенного божества, возможно, упомянутый выше Аублаа-рныха. (Стр. 131).
• Род Облагу/Аублаа и его абхазское происхождение. В тридцатых годах XIX в. Ф. Ф. Торнау также засвидетельствовал у устья Сочи род Облагу/Аублаа, название которого, как и некоторые другие абхазские фамильные имена (Агумаа, Аҭәмаа, Жанаа, Думаа и др.), оформлено абхазским суффиксом фамильных имён ‒ на «аа», что также подтверждает абхазское происхождение данной группы. (Стр. 131).
• Почитание рода Аублаа в абхазском фольклоре. Этот род пользовался большим уважением и популярностью не только среди садзов, но и остальных абхазов, выступая в абхазском фольклоре одной из самых привилегированных и почитаемых родовых групп. В частности, если человек куда-то опоздал, то ему с упрёком говорили: «Аублаа, что ли, гостил у тебя?» (Аублаа дуҭазма?). Это же название упоминается и в одной загадочной абхазской похоронной песне-плаче: «Аублаа ублыс, Ублаа ублас; Аублаа ублыс, Ублаа ублыс», которое ныне переводу не поддаётся. (Стр. 131-132).
• Этническая ситуация в Сочинском микрорайоне. Таким образом, в составе сочинского населения первой половины XIX в. были представлены далеко не только убыхи, но, как отмечено выше, в большей мере садзы и род Аублаа, который, по всей вероятности, относится по происхождению к абхазским родам, и другие абхазские (садзские) фамильные группы, что является доказательством далеко не простой этнической ситуации в этом микрорайоне. (Стр. 132).
• Значение топонимов для этнографии и сложности их изучения. Особое значение для изучения вопросов этнографии имеют названия местностей. К сожалению, мы лишены возможности фиксировать топонимы в интересующем нас районе в живом их бытовании, непосредственно из уст коренных жителей. Вместе с тем нередкие искажения названий, записанных, как правило, в транскрипции языка некоренного населения, как и принадлежность местной географической номенклатуры очень близким между собой языкам, затрудняют определение точной лингвистической природы многих наименований рек, гор, населённых пунктов и др. (Стр. 132).
• Абхазские топонимы в районе Старого Сочи. Даже с учётом этого, можно с полной уверенностью утверждать, что в районе Старого Сочи, особенно в его юго-восточных окрестностях встречается целый ряд названий рек и местностей собственно абхазского происхождения, с абхазскими формантами: на ҧсҭа ‒ «ущелье», «пойма реки (р. Сочипста, от абх. Шәачаҧсҭа ‒ «ущелье р. Сочи»; р. Кудепста ‒ тоже на территории Большого Сочи; Лапста ‒ между рр. Псоу и Хашупсе; Чипста от абх. Ҽыҧсҭа ‒ «Конское ущелье» и др.); на шьха ‒ «гора» (гора Бзычиашьха (Чура), с неё р. Сочи берёт своё начало; Уушьха ‒ приток р. Сочи, Магишьха и Цанбишьха ‒ горы, принадлежащие родовым группам Магь и Цанба; Псеашьха, Курдзишьха и Аишьха ‒ нагорные места между рр. Сочи и Мдзымта и др.); на ҧшь ‒ «община», «род» (Иасхьрыҧшь ‒ между рр. Сочи и Мдзымта и др.); на ныха ‒ «святилище», «святыня» (Аублаа-рныха ‒ указанное святилище рода Аублаа на сочинской горе Батарейка, Лацинуха (Лацуныха) ‒ святилище рода Лацв в нагорной части между рр. Сочи и Мдзымта; Лиашв-ныха (Лиашэ-ныха) ‒ на территории Адлера; на ҭа ‒ абхазский локативный суффикс: Мацеста от абх. Мцазҭоу ‒ «огненная», Хоста (по-абхазски Хуаста) ‒ обе на территории Большого Сочи; на гуарта ‒ «ограда», «загон» (Акааргуарҭа, Иаҭыргуарҭа ‒ в нагорной части между Сочи и Мдзымта); на аху ‒ «холм», «возвышенность»: Архышьнааху, что переводится только с абхазского и означает «холм надочажной цепи», на р. Сочи, в 5,5 км от её устья; Ахцварху (Аҳцәарху) ‒ «княжеская возвышенность» ‒ в горах между рр. Сочи и Мдзымта. (Стр. 132-133).
• Дополнительные абхазские топонимы и название «Сочи». К абхазским по происхождению названиям относятся также Ареда ‒ пункт в центральной части Старого Сочи (за вокзалом) (ср. абхазское родо-племенное название Арыд, Арыдаа), Арындзаа рцута (Арынӡаа рцуҭа) ‒ «посёлок рода Арындз», Алыкь (Алек) ‒ «ил», «илистый» хребет, где начинается р. Мацеста. Между реками Сочи и Псахе имеется возвышенность, которая называлась Шхангереипацареху, по-абхазски Шхангери-ипацәа рхуы ‒ что переводится также только с абхазского как «холм сыновей Шхангерея». Название горы Апсоу в Хостинском районе (сообщение местного старожила В. А. Огородникова) совпадает с названием абхазской р. Псоу и т. д. Вполне вероятной является генетическая связь с абхазским языком и самого термина «Сочи». К. В. Ломтатидзе также считает этот топоним абхазским по происхождению. Как мы видели, ещё в начале XX века в некоторых источниках «Сочи» продолжает фигурировать в своей абхазской форме ‒ Соча, выступающей у абхазов в двух вариантах ‒ Швача́ (Шәача́) и Хы́швача (Хы́шәача, в дословном переводе с абхазского означает «Трое + сочье» или (бзыб. Хы-шәча) «Головные Сочи». Заслуживает внимания и то, что селение под аналогичным названием Саучи (в написании Д. Мачавариани) существовало и в центральной части Садзена, причём тот же автор называет его главным аулом Цандрипша. (Стр. 133-134).
• Распространение абхазских географических названий. Количество абхазских географических названий на территории Сочи и его окрестностей не ограничивается приведёнными примерами, как это видно, в частности, и по многочисленным материалам указанной работы Г. З. Шакирбая. (Стр. 134).
• Абхазо-убыхская граница и этническая ситуация. Итак, абхазо-убыхская граница в первой половине XIX в. пролегала уже в основном по р. Хоста, хотя территория от Саше (Сочи) до Ингури была занята абхазами, а «жительства убыхов» начинались от правого берега р. Сочи. С. Званба пишет, что Хоста протекала «в земле джигетов». Е. Ковалевский сообщает о смешанном характере населения убыхского побережья («на берегу моря убыхи составляли смешанные общества с шапсугами и абхазами»). В труде Вахушти имеются сведения о «вхождении в Абхазию Западной Джикетии». Таким образом, абхазский этнический элемент в виде полностью или частично ассимилированных садзских родовых групп продолжал ещё занимать часть междуречья Хоста-Сочи, где отмечается ряд приведённых выше абхазских гидро-, оро- и др. топонимов (на пста ‒ «ущелье», шьха «гора», ныха ‒ «святилище» и др.), а в более же ранние периоды, когда, по-видимому, предки убыхов обитали в основном в нагорной части междуречья Шахе ‒ Сочи, пределы распространения абхазского (точнее садзского и абазинского) населения простирались и дальше на северо-запад, о чём, в частности, свидетельствуют, по мнению Л. И. Лаврова и других исследователей, остатки соответствующей топонимики в этом районе (Лоо и др.). Основная масса убыхов в первой половине XIX в. была сосредоточена, начиная с правобережья р. Сочи, где находились и главнейшие их аулы ‒ Мутыхуаса и на р. Псахе Апохуа, то есть «селение убыхов» (в основе этого термина лежит «пех» ‒ самоназвание убыхов). (Стр. 134-135).
• Расположение и значение убыхских аулов. «Столичный» аул Апохуа был расположен в долине р. Псахе (совр. Мамайка), впадающей в море в 5-ти километрах к северо-западу от устья Сочи. Мутыхуаса не являлось крупнейшим убыхским аулом, расположенным в 12–15 км от устья Сочи (на месте совр. Пластунки). Село почти сливалось с Апохуа, а на южной его окраине стояло священное дерево ‒ серебристый тополь (белолистка), где убыхи устраивали свои собрания, в том числе прощание с родиной в марте 1864 года. Возникает вопрос, почему село Апохуа должно было называться убыхским? Если бы эта территория была традиционно убыхской, то название «селение убыхов» не имело бы смысла. Такое название свидетельствует о том, что аул был основан в среде садзского населения, а может быть и отнят убыхами у садзов, как это уже имело место с селением садзов на правобережье р. Сочи ‒ Мутыхуаса. (Стр. 135-136).
• Смешанный состав населения Сочи по Ф. Ф. Торнау. Вспомним, наконец, свидетельство такого тонкого наблюдателя, как Ф. Ф. Торнау, который в середине тридцатых годов прошлого столетия писал, что общество Саше на р. Сочи имело до 10 тысяч жителей, в том числе только «отчасти черкесы и убыхи (Подчёркнуто мной. ‒ Ш. И.)». Выходит, согласно Ф. Торнау, что основную массу смешанного абхазо-убыхо-черкесского населения тогдашнего Сочи (в основном уже левобережного) составляли абхазы, а точнее ‒ садзы. Утверждение же С. Т. Званба о том, что садзская земля простиралась до села Хамыш, которое он к тому же неточно называет «черкесским», следует понимать в том смысле, что основная «беспримесная» масса садзов действительно занимала территорию до р. Хамыш (Хоста), а население междуречья Хоста ‒ Сочи к середине XIX в. было уже, как сказано, смешанным ‒ убыхо-абхазо (садзским). (Стр. 136).
• Ареал убыхов по Н. Р. Анрепу и противоречия в его данных. Как отмечалось и выше, в одном источнике имеется указание и о более широком распространении убыхов ‒ до р. Мзы. Так, ген. Н. Р. Анреп, определяя ареал убыхов, писал: «Долины рек Шахе, Вардане, Сочи и до реки Мзы включительно составляет землю убыхов, простирающуюся от Главного Кавказского хребта до моря. С северной стороны земля убыхов прилегает к пространству, прежде обитаемому абадзехами, а ныне образующему горную пустыню у верховьев рек Б. и М. Лабы. Убыхи были всегда, в тесных кровных связях с абадзехами, а некогда составляли один народ. Эта связь продолжается и ныне». Но ген. Н. Р. Анреп противоречит приведённым выше наиболее достоверным сведениям Ф. Торнау и других авторов, ни один из которых не доводит этническую территорию убыхов до р. Мызы, если под этим названием имеется в виду Мдзымта, а не какая-нибудь другая речушка. Определённым образом противоречит он и самому себе. В самом деле, если, как утверждает Н. Р. Анреп, «ближайшие к убыхам общества ‒ Арид и Хамыш», то выходит, по логике вещей, что общество Хамыш, не говоря об Арид, никак не является убыхским, иными словами, между Мдзымтой и Хамышом население могло быть только садзским (абхазским). Создаётся впечатление, что генерал смешивает: область политического преобладания убыхов и их этно-лингвистическую территорию. (Стр. 136-137).