— Ларисочка, дорогая, а давай-ка ты переоформишь свою машинку на меня, — произнесла Валентина Григорьевна, аккуратно расставляя тарелки на столе. — Я же пенсионерка, льготы получаю, налог на транспорт платить не буду. Сэкономим.
Лариса продолжала нарезать хлеб для ужина, не поднимая головы, потому что предчувствовала, что разговор принимает неожиданный оборот.
— Зачем вам моя машина, Валентина Григорьевна? — спросила она спокойно, откладывая нож и наконец посмотрев на свекровь.
— Да не машина мне нужна, милая, а экономия семейного бюджета, — пояснила пожилая женщина с таким видом, словно объясняла ребенку элементарные вещи. — Вы же с Сергеем оба ездите, а платить будете меньше.
Лариса медленно вытерла руки полотенцем, размышляя над тем, что машину она купила на деньги от продажи дачи, оставшейся после смерти дедушки, и никого об этом не спрашивала.
— Понимаете, это моя собственность, которую я приобрела на личные средства, — ответила она размеренно, стараясь не повышать голос.
Валентина Григорьевна вздохнула так театрально, что хотелось аплодировать её актёрскому мастерству.
— Ах, Лариса, ну какая же ты несговорчивая! В семье не должно быть понятий "моё" и "твоё", всё общее, всё для всех!
— Тогда давайте и вашу квартиру оформим на всех членов семьи, — предложила Лариса с невинным видом, наблюдая, как лицо свекрови мгновенно изменилось.
— Это совсем другое дело! — быстро возразила Валентина Григорьевна, нервно поправляя платок на голове. — Квартира — это недвижимость, серьёзная собственность, а машина... ну что машина, железяка обыкновенная.
Лариса усмехнулась, понимая, что логика у свекрови работает избирательно, причём исключительно в её пользу.
— Если машина такая незначительная вещь, зачем тогда её переоформлять? — поинтересовалась она.
В этот момент на кухню зашёл Сергей, который явно услышал часть разговора, судя по его напряжённому выражению лица.
— О чём спорите? — спросил он, поочерёдно глядя на жену и мать.
— Да вот твоя жена не хочет помочь семье сэкономить на налогах, — пожаловалась Валентина Григорьевна, умело изображая обиженную добродетель. — Я предложила оформить машину на меня, а она против.
Сергей почесал затылок, размышляя над ситуацией, и Лариса уже предугадывала, на чью сторону он встанет.
— Лар, а может, действительно стоит над этим подумать? — начал он осторожно. — Экономия всё-таки неплохая будет.
— Сергей, это моя машина, купленная на мои деньги, — напомнила Лариса, чувствуя, как раздражение начинает просачиваться в её голос.
— Ну да, но мы же семья, — продолжал муж, явно повторяя материнские аргументы. — И потом, я мужчина, логично было бы, если бы транспорт был оформлен на меня.
Лариса медленно повернулась к нему, изучая его лицо и задаваясь вопросом, когда он успел настолько проникнуться идеями своей матери.
— Логично? — переспросила она с нескрываемой иронией. — А твоя зарплатная карта тогда тоже должна быть общей, ведь мы семья?
— Это не одно и то же, — буркнул Сергей, отводя взгляд.
— Почему же? — настаивала Лариса, понимая, что попала в самую суть их двойных стандартов. — Если у нас всё общее, то должно быть общее абсолютно всё, а не только то, что принадлежит мне.
Валентина Григорьевна поспешно вмешалась в разговор, видя, что ситуация начинает выходить из-под её контроля.
— Лариса, милая, ты слишком принципиальная, — сказала она укоризненно. — Нужно быть мудрее, идти на компромиссы ради семейного благополучия.
— Странно, но когда речь заходит о вашей собственности, вы не готовы идти на компромиссы, — заметила Лариса, складывая нарезанный хлеб в корзинку.
Повисло неловкое молчание, которое Сергей попытался разрядить примирительным тоном.
— Лар, ну не будь такой упрямой, в конце концов, какая разница, на кого оформлена машина?
— Если нет разницы, тогда пусть остаётся на мне, — логично ответила Лариса.
Сергей поморщился, понимая, что попал в ловушку собственной аргументации.
— Хорошо, — сказал он после паузы, — если ты не хочешь идти навстречу семье, тогда я больше не буду пользоваться этой машиной, и мама тоже.
Лариса кивнула, удивляясь тому, как быстро её муж превратился в обиженного подростка.
— Прекрасно, я буду ездить одна, — согласилась она. — Кстати, тогда и бензин буду покупать только для себя, раз машина теперь исключительно моя.
Валентина Григорьевна возмущённо всплеснула руками, видимо, не ожидая такого поворота событий.
— Вот до чего дошло! — воскликнула она. — Невестка заставляет моего сына на автобусе ездить!
— Валентина Григорьевна, у вашего сына есть руки, ноги и голова, пусть сам зарабатывает себе на транспорт, — сказала Лариса спокойно, убирая посуду в шкаф.
***
На следующий день Сергей пришёл домой с работы в плохом настроении, потому что добираться на общественном транспорте оказалось не так романтично, как он предполагал.
— Слушай, может, всё-таки договоримся? — предложил он, стоя в дверях кухни. — Я не настаиваю на переоформлении, просто давай пользоваться машиной по-прежнему.
— Нет, — ответила Лариса, помешивая суп. — Вы с матерью решили, что раз я не иду на уступки, значит, машина только моя, вот пусть так и остаётся.
Сергей нахмурился, явно не ожидая, что жена воспримет его ультиматум настолько буквально.
— Ты же понимаешь, что это детский сад какой-то? — попробовал он апеллировать к её благоразумию.
— Конечно понимаю, — согласилась Лариса, не отрываясь от плиты. — Только инициатором этого детского сада была не я. А вот кому от этого только хуже – большой вопрос.
Прошла неделя, в течение которой Сергей ездил на работу на автобусе, жаловался на неудобства и косился на жену, когда она брала ключи от машины.
Валентина Григорьевна тоже не осталась в стороне, периодически вздыхая и бормоча что-то о неблагодарности и эгоизме современной молодёжи.
Наконец, в воскресный вечер Сергей не выдержал и заговорил снова.
— Лариса, мне кажется, нам нужно обсудить наши отношения в целом, — начал он серьёзно.
— Что именно тебя беспокоит? — поинтересовалась она, закрывая книгу, которую читала.
— Ну, видишь ли, технически мы живём в квартире моих родителей, — сказал он, стараясь говорить мягко, но угроза чувствовалась в каждой фразе.
Лариса окончательно поняла, что разговор ведётся не с позиции любви, а с позиции силы.
— И что ты хочешь этим сказать? — спросила она ровным голосом.
— Ничего особенного, просто если ты считаешь, что у каждого должна быть своя собственность, может, стоит подумать о том, что ты живешь в чужой квартире, — ответил Сергей, не глядя ей в глаза.
Лариса медленно кивнула, размышляя над тем, что муж, который ещё недавно говорил о семейном единстве, теперь угрожает ей выселением.
— Спасибо за откровенность, — сказала она спокойно. — Теперь я точно знаю, что думать и как поступать дальше.
***
На следующий день Лариса начала искать съёмную квартиру, понимая, что жить с людьми, которые видят в ней только источник уступок и компромиссов, больше невозможно.
Когда вечером Сергей пришел домой с работы, то застал жену за сбором вещей. Он растерянно спросил:
— Ты что делаешь?
— То, что ты мне посоветовал, — ответила Лариса, складывая одежду в чемодан. — Размышляю о том, что живу в чужой квартире, из которой меня могут выгнать в любой момент.
Сергей попытался остановить её, уверяя, что всё можно обсудить и решить, но Лариса уже поняла главное: в этой семье её мнение имеет значение только тогда, когда оно совпадает с мнением Валентины Григорьевны.
А значит, самое время найти место, где её мнение будет иметь значение всегда.
Спасибо, что читаете мои рассказы.
Особая благодарность за Ваши лайки и подписку на канал!
Вам понравится: