— Так вот, это правда

— Так вот, это правда. Мы действительно встречались. Но не по той причине, которую вы могли подумать.

Она открыла конверт и достала несколько фотографий. На них была запечатлена их встреча со Степановым у клуба, но снимки были сделаны с разных точек и под разными углами.

— Степанов пришел ко мне три дня назад. Предложил деньги — довольно большие деньги — за информацию о вас. О том, как вы проводите расследование, с кем разговариваете, что обнаружили. Он хотел знать ваше расписание, ваши привычки, слабые места.

Иван Петрович почувствовал, как внутри все сжимается от предательства, но Зинаида продолжала:

— Я сказала ему, что подумаю. Попросила время до вечера. А сама... сама попросила знакомого фотографа заснять нашу встречу. Втайне от Степанова. Мне показалось подозрительным, что он так интересуется вами.

Она протянула ему фотографии. На них действительно было видно, что Зинаида выглядит напряженной, а не заговорщицки настроенной. Ее поза, выражение лица — все говорило о дискомфорте.

— Когда мы встретились вечером, я дала ему понять, что не буду сотрудничать. Сказала, что считаю вас порядочным человеком и не собираюсь помогать в травле. Он... он очень рассердился.

— Что именно он сказал?

— Что люди, которые отказываются от разумных предложений, иногда сталкиваются с неразумными последствиями. И что информацию о вас он получит так или иначе, с моей помощью или без нее.

Иван Петрович изучал фотографии. На одной из них было видно, как Степанов сует Зинаиде в руки конверт, а она отталкивает его.

— Зачем вы мне не сказали об этом сразу?

Зинаида опустила глаза.

— Потому что боялась. И потому что... потому что мне было стыдно. Стыдно, что он подумал, будто я способна на такую подлость. Стыдно, что я вообще согласилась с ним встретиться, вместо того чтобы сразу послать его подальше.

— Но вы же сделали правильно. Отказались от его предложения и даже собрали доказательства его попытки подкупа.

— Да, но... — ее голос дрогнул. — Но есть еще кое-что. То, что я должна вам сказать, и от чего мне еще страшнее.

Иван Петрович ждал, чувствуя, как напряжение в комнате растет.

— Я... я влюбилась в вас, Иван Петрович.

Слова повисли в воздухе, как громовой раскат. Зинаида сидела с опущенной головой, сжимая руки в замке.

— Это началось еще до всей этой истории с водой. Я наблюдала за тем, как вы ухаживаете за своим садом, как бережно относитесь к каждому растению. Видела, с какой любовью вы обустраивали тот уголок с розами — я поняла, что это память о вашем сыне. И мне стало... мне стало больно за вас. Больно от того, как вы страдаете в одиночестве.

Иван Петрович сидел молча, не зная, что сказать. Признание Зинаиды застало его врасплох, хотя он и раньше замечал в ее поведении что-то особенное.

— А потом началось это расследование, и я увидела вас другим. Не сломленным горем человеком, а сильным, принципиальным, готовым бороться за справедливость. И поняла, что мои чувства стали еще глубже.

Она подняла на него глаза, полные слез.

— Когда Степанов предложил мне деньги за информацию о вас, я испытала такую ярость... Как он смел думать, что я способна предать человека, которого... которого полюбила.

Иван Петрович протянул руку и накрыл ее ладонь своей.

— Зинаида Михайловна...

— Я знаю, что у вас есть жена. Знаю, что вы переживаете тяжелое время. Я не жду от вас ничего. Просто... просто не могла больше молчать. Особенно после того, что случилось ночью с вашим сараем.

— А что вы имели в виду утром, когда сказали, что знаете, кто это сделал?

Зинаида вздохнула.

— У меня нет прямых доказательств. Но после разговора со Степановым я стала обращать внимание на то, что происходит в СНТ. И заметила, что Федор Семенович очень часто куда-то ездит на своей машине. Причем поздно вечером или рано утром. А вчера около полуночи я видела, как он проехал мимо моего дома в сторону вашего участка.