Кадры сериала, сгенерированного нейросетью, мелькали на телестенах в комнате Марка. Молодой человек внимательно следил за происходящим. В особенности на поведение персонажа.
Дело в том, что в роли главного героя выступал сам Марк.
Теперь любой, кто захочет, может купить нейросеть «Мечтай и наслаждайся» и на основе своего запроса сгенерировать целый нейросериал с собой в главной роли. Можно создать любого аватара, например, улучшенную версию самого себя и прожить насыщенную событиями жизнь на телестенах своей комнаты
Только, в случае с Марком, есть одна загвоздка: сколько бы тестов он ни прошел, сколько бы вариантов себя ни воплотил на экране, всегда получается какой-то чужой незнакомый персонаж в общих чертах похожий на Марка.
И сегодня молодой человек, наблюдая за очередным аватаром, внезапно осознал, что совершенно не знает самого себя.
Кажется, всё просто: вот он, Марк, архитектор виртуальных пространств, двадцать шесть лет. Проучился в школе с отметками чуть выше среднего, так же и в университете. Поработал в компании без особых успехов. Уволился, стал самозанятым.
Если подумать, везде у него «чуть выше среднего»: рост, наружность, характер. Нет у него какой-нибудь червоточинки, закорючки в личности. Нет ничего, на что можно было посмотреть и сказать: это делает тебя уникальным.
– Тогда кто я? – спросил себя Марк, недоуменно разглядывая своего аватара.
Он выключил нейросериал и несколько минут просидел в темноте, пытаясь найти в мыслях настоящего себя. Как ни смотрел, как ни искал, мысли разбегались, все образы распадались на части, а пьедестал личности оставался пустым.
– Ежедневник! – встрепенулся Марк.
На телеэкране высветился пустой список. Нейросеть ежедневника тут же заполнила пустующие строки насущными делами.
– Работа над проектом, поход в магазин, готовка, отдых перед сном, – прочитал молодой человек.
Так называемый «идеальный график». Больше не нужно забивать голову повседневными делами. Нейросеть, на основе психологического портрета личности, досуга, рода занятий и множества других характеристик сама составит список задач, к каждой из которых распишет подробную инструкцию.
Марк жил по идеальному графику.
Поработал, сходил в магазин, приготовил поесть, – ничего лишнего, всё в точности по плану. В процессе Марк перебирал известных ему личностей и примерял их черты на себе. Ближе к ночи ему удалось насобирать какого-то человечка, но и тот необратимо рассыпался.
Так прошло три дня. На четвертый день случилось непредвиденное. Ежедневник предложил ему пойти купить новую одежду. Но то ли намеренно, то ли случайно, Марк свернул не туда и пошел непривычным путем. Он наткнулся на библиотеку в старинной архитектуре. Марк с любопытством пробежался взглядом по колоннам, резным фигурам и треугольному фронтону сверху.
Ежедневник настойчиво запищал. Молодой человек достал смартфон и бегло прочитал уведомление о нарушении распорядка дня и попытке сойти с установленного маршрута. Марк смахнул все сообщения и вырубил уведомления.
Он посмотрел на пешеходный путь, ведущий в библиотеку. Сделал шаг, другой. Сквозь далекие звуки машин, шепот ветра и редкое пение птиц он ощутил себя, услышал стук собственного сердца. Он почувствовал, как у него напряжены и приподняты плечи, как закаменело в своей хмурости его лицо.
В момент осознания Марк расслабился. Стало легче, будто гора с плеч. С этой же легкостью он помчался в библиотеку.
Внутри его встретила худенькая пожилая женщина. Глаза ее светились, как у молоденькой девушки, полной энергии. Марк почувствовал в ней это. Его обдало теплой волной игривого уюта. Женщина резво и уверенно встала из-за стола и проводила Марка к стеллажам с книгами.
Блуждая между полок и читая названия настоящих осязаемых книг, парень чувствовал: что-то в этом есть. В этих физических книгах: ощутимых тактильно, шероховатых, имеющих свой запах. Все это вызывало в нем бурю радостных эмоций, от которых подрагивали руки.
Спустя какое-то время он наткнулся на томик Толстого.
– Анна Каренина, – прочитал он, рассматривая книгу.
Открыл, прочитал первые строчки, и они тут же запали ему в душу. Больше всех не мысль Толстого о счастливых и несчастливых семьях, а почему-то следующая строка: «Все смешалось в доме Облонских».
Книга была гигантской. Сейчас все рассказы сжаты, скомпонованы, подбиты по количеству знаков. Читаются влёт! За минуту, а может и за пять. Неважно. Главное, что легко. Правда запоминаются редко, но суть художественной литературы не в идеях. Запоминать не нужно. Достаточно наслаждаться тем, что текст поддерживает определенный уровень нейромедиаторов в мозге.
Марк открыл случайную страницу романа. Ему попался отрывок с описанием покоса. Дворянин и помещик Левин косил траву вместе с крестьянами. Марк подумал, какую чушь пишет Толстой, но затем его привлекло то, с каким наслаждением Левин занимался физическим трудом. Марк прочитал этот отрывок не раз, пытаясь не столько вникнуть, сколько проникнуться мироощущением Левина.
Неужели даже физическим трудом можно наслаждаться?
И как же Толстой пишет! Марк словно пробовал слова на вкус. Необычное ощущение.
Он взял несколько книг, включая стихи, в основном из восемнадцатого, девятнадцатого века. Когда возвращался домой, на улице уже горели фонари.
Знакомая комнатка в четырех телестенах. Шар света в центре потолка, скупо освещающий почти безжизненное пространство. Только сейчас Марк заметил, как же здесь тускло. Попив на кухне воды, он снял одежду и прошел в комнату. Оставил книги, нажал три раза на одну из четырех телестен. Появился регулятор света, которым Марк увеличил яркость.
Открылись неприглядные углы комнаты. В них виднелся мусор, были разбросаны какие-то листки.
Молодой человек пока не стал обращать на них внимания. Вместо этого он принялся листать книги. Просто ради того, чтобы потрогать их, понюхать, зацепить несколько фраз, ощутить книгу, окинуть взором сокровищницу, почувствовать себя ее частью.
Перелистав все книги, Марк взялся за стихи. Он совсем забыл про работу и прочие дела, запланированные в ежедневнике.
Следующим днем ему все же пришлось вернуться к «идеальному графику». Ежедневник, получив обновление, научился высчитывать полезность и перспективность потраченных действий, а также прогнозировал доход. Получалось, что полезность художественной литературы, особенно восемнадцатого и девятнадцатого веков, оказалась ниже десяти процентов, а доходность так и вовсе стремилась к нулю.
Это не подходило Марку, а ему еще счета оплачивать: программное обеспечение, коммуналка и тому подобное. Всех пунктов он не знал. Счета оплачиваются автоматически. Знай себе живи, работай по графику и безоблачное будущее обеспечено.
Но Марк чувствовал какое-то необъяснимое влияние на себя после похода в библиотеку. И впервые в своей недолгой карьере архитектора виртуальных пространств он взялся за проект, проигнорировав несколько пунктов технического задания.
Один из заказчиков потребовал аутентичный уральский лес на закате лета. Бегло прочитав подробности, Марк приступил к работе.
Ему хотелось дождя, чтобы деревья плакали, а тучи хмурились. Он жаждал больше поваленных старых деревьев: извилистых, некрасивых, настоящих. Марк хотел, чтобы с первого взгляда картина казалась мрачной и безысходной, но после попадания в этот самый виртуальный лес, после небольшого исследования, это впечатление должно было исчезнуть. Может, это плаксиво, но точно не безысходно.
А еще, Марку хотелось, чтобы любому, кто посетит это пространство, стало любопытно, ибо в его окружении есть своя история. Если вглядеться, то на самом краю стоит старая подкошенная избушка. Она кажется хилой, не жилой, но в ней с упорством бьется яркий теплый свет. Это игра солнечных лучей или всё-таки там кто-то живет? Если живет, то счастлив ли тот человек?
Марк утонул в работе. Навязчивый ежедневник был вырублен после первого же писка. Работа шла, кровь закипала. Все закончилось поздно вечером. Так Марк и провёл весь день: без еды, развлекательных передач и перерывов.
Уже лежа на матрасе, в полудреме, Марк обдумывал себя и свою жизнь. Поход в библиотеку, этот крошечный отход от ежедневных задач, зажег в нем огонек. Что-то неспешно, но неумолимо менялось. Молодой человек это чувствовал. И в то же время жизнь по ежедневнику, как глубокое тягучее болото, не отпускало Марка. Он, если быть честным, побаивался выходить. Болото было теплым, безопасным и комфортным. Зачем шагать в неизвестность?
«Разогнаться, уйти еще дальше от привычных задач, сделать что-то из ряду вон, – думал Марк. – С ежедневником безопасно, привычно… но душно и невыносимо. Поэтому… поэтому… я схожу на вечеринку».
Сходить на вечеринку для Марка – это что-то совершенно нетипичное. Не просто крохотный шажок, а целый прыжок. И не два, а несколько. Сердце забилось от предвкушения.
Молодой человек не переставал думать, мысли тревожно кружились в его голове, и в этом хаосе спустя несколько минут он уснул.
***
Музыка била Марка по ушам, толкала и сминала. Казалось, от такой громкости разрывалось само пространство. Басы проникали в тело, встряхивали органы, перестраивали что-то внутри: хотелось вместе со всеми качать головой в такт. Марк ощущал, как нечто проникает в каждую клеточку его тела и берет под свой контроль.
– А вы знали?
– Что?
– Неизвестная субстанция через музыку проникает в наши тела и завладевает нами! – крикнул Марк одной из девушек.
Девушка, не меняясь в лице, поглядела на него, а затем внезапно улыбнулась:
– Ха, прикольно.
«Что в этом прикольного? – не понял Марк. – Наверное, вопрос слишком странный».
Тогда он сменил тактику и стал задавать простые вопросы всем подряд.
– Кем ты работаешь?
Обычно в ответ ему называли профессию.
– Чем занимаешься?
– Ну, по-разному, – уклончиво отвечали Марку.
– А чем именно?
Собеседники в ответ перечисляли свои обязанности, словно зачитывали инструкцию, однако это не вносило ясности.
«Никто не горит своей работой», – в конце концов, понял Марк.
Он перешел в другую комнату, где курили кальяны и вейпы. Пространство трещало от разговоров и разных голосов. Люди пытались перекричать музыку. Почти у всех в руках – алкогольные напитки. Вроде бы все как обычно, кроме нескольких деталей. Вечеринка еще не перешла в завершающую стадию, а некоторые уже щипали кожу специальными инструментами, а самые отбитые оставляли порезы. Где-то слышался истерический смех, кто-то плакал.
Молодежь пробивала предел получения удовольствий. Когда все испробовал, но «все равно что-то не то», переходили к мелкому садизму и мазохизму. Когда удовольствий становилось слишком много, плач был как крик, а смех выходил вместе со слезами.
– И это меня называют странным? – усмехнулся Марк.
Спустя несколько минут… или часов, молодой человек потерял счет времени, он заметил, что непрестанно качает головой. Ему показалось это забавным, но, к своему удивлению, он понял, что ему нравится качать головой. Даже захотелось покривляться в танце с этими животными.
Он разрешил себе потанцевать, но с условием непрестанно наблюдать за собой, чтобы не доводить до точки.
Тело покачивалось, пружинило в такт. Марк чувствовал, как музыка проникает в него и расслабляет изнутри. Вскоре он расслабился настолько, что почувствовал общий вайб.
Это напоминает полную невесомость. Ты ничего не делаешь, но паришь. Так же и в танцах. Ты не знаешь, как танцевать, тебя никто не учил, но музыка расслабляет настолько и дает такое удовольствие, что движения выполняются сами.
Марк танцевал вместе со всеми и наслаждался собой. Поймав взглядом знакомую девушку, крикнул ей.
– Прикольно.
И всем говорил:
– Прикольно!
В музыке стал ломаться ритм. Как щепотка соли появлялась электрогитара, попадала в нерв. Всех трясло. Трясло и Марка.
Дзззз! Бам! Бух! Ча-ча! Бум!
Паренька возле Марка затрясло, как ударили током.
Бум! Бах! Ча-ча! Дзззз!
Кто-то упал на пол, кто-то закричал, то ли от удовольствия, то ли от боли.
Бах! Бах! Ча-ча! Бум! Дзззжжжжж!
Дозы гитарной истерии росли. Марк все меньше контролировал себя. Он знает: скоро наступит такой кайф, такое блаженство, что тело разорвет от удовольствий.
Хочется кричать, плакать, трястись, пасть ниц и просить, чтобы музыка, наконец, подарила этот кайф. Хочется отдать себя всего, тело, даже мысли, убить осознанность, заглушить свет разума, только бы добраться до пика блаженства.
…Марк предвкушает вместе со всеми и в то же время ощущает сильную злобу на себя и окружающих. Он кричит со всей мочи, чтобы разозлиться и освободиться от музыки. Музыка настолько громкая, что его крик едва слышен в другой комнате. Музыка поглощает танцующих, пытается поглотить и Марка. Гитара истерит непрерывно, мощь нарастает. Тела трясутся. И вдруг – взрыв космической мощи. Танцующие падают и извиваются в конвульсиях.
Марк спешит убежать из этого места и не глядя уходит с танцпола. Вдруг в дыму, в громовом гуле голосов замечает легкую девичью фигуру. Ее зеленое платье развевается. Девушка спешит. Но куда? Не понимая зачем, Марк устремляется за ней.
Девушка находит дверь, только не наружу, а в лоджию. Она исчезает из комнаты. Марк тяжело проталкивается сквозь тела, спотыкается, бредет, с трудом доходит двери и попадает в лоджию.
…Свежий воздух, вечерний город за стеклом. Передышка… Звуки вечеринки сбавили обороты. Исчадия затупили когти, пытаясь пробраться сквозь дверь и дотянуться до Марка. Молодой человек почувствовал себя легче и свободней.
В это время девушка залезла в окно и села на раму.
«Здесь семнадцатый этаж», – нахмурился Марк.
– Эй! Здесь семнадцатый этаж, дура!
Девушка обернулась. По ее щекам катились слезы.
– Отвали, придурок, – гневно произнесла она.
– Вылезай, давай, – поманил ее Марк.
– И не подумаю! – спешно вытерла слезы
И все же она задумалась. Посмотрела так, словно рядом с молодым человеком кто-то стоял. Марк, пользуясь моментом, схватил ее и небрежно притянул к себе. Они свалились на пол.
– Идиот! Отвали от меня!
Она пыталась вырваться, но Марк крепко схватил девушку, думая, что она снова полезет в окно. Но девушка не стала бороться. Она прижалась к Марку, подрагивая от беззвучных рыданий.
***
Они сидели в лоджии, прислонившись к стене, в нескольких шагах друг от друга.
– Я почти решилась… – внезапно прошипела девушка.
Марк проигнорировал ее. Он ощущал себя так, словно испачкался чем-то вязким и противным. Почувствовав сильное отвращение к самому себе, молодой человек сжал руку в кулак и ударил себя по лбу. Затем начал бить не переставая.
Девушка заерзала, испуганно поглядывая на молодого человека.
– Да прекрати уже, – не выдержала она.
Встала с места, осторожно села рядом с Марком и легонько приобняла. Тот, вздрогнув, перестал бичевать себя. Она поглаживала его плечи, пытаясь успокоить.
– Странный ты. И совсем не здешний. – Марк искоса посмотрел на нее. – Спрашиваю, как на вечеринке оказался?
– Эксперимент, – пробубнил он.
– Какой эксперимент?
Молодой человек промолчал, в ответ спросил:
– А как ты здесь оказалась?
– Хотела почувствовать себя частью чего-то большего, – уклончиво ответила девушка.
- Меня Марк зовут.
– Ника.
– Очень приятно.
– И мне.
Несколько минут спустя они вышли на улицу. Их встретило черное полотно беззвездного неба, электрокары откликнулись мерным гудением, фонари, казалось, качнули головами в знак приветствия. Их подхватили потоки людей, Ника и Марк без страха отдались им. Вывески, объемные баннеры, голограммы, экраны, голоса женщин, голоса мужчин. Веселые лица, грустные, активные, утомленные встречных людей. Все куда-то шли, кто неспешно, кто быстро.
Марку было приятно в обществе Ники. Правда та оставалась закрытой: держалась на расстоянии, избегала его взгляда, хмурилась. Он сохранял дистанцию, чтобы не вторгаться в личное пространство. Она чувствовала это, и с каждой минутой он все больше нравился ей.
– А ведь это все когда-нибудь закончится, – подумал вслух Марк.
– Что именно?
– Все это, – обвел он рукой. – Люди умрут, здания разрушатся. Все это исчезнет.
Девушка, помолчав с секунду, уточнила:
– Ты только сейчас это понял?
– Ну, да, – кивнул Марк. – Раньше как-то не задумывался.
– Никто не задумывается.
Молодые люди направились в сторону парка со скамейками.
– Видел рекламку ежедневника с искусственным интеллектом?
Марк сделал задумчивый вид:
– Немного.
– Там еще показывают мозг человека, внутри – лабиринт, а в лабиринте призраки бродят с ножами. Главный герой купил ежедневник, и лабиринт превратился в дорогу, а по бокам – чистое поле. Светло, никаких призраков. Видно всю округу. Солнышко светит. Живи и радуйся.
– Да, помню.
Ника многозначительно взглянула на Марка:
– Все, что нас окружает, призвано сделать нашу жизнь комфортной, вечный кайф без навязчивых мыслей. Вечное бегство от трудностей, преодоления себя и творческого дискомфорта. Вечное детство.
Они сели на скамейки. Марк переваривал услышанное. Ника продолжила:
– Мы каждый день живем на автомате, строго по ежедневнику, не задумываясь, зачем это нам. Мы читаем одни и те же книги, смотрим одни и те же сериалы, слушаем одну и ту же музыку. Мы все стали похожи друг на друга. В нас нет никаких особенностей и своеобразия. И, как следствие, мы все взаимозаменяемы. Сегодня с одним, завтра с другим, через неделю с третьим. Одни и те же темы, те же разговоры, даже интересы те же самые. Почему никто не ищет свою уникальность? Почему никто не хочет найти свое настоящее Я?!
Марк почесал лоб:
– Я хочу найти настоящее Я.
Ника склонила на бок голову:
– Серьезно?
– Но, пока без успехов, – потупился Марк.
Девушка испытующе взглянула на него.
– Первое, что ты должен сделать – удалить сериал «Мечтай и наслаждайся». Из-за него ты упускаешь реальную жизнь.
– Да это понятно, – слегка обидчиво произнес молодой человек.
– А еще перестать жить по ежедневнику! – повысила голос Ника. – Знаешь, почему?
– Догадываюсь.
Ника ждала продолжения, но Марк упорно молчал. И тогда она пояснила:
– Из-за ежедневника ты не берешь за себя ответственность и отвыкаешь мыслить самостоятельно.
Молодой человек не знал, что ответить.
– Я знаю, вернее, догадываюсь, – в конце концов, поделился он. – Только это непросто.
– А ты думал! Возвращаться к самому себе всегда непросто.
Марк глубоко вдохнул, набираясь смелости:
– Слушай, раз уж мы нашли общую темы, может, мы будем… в смысле, попробуем… искать самих себя… вместе?
Он с опаской глянул на Нику.
– Хм, – Ника слегка наклонила голову. – Давай.
«Так просто?» – удивился Марк.
Они обменялись номерами и договорились встретиться в субботу ближе к вечеру.
***
Марк следующим же утром тщательно убрал весь мусор в комнате. Подмел, помыл, аж заблестело.
Включился в работу: проект снова поглотил его. После молодой человек накинулся на книги. Пока листал, пил строку за строкой, его озарила идея.
В субботу, в назначенный час, когда солнце спешило к горизонту, Марк вошел в однушку Ники и оцепенел. Девушка слегка испугалась, увидев его ошарашенную физиономию.
– Марк, что-то случилось?
Он проигнорировал ее и без приглашения вошел в комнату, осмотреться.
– Марк?
Ему с трудом удалось осознать, что, оказывается, у Ники не было телестен. Даже анимированных обоев. Обои были, но примитивные, бумажные, с узорами. Марк гладил и таращился на них целую минуту.
– Марк, ты меня пугаешь.
Он осмотрел шкаф-купе, довольно бесцеремонно прошелся по стеллажам и полкам с книгами, хватая на ходу все, впрочем, тут же возвращая обратно. Шкаф с разной мелочью, книгами и тоже подвергся осмотру. Письменный стол, стул на четырех ножках, с чем-то похожим на плоскую мягкую подушку. На столе – куча тетрадей, альбомных листов с зарисовками. Марк взял эти листки, чтобы рассмотреть по очереди рисунки и записи.
Ника аккуратно выхватила листы из его рук.
– Сюда нельзя. Тебе вообще никуда нельзя!
В комод он лезть не стал. Зато с наслаждением плюхнулся на диван и с долгим смаком гладил настоящий ковер.
– Марк! Сейчас вылетишь у меня! Объясни, что происходит! – сорвалась девушка.
Он сходил за рюкзаком и вернулся в комнату. Вывалил на ковер свои сокровища. Это были книги. Толстые и Достоевские, Есенины и Пастернаки.
– Еще что-нибудь отчебучишь, врежу этой книгой, – Ника держала в руках увесистый том «Белой гвардии» Булгакова.
– «Мастер и Маргарита» мне нравится больше.
– А я не спрашивала, что тебе нравится, а что нет. Чай будешь?
Марк ее снова проигнорировал. Открыл «Анну Каренину» и вслух прочитал:
– Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Все смешалось в доме Облонских…
Марк посмотрел на Нику в терпеливом ожидании.
– Опасную игру затеял. Проиграешь, как пить дать, – пригрозила пальцем Ника, пряча улыбку.
Марк промолчал.
– Сам напросился, – Ника вернула «Белую гвардию» и достала из стеллажа тонкую потрепанную книжку. – Он поет по утрам в Клозете, – посматривая на молодого человек, прочитала она. – Можете представить себе, какой это жизнерадостный, здоровый человек.
Марк открыл следующую книгу:
– На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу.
– Неплохо, – произнесла Ника. – А как тебе такое? – Она взяла со стеллажа свежую книгу и открыла на первой странице. – Зулейха открывает глаза, – неспешно прочитала девушка. – Темно, как в погребе. Сонно вздыхают за тонкой занавеской гуси. Месячный жеребенок шлепает губами, ища материнское вымя.
Марк ждал продолжения:
– Что дальше?
Ника сделала вид, что не расслышала.
– Читай, читай, – произнес он нарочито небрежно.
– Нет, – благодушно произнесла Ника, с хлопком закрыв книгу.
– Мой черед, да?
В этот раз Марк решил прочитать стихи.
– Был утренник. Сводило челюсти, И шелест листьев был как бред…
Они читали вслух любимые отрывки из книг и стихи до позднего вечера. Пили чай на кухне. Ника любила намешать в нем всяких ингредиентов, от лимона, до васаби, так, что было кисленько, не очень остро, в общем, необычно.
Марк ушел домой окрыленным, отдохнувшим душой.
Ника после его ухода оделась теплее и поехала на край города к старому кладбищу. Побродила несколько минут, посидела возле могилок, освещая себе путь фонариком со смартфона.
***
Несколькими неделями ранее прыгнула под машину ее мама. Девушка даже не успела с ней попрощаться. Тело увезли довольно быстро, опознали, кремировали. Ника узнала позже, через несколько дней. До нее не могли дозвониться.
Они с мамой не были близки, однако всю жизнь Ника неосознанно тянулась к ней. То позвонит внезапно, то деньги на счет перекинет, в общем, сделает первый шаг. Мать же в ответ укоряла Нику за напрасную трату денег, дескать, ее мама женщина взрослая, в рассвете сил и сама сможет о себе позаботиться. Особенно, когда у нее есть такой чудесный ежедневник и нейросериал «Мечтай и наслаждайся».
Мать Ники прожужжала об этом все уши. Девушку это бесило:
– Хоть раз забудь о своей нейронке! Давай просто поговорим, как мать с дочерью.
– Опять я во всем виновата. Все для тебя не так. Знала бы, как я от этого устала…
– Отчего ты устала, мам? – хваталась Ника за голову.
– Я постоянно о тебе беспокоюсь. Работа у меня такая: я мама, я должна постоянно беспокоиться. Ну, установи ты этот ежедневник. Включи эту, как ее, геолокацию. Я всегда буду знать…
– Ты не хочешь со мной просто поговорить? Без всяких нейронок?
– Любимая, я все понимаю, успокойся, – Ника скривилась. – Согласись, как хорошо, что в наш век…
– Достала!
Девушка часто вырубала телефон. И, конечно же, она оставалась виноватой, потому что, вспыльчивая, неразумная и во всем обвиняет маму.
Общаться с мамой – больно, вообще не звонить – еще больнее. Хоть бы раз сама позвонила Нике и спросила, как у нее дела. Хотя, ладно, стоит признать, что иногда она звонит, где-то раз в месяц. Хвастается своей жизнью в «Мечтай и наслаждайся». Хочет, чтобы дочь тоже создала своего аватара, и они вместе побывали заграницей.
– Мам, это такая чушь.
– Вон, Олечка с доченькой тоже летают.
При каждом упоминании маминой подруги, Нику ошпаривает как кипятком.
Когда мамы не стало, девушка всюду чувствовала ее незримое присутствие. Вот она шепчет ей на ухо: найди себе подружек, сходи на вечеринку. Вот она галантно флиртует с молодыми, хвастается ежедневными тренировками и диетой, благодарит нейросети и весь технический прогресс.
Зовет Нику полетать. Девушка, чуть не задыхаясь от слез и боли, следует за ней и заходит в лоджию. Мама говорит о любви и скорой встрече, попадает словами так, что девушка, не сопротивляясь, лезет в окно, чтобы попытаться взлететь.
А затем появляется он, спасает ее. Предлагает встретиться, перед этим дрожит, как подросток. Залечивает Нику цитатами из книг.
На кладбище становится холодно. Черные фигуры деревьев качаются, ветер взвывает и впивается зубами, впуская в жилы холод. Ника находит спрятанную урну с маминым прахом. По ее щекам текут слезы. Она понимает, что прах нужно развеять, а о матери забыть.
Рядом снова появляется ее образ. Она улыбается, гладит Нику по голове и твердит, чтобы та ни о чем не беспокоилась. Ведь все идет правильно, все идет своим чередом.
***
– Я влюбился, – признался самому себе Марк.
Он сидел в комнате и неспешно создавал свой и образ Ники в «Мечтай и наслаждайся». Внутри от одной мысли о ней взрывались пороховые бочки. Какое-то нездоровое увлечение, что признавал и сам молодой человек. Он в последнюю встречу с Никой лыбился приторно-конфетной улыбкой, дрожал от распиравших эмоций.
Ника, искавшая скорее равного по характеру бойца, чем преданного щеночка, только глубоко вздыхала. Бросалась колкими фразами, но осторожно: так, чтобы понять, насколько розовый мир застит ему глаза.
Марк все понял уже после, сидя в комнате и вспоминая моменты встречи.
– Ты забыл, с какой целью мы решили объединить свои силы? – довольно жестко спросила у него Ника на следующей встрече, осознанно разбавив речь сухими фразами.
– Самопознание, – прошептал Марк, избегая ее взгляда.
Почти любое свободное время он отдавался в рабство нейросериала «Мечтай и наслаждайся». И снова пользовался ежедневником.
– Они отбирают твои силы! Я не раз говорила! – вспыхивала Ника, со злостью глядя на его жалкую физиономию. – Ума не приложу. А ведь ты показался мне таким… сильным, таким… – девушка махнула рукой. – Видеть тебя не хочу!
Марк тогда резко встал и вышел из квартиры.
В тот день после ссоры он просидел в четырех телестенах весь вечер. Всю неделю потратил на создание проектов. Брал дополнительные, чтобы в работе заглушить боль, разъедающую все внутренности.
Ворвался в квартиру Ники через несколько дней, в субботу, в часы их первой встречи. Ника впустила, не поздоровалась, просто прошла на кухню. Образ матери был перед ее глазами ежечасно. Ника устала бороться и хотела уснуть, навсегда.
Марк пошел вслед за ней, сел за стол, чтобы просто быть рядом. Взял ее руку и крепко сжал. Девушка не ответила ответным рукопожатием, но и руку не стала отдергивать.
Марк предложил ей сесть на диван, приготовил чай. Так и провели пару часов: в молчании, в скупых коротких фразах, сидя на диване, в обнимку. Марку хотелось большего, он касался ее губами, целовал макушку, шею, щеки. Ника шептала, перестань, не сейчас...
– У меня умерла мама, – призналась она ближе к полуночи.
Обронила внезапно, не только для Марка, но и для самой себя.
– Давно?
– Почти месяц назад.
Ника прислонилась к нему, он обнял. Она вцепилась в него руками, не жалея сил, словно хотела объединить его душу со своей, преодолеть расстояние между телами.
Образ матери начал таять, впервые за несколько дней.
«Выбираешь его, а не меня… его, а не меня… его…» – эхом зазвучал в ее голове голос матери.
Ника встрепенулась, отпустила Марка.
– Ника?
– Не трогай.
– Что не так?
Девушка вскочила на ноги и отошла в другой конец комнаты.
«Пожалуйста, обними, – звучало в ее мыслях. – Пожалуйста, помоги, пожалуйста».
– Я так ненавижу весь этот мир, людей, технологии… – произнесла девушка.
– Ника, ты же понимаешь, что на самом деле все не так плохо. Дай мне помочь.
– Отвали, слабак!
В голове Ники снова зазвучал голос матери:
«Я всегда буду с тобой… я всегда буду с тобой…».
Девушка взглянула с мольбой на Марка, боясь сказать вслух, но не раз повторив в уме:
«Помоги мне, прошу, помоги».
Марк, кажется, уловил ее послание. Он заметил, что она оставалась на месте, как будто ждала, и с секунду так посмотрела на него, словно молила о помощи. Молодой человек сделал шаг, хотел взять ее руку, обнять, но слишком неуверенно, со страхом. Ника назвала его слабаком, и это убило в нем уверенность.
Девушка, чувствуя это, поняла, что человека, который спасет ее, не существует. Зря она столько требует от Марка. Ника решилась бороться в одиночку.
– Спасибо тебе за все, – прошептала она, грустно глядя на молодого человека.
– Стоп, подожди… это… все?
Девушка кивнула.
– Давай поговорим. Почему с тобой так….
– Так сложно? – вставила Ника, с прищуром глядя на молодого человека. – Понятий не имею. Я же дура тупая, которая все время думает о смерти. Чудачка, которая ненавидит технологии, сумасшедшая, чокнутая на всю голову!
– Может, к врачу? – обратился к ее разуму Марк. – Давай попробуем. Я буду поддерживать тебя. Я буду… – он оборвал себя на полуслове.
«…буду рядом», – закончил в мыслях.
Только зачем? Ведь она считает его слабаком.
Ника ждала от него продолжения и с болью в сердце заметила, как он сначала поник, задумался, затем направился к выходу. Девушка желала обвить его цепями, нитями, чем угодно, только бы он остался. Почему она не может сказать это вслух? Ведь все действительно очень просто, но непрошибаемое упрямство и образ матери заставляли ее молчать.
Дверь захлопнулась. Ника осталась в одиночестве.
***
Марк помчался по лестнице на тринадцать этажей вниз. Чем дальше он отдалялся от Ники, тем большую опустошенность испытывал, словно с каждым пролетом оставлял в ее квартире часть себя.
Ему бы взять себя в руки, вернуться к Нике и обнять ее до хруста, но в голове Марка мелькали фразы девушки: «Слабак», «отвали», «видеть тебя не хочу». Он сжимал челюсти и жмурился от каждой фразы. Боль была хоть и мгновенной, но острой, и каждую секунду неприятно ныла, что трудно дышалось.
Мрак мчался прочь от этого здания, к себе домой, чтобы закрыться, забыться и заглушить ноующую боль. Наконец-то дом, телестены. Марк тут же врубил нейросериал «Мечтай и наслаждайся», набросал запрос сюжета на «сильного и независимого», а еще «мстивого».
«Пусть Ника страдает и барахтается в одиночестве, пусть дни ее будут беспросветными. Я же буду сиять, как солнце, парить в гордом одиночестве и быть счастливым», – так думал Марк, суетливо шагая по комнате.
Он надел наушники, чтобы врубить нейрошум. Пусть звучит вместе с нейросериалом. Два обезболивающих. Потреблять, пока не утихнет боль, пусть даже станет тошно. Забыться по самое не хочу.
…Ночь. Марк сутуло шагает к знакомому зданию, в надежде услышать ту самую музыку и свору голосов. Квартира, звонок, дверь открывает знакомый, с удивлением вскидывает бровь, но пропускает Марка.
Басы звучат мощно, его волны ощущаются физически. Марк проходит танцпол, попадает в другую комнату, окунается в дым. Хватает бутыль с зельем, уходит в угол и замечает девчонку. Садится рядом и обнимает ее нежно. Целует в щеку. Та удивленно смотрит, затем улыбается.
– Привет!
– Здорово! Я Марк.
– Кира.
Молодой человек в три глотка опустошает бутылку, идет за следующей, берет две: себе и новой знакомой.
Следующим днем просыпается у себя в комнате. Тяжело хватается за больную голову. С удивлением замечает на своей руке несколько шрамов и порезов.
Ночь, похоже, удалась на славу.
***
От Ники ни слуху, ни духу. Марк не общался с ней третью неделю. Связаться не позволяла гордость.
На четвертой неделе не вытерпел.
Суббота. Вечернее время. На улице чувствуется приход осени. Солнце греет из последних сил, как бы убеждая, что есть еще порох в пороховницах, однако холодный ветер и опадающие листья убеждают в обратном.
Лифт на тринадцатый этаж шел неспешно. Марк смотрел в одну точку, сдерживая свои порывы.
Ника…
Он постучал несколько раз, но она не открыла. Он ходил взад-перед, игнорирую тот факт, что дверь опечатана. Он злился. То ли на себя, то ли на Нику.
Марк постучал снова. В ответ – тишина. Постучал еще раз.
Туда-сюда, туда-сюда.
Постучал сначала рукой, затем ногой.
– Молодой человек, – Марк обернулся. Перед ним стояла миловидная женщина в возрасте с пакетами в руках. – Вы знали Нику? Кем вы ей приходитесь?
«Знали? Приходитесь? В каком смысле!?» – Марк сжал челюсти, дышать стало труднее.
Женщина вздохнула.
– Я ее соседка…
– Что с ней случилось? – спросил Марк, не узнав своего голоса.
Женщина сказала что-то, но молодой человек не расслышал.
– Что?
Она с жалостью взглянула на него. Повторила вновь. Марк схватился за голову. Ее слова доходили до него с трудом.
– Я могу ее увидеть? – спросил он, строго уставившись на нее.
– У нее не было родственников, так что, думаю вряд ли…
Молодой человек сорвался с места и побежал вниз по лестнице. Уже в автобусе он достал смартфон и зашел в интернет на сайт базы умерших людей в стране. Набрал в поиске имя. Узнал ее по фотографии.
«Причина смерти..., – Марк отказывался читать дальше, – причина смерти… – он потер переносицу и, смирившись, дочитал.
Руки и тело дрожали, словно осень сменилась зимой. Так и дошел до дома – подрагивая от несуществующего холода. Вырубил телестены, смартфон, прислонился к стене, не зная, что делать дальше.
«Вроде бы важна, а вроде бы нет, – рассуждал Марк. – Вроде бы знали друг друга, и в то же время, не знали. Тогда почему мне так плохо?»
Он смотрел в темноту, часто моргая, не понимая, на что смотрит. Он вообще жив? Скорее да, чем нет. Вот руки, ноги, лицо. Ощущения, дыхание, чувство голода. Похоже, он сегодня забыл поесть. Столько мыслей. Каких мыслей? Самых разных, но в основном о Нике.
Ника…
…Она улыбается, ее глаза еле заметно светятся, когда он читает ей отрывок из Пастернака или Есенина. Она удивляется, когда он рассуждает о Толстом, Левине и о доброте, спрятанной в каждом человеке. Ника спорит, говорит, что она совсем не добрая, а Марк, напротив, чувствует в ней столько добра, теплоты и света, что ему становится горячо.
Ему часто было горячо радом с ней. И, что самое удивительное, он был уверен, что она чувствовала то же самое, словно между ними есть незримая связь, открытый канал, который говорил им друг о друге больше, чем можно было выразить словами.
Чувств было столько, что в какой-то момент Марк не выдержал и снова ушел в нейросериал.
Марк прислушивается к себе. Что-то осталось… Он прикладывает руку к груди. На тыльную сторону ладони падает слеза. Затем другая, следующая. Молодой человек упирается лбом о паркет, чувствуя, как из него выходят рыдания.
Ника улыбается в его воображении. Она злится, шутит, оскорбляет его словами, но, вот что странно, ни одно, даже самое резкое слово больше не причиняет ни малейшей боли.
Ведь он ее любит, как не любил еще никого на свете.
Слезы выплескиваются сами, плач выходит толчками. Марк отдается слезам и ложится на пол.
– Ника… Ника…
Он пытается вспомнить, когда плакал в последний раз, но кажется, что никогда.
– Ника… Ника…
Марк глубоко и ясно осознает, что он любит Нику. Он знает, что такое любовь, он чувствует. И, несмотря на то, что Ники нет рядом, любовь осталась.
Любовь подсказывает, что все пространство вокруг – это Ника. Любовь шепчет, что весь мир вокруг, включая самого Марка, соткан из этого чувства.
Молодой человек перестает рыдать и садится, прислонившись к стене. Слезы еще не высохли, а он, пока сам не понимая отчего, чувствует внутри себя и в пространстве вокруг Нику.
– Ника – это любовь, а любовь – это Я, – шепчет Марк. – Я есть любовь.
Он вспоминает Левина с его добром, вспоминает цитаты Толстого. И смерть Ники ранит не так сильно. Ведь Ника жива. Она в его сердце.
Остается сохранить это чувство, отвоевать, сберечь, чтобы Ника оставалась в этом мире, чтобы Ника жила вечно.
***
– Балбес, – улыбнулся Марк своим шальным мыслям.
Он умудрился откопать гвозди и молоток и хочет разбить к чертям телестены у себя в комнате.
– Убивают всякую индивидуальность! – зло бросил он, замахнувшись.
Бац!
По стене прошла трещинка. Марк положил гвоздь в другое место.
Бац!
Снова трещинки. Как ветки деревьев. Молодой человек так и планировал: разбить телестены на несколько трещин-веточек, познакомиться с художником и попросить нарисовать деревья, сохранив при этом сколы.
Бац! Бац! Бац!
Работа кипит уж третий день, с утра до вечера. Одну телестену поменяли несколько дней назад, поставили огромное стекло, чтобы солнце могло свободно посещать комнату.
Марк достал откуда-то шкаф, полки, два стеллажа, кровать, письменный стол и стулья. А еще ему захотелось наклеек, самых разных, и веточек искусственного дерева. Пусть висят и напоминают о природе. Как это все расположить так, чтоб сочеталось, Марк не задумывался. Главное принести как можно больше, а потом думать. Раскрытие своей индивидуальности требует тщательного поиска и исследования. Так что пусть вещей будет много, а лишнее всегда можно выкинуть.
Молодой человек трудился около месяца. Благо, денежного капитала хватало. А когда ремонт и оформление закончились, Марк приступил к проекту своей мечты.
Так как вместо телестен, спасибо художнику, росли деревья и кусты, Марк приобрел виртуальные очки, чтобы погружаться виртуальное пространство для работы.
Ввел название проекта, набрал ассетов, узоров и нужных объектов. Накачал кучу всего и приступил к работе.
Начал с обоев. Он помнил, какие обои были в комнате Ники. Такие зеленые, цветастые, с вьющимися узорами. Создал тактильные ощущения. Кстати, специально для этого скачал новый софт с последней обновой. Бился над обоями не один час. Перешел на ковер. Снова застрял на узорах и тактильных ощущениях. Много ручной работы. Закруглился ранним вечером. Нужно было еще пробежку сделать и успеть за продуктами.
Продолжил следующим утром. Раскидал мебель, затем по отдельности создал маленькие объекты: книги, листы, тетради, ручки и так далее.
В целом, проект занял почти две недели кропотливой работы, включая отладку и редактирование.
Марк загрузил его в свободном доступе на известном сайте. Назвал «Комната Ники».
С чувством глубокого удовлетворения закрыл проект. Оделся теплее, захватил книгу и вышел на улицу, чтобы погулять по снежному городу и посидеть с часок в любимом кафе за чтением одной очень и очень интересной истории.
«Зулейха открывает глаза, – начал читать Марк примерно половину часа спустя. – Темно, как в погребе. Сонно вздыхают за тонкой занавеской гуси. Месячный жеребенок шлепает губами, ища материнское вымя».
***
В тот же день проект виртуальной реальности под названием «Комната Ники» скачал один из заказчиков Марка. Мужчина средних лет, работавший над нейросетями. Свое дело любил, но был недоволен тем, что простые обыватели используют нейросети для глупых развлечений, когда как с помощью них можно было заниматься творчеством и самопознанием.
Когда мужчина «вошел» в «Комнату Ники», он остолбенел, как в свое время остолбенел Марк. Настоящие обои, с прекрасно проработанными тактильными ощущениями, мягкий ковер, гладкий пол, стеллажи, полки, шершавые пахнущие книги. От всего захватывало дыхание.
Мужчина провел в комнате не меньше часа, исследуя каждую вещичку, наслаждаясь индивидуальностью хозяйки.
– Вот он, настоящий человек, с уникальным характером! Интересно, а что во мне уникального? – задался он вопросом.
Следующий час мужчина по крупицам воссоздавал последние события жизни Ники, тщательно спрятанные Марком, а когда понял, что случилось, сел в центре комнаты в полном опустошении и молчании.
Какое-то время спустя неожиданно для себя он впервые за несколько лет неслышно заплакал, чувствуя, как в нем становится меньше злости, и приходит легкость.
«Спасибо тебе, Ника, – благодарит он ее в мыслях. – Спасибо».
Автор: Дмитрий Радостев
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8857-komnata-niki.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: