Глава 1. Заколдованные книги
Глава 2. Исчезновение Золушки
Свет книги поглотил Амалию, и она на мгновение потеряла почву под ногами. Её словно унесло ветром, прохладным и пыльным, будто ввысь поднимались тысячи забытых страниц. Когда она приземлилась, то почувствовала под ногами холодный камень.
Она оказалась в старом доме.
Воздух был тяжёлый, пахнущий золой и несбывшимися мечтами. Комната, где она стояла, когда-то, возможно, была уютной. Но теперь стены потемнели от копоти, окна были закрыты досками, а угли в очаге едва тлели. Паутина свисала с потолка, как забытые строчки.
Шорох.
Амалия выглянула в коридор. Из-за приоткрытой двери доносился тихий плач. Она подошла, осторожно толкнула дверь.
В комнате, на полу возле камина, сидела Золушка.
Но не такая, какой её помнила Амалия. Не светлая, добрая и полная надежды. Её волосы были всклочены, платье — серым от пыли, а лицо скрывалось в руках.
— Золушка?.. — шепнула Амалия.
Девушка резко подняла голову. В глазах — испуг.
— Ты кто? Мачеха запретила мне разговаривать с кем-то… особенно с теми, кто приходит из книг.
Амалия замерла.
— Ты знаешь, что ты в книге?
Золушка кивнула слабо.
— Раньше всё было… ярче. Добрая фея, бал, принц… Но однажды страницы потемнели. Словно кто-то вычеркнул волшебство. Теперь вместо феи — тишина. А принц... — она горько усмехнулась — …принц обручён с Аделиной. Сестрой. Мачеха говорит, что так и было всегда.
Амалия опустилась рядом.
— Нет. Это ложь. Кто-то изменил твою историю. Но я здесь, чтобы вернуть всё на свои места.
В этот момент дверь внизу захлопнулась. Глухие шаги — тяжёлые, размеренные — зазвучали в коридоре.
— Мачеха! — испуганно прошептала Золушка. — Прячься!
Амалия юркнула за занавеску, но когда её рука коснулась пола, она вдруг почувствовала что-то холодное и гладкое. Маленький кулон — в форме слезинки, из прозрачного хрусталя.
Он тихо засиял.
И вместе с этим в голове Амалии прозвучал голос:
«Ты нашла Искру Воспоминания. С её помощью можно пробудить забытое.»
Скрип двери. В комнату вошла мачеха. Её глаза были странными — не человеческими. Зрачки вытянуты, как у хищника. Лицо было натянуто маской любезности, за которой скрывалась угроза.
— Что здесь за шепот? — произнесла она. — Кто-то пришёл… кто-то мешает сюжету?
Она посмотрела в сторону Амалии — прямо сквозь занавеску.
— Покажись, странник.
Амалия вышла. В её ладони лежал кулон, свет которого становился всё ярче.
— Я пришла, чтобы вернуть настоящую Золушку.
Мачеха рассмеялась. Смех был сухим, чужим.
— Эта история давно переписана. Добро больше никому не нужно. Люди любят, когда побеждают хитрость и власть. Так проще.
— Не все, — твёрдо сказала Амалия. — Я — не люблю. И я верю, что Золушка всё вспомнит.
Она подошла к Золушке и вложила кулон в её руку.
— Вспомни.
Кулон вспыхнул. Яркий свет наполнил комнату, пробившись даже сквозь грязные окна. Мачеха зашипела, прикрывая лицо.
А Золушка открыла глаза.
И в них отразились свет, слёзы и память.
— Я… я помню! Бал, платье из света… крёстная… Это она отправила меня на бал! — воскликнула она. — Это всё было! Это моё!
На улице громыхнуло. Ветер ворвался в комнату. И прямо перед дверью остановилась карета из звёздной пыли — без лошадей, но сияющая.
Голос — теперь добрый, знакомый — зазвучал снаружи:
— Время идти, Золушка. Бал всё ещё ждёт тебя.
Золушка посмотрела на Амалию.
— Спасибо. Я вернусь. Я… стану собой.
Она выбежала. Мачеха рванулась следом, но закричала — её тело начало рассыпаться в пепел. Сила, искажавшая сказку, рушилась.
Комната потускнела. Золушка исчезла в сиянии, а свет от кареты растворился в небе.
Осталась только тишина и… пепельное перо.
Оно закружилось и опустилось к ногам Амалии, превращаясь в новую строку на полуразрушенной странице:
«Красная Шапочка — искажена. Волк царит. Бабушка исчезла.»
Амалия вздохнула и подняла следующую книгу.
— Я иду.