Когда речь заходит о герцоге Сассекском, публика делится на два лагеря: одни восторженно внимают каждому его признанию, другие скептически проверяют календарь на предмет Новолуния в созвездии “Обиженных”.
В последние годы Гарри то и дело открывает миру свои травмы, страхи, психотерапевтические находки и новые прозрения.
Не проходит и пары месяцев без свежей цитаты: то он стал наконец “по-настоящему собой”, то ощутил “безграничный ужас” под вспышками папарацци, то опять благополучно вернулся к “миссии помогать миру”.
Но давайте по порядку.
Казалось бы, кого ещё угораздит родиться в золочёных палатах, но страдать от агорафобии — страха покинуть дом или оказаться в толпе? Тут ирония судьбы, граничащая с анекдотом: ведь принц Гарри — человек едва ли не самого публичного статуса в Европе.
В своей автобиографии “Запасной” Гарри признаётся: да, страдал. География страха — дворцы, поле для поло и, конечно, лимузины королевской семьи. Причём делится этим не только с миром, но и с братом Уильямом. Правда, тот, судя по всему, если и прочувствовал момент тревоги младшего, то немного не понял глубины драмы: поддержка ограничилась шутками и укоризненными взглядами в зеркало заднего вида.
“Мы ехали на матч по поло. Я потел, краснел, а Вилли, сидя спереди, ловил каждое моё движение… и, откровенно говоря, смеялся над этой ‘паникой королевских масштабов’”, — делится Гарри.
Яростная честность — будто бы игра на опережение: объявить о своей уязвимости раньше, чем кто-то начнёт шептаться о твоей “странности”. Казалось бы, с каждым годом Гарри всё больше пропитывается искренностью. Или всё же… “искренностью” в ковычках?
Гарри не остановился на одной агорафобии. В 2021 году, сидя напротив Опры в сверхудобном кресле, он добавляет новые штрихи к портрету страдальца по жизни. Панические атаки, постоянная тревожность, душный костюм и галстук — всё, что сопутствует “роль принца на сцене”.
“Каждый раз, надевая костюм… я думал: ‘ну, поехали’ — и буквально обливался потом. Режим бегства включался ещё дома”.
Может ли потомственный аристократ с армейским прошлым, летающий на вертолёте, правда бояться толпы и отвечать на вопросы журналистов?
Но Гарри ведёт свою линию упрямо. К 28 годам, по его словам, жизнь превратилась в унылый театр тревог.
“Я сходил с ума”, — признаётся он миру.
И тут появляется она — Меган Маркл: “женщина мечты”, а заодно инструмент к выздоровлению.
Гарри вспоминает, что сколько бы он ни обращался к специалистам, новое дыхание появилось только с ней. Мол, если бы не занялся терапией, потерял бы самую важную женщину в своей жизни.
Наконец, к 2024 году принц с улыбкой говорит о новых перспективах, 40 лет празднует с гордостью, терапевты в прошлом, миссия — в настоящем, дети — в резюме как главный плюс “отцовства”.
“Став отцом двух невероятно добрых и весёлых детей, я по-новому взглянул на жизнь. Быть отцом — одно из величайших удовольствий… это только придаёт мне сил сделать этот мир лучше!”
В этой фразе слышится одновременно искренняя радость и лёгкая тень , если уж ты принц, то и дети у тебя не просто “дети”, а вполне себе причина для триумфа и аплодисментов.
Можно ли поверить в полное выздоровление Гарри?
На публике, конечно, он выглядит свежо, улыбается, жмёт руки, иногда даже импровизирует. Но стоит почитать интервью — и вновь звучит знакомое: “прошлые тревоги”, “призраки маминого ухода”, “Испытания славой”.
Скептик всё равно спросит:
— Может, это очередной раунд игры в откровенность по-королевски?
— Или, всё-таки, призыв к сочувствию и поддержке, который так нравится медиа?
— Почему столько интервью — если реально хочется тишины и лечения?
Впрочем, тут не поспоришь: если уж делиться страхами, то впридачу к принцу положено рассказать о терапии, о новых друзьях, о почётных детях и о том, что “миссия теперь — быть хорошим, несмотря на наследство”.
А если серьёзно…
Проблемы ментального здоровья — и правда не предмет для насмешек. Гарри вывел эту тему на новый уровень публичности. Но для многих всё же остаётся загадкой: исцелился он или просто открыл новый формат монаршего дневника в стиле “страдал, страдаю, обещаю вылечиться”?
Один факт неоспорим: такие откровения давно стали фирменным стилем Гарри — аудитория читает, сопереживает, кивает… и ждёт новых откровений.