Сидел Фёдор на лавке у дома, глядел, как клубника сохнет. Небо жаркое, всё замирает — и люди, и мухи. Внуков нет, корова давно зарезана. Жена померла три года назад. А теперь — тишина такая, что слышно, как соседка воду из колодца качает.
Почтальонша пришла — вся раскраснелась, в жару-то.
— Фёдор Егорович, на почте бандероль на тебя. Тяжёлая, как грех.
— Не жду я ничего, — буркнул он, но пошёл.
Притащил ящик. Внутри — штанга. Настоящая. Блины железные, гриф гладкий. И записка:
«Батя. Надо двигаться. Ты сильный. Ты у меня мужик. Качайся, не сиди, как пень. Твой сын».
Он глядел на штангу, как на инопланетчину. Сначала поругался — «дурь собачья!». Потом поглядел вокруг — никого. Подошёл. Поднял. Пот потёк. Сердце колотится, но не от злости — от жизни.
Так и повелось. По утрам — тишина, а во дворе штанга гремит. Курица шарахается, воробьи свистят, а Фёдор живой стоит. И думает: «А и правда. Мужик же я…»