Он зашёл в вагон ещё в Волгограде — не шатаясь, не громко, но с тем самым выражением лица, которое у проводников называется просто: «понаехали». Плацкарт уже ехал давно, все были более-менее в состоянии смирения: кто ел, кто спал, кто спорил с мужем по телефону шепотом. А тут — новый пассажир. Со спиртом в глазах и весельем в походке.
Сначала он был тёплым, как чайник после кипятка. Пару раз рассмеялся, шутку сказал, чем-то хрустнул. Устроился на верхней боковой полке, закинул сумку и достал... Ну, конечно. Маленькую пластиковую бутылку. И пластиковый стаканчик. Всё как по инструкции.
Пока поезд трясся между станциями, он пил — незаметно, но явно. А потом началось.
— Ну что, граждане, давайте знакомиться! Чё, все в домике? — громко произнёс он, перегнувшись с верхней полки вниз.
Никто не ответил.
— Ты! — показал он на мужчину с ноутбуком. — Ты чё такой серьёзный? Работаешь? Отдохни. Жизнь одна!
Мужчина посмотрел на него через очки, потом снова в экран.
— Не мешайте, пожалуйста.
— Эээ! Я ж по-доброму. Ты чё сразу — «не мешайте»? Может, я тебе мудрость хочу сказать!
Сидевшая рядом женщина напряглась, придвинула сумку поближе. Я наблюдала за ним — из-за стола. Он пересел с верхней полки на край нижней, не своей. Проводник уже где-то спал, и шум по вагону шёл, как волна от брошенного камня.
— А ты чё такая хмурая? — вдруг сказал он молодой девушке через проход. — Я б тебе улыбку подарил, да карман пустой!
— Пожалуйста, — сказала она, — не надо ко мне обращаться.
— Эээ, чё сразу «не надо»? Люди добрее быть должны. Я ж не пристаю. Я шучу. Это называется общение!
Кто-то с верхней полки буркнул:
— Общение — это когда оба хотят разговаривать. А не ты один.
— О-о-о, поехали! Нашёлся тут... психолог.
— Ты выпил — и теперь начинаешь задирать всех, — сказала я спокойно. — Лучше успокойся.
Он повернулся ко мне, будто только сейчас заметил.
— А ты кто? Глава поезда?
— Нет. Просто человек, который хочет доехать спокойно. Как и все остальные.
— Да вы все тут какие-то... как из картона. Я же не буяню. Я культурно! Без мата! Без драк!
— Пока, — вставил кто-то тихо.
— Да чё «пока»?! Я тут билеты покупал, как и вы! Мне теперь что, молчать всю дорогу? Вас слушать, как вы шепчетесь?
— Нам не мешают шёпоты. Нам мешаешь ты, — сказала женщина с платком, которая до этого молчала. — Тебя слышно на весь вагон. Уже полчаса.
Он замер.
— А вы чё все на меня ополчились?
— Потому что ты мешаешь. Люди хотят ехать, а не доказывать тебе, что ты громкий.
Он немного потупился. Потом снова — выпендрёжная улыбка:
— Ну всё, всё. Спокойно. Я понял. Молчать — так молчать.
Он вернулся на верхнюю полку. Посидел. Снова достал бутылку. Сделал глоток. Но уже тише. И без разговоров.
Спокойствие наступило не сразу. Только минут через двадцать. И то — хрупкое. Как стекло.
Но поезд ехал. И никто больше не заставлял улыбаться по приказу.