Стёпа всегда стремился быть лучшим во всём. Глядя на своих родителей, перманентно едва сводящих концы с концами, на старшую сестру-неудачницу, он мечтал прожить ДРУГУЮ ЖИЗНЬ. Что угодно и как угодно, но не так, как они.
Трудяга-батя, о золотых руках которого ходили легенды, не смог стать для Стёпы авторитетом. Он мог починить что угодно с закрытыми глазами. Вот только на заводе ему платили копейки. А те, для кого он в свободное от работы время творил чудеса этими самыми золотыми руками, были нищебродами. Такими же, как и Стёпины родители. Платить деньгами они не могли, да отец и не взял бы. Постеснялся. В итоге, все как один расплачивались спиртосодержащими жидкостями. Ими же и отмечали чудесную починку и батин талант вместе с мастером.
Мать Стёпа жалел. Вечно куда-то спешащая женщина с потухшими глазами. Стёпа вглядывался в её лицо и пытался вспомнить его улыбающимся. Она не улыбалась. Разрывалась между двумя работами. Просыпалась в 5 утра, чтобы приготовить еду на целый день.
Некоторое время в памяти Стёпы хранились воспоминания детства о Счастье, самом настоящем и почти волшебном.
… Дома царит полумрак, но возле родительской кровати ярко горит старый бра, доставшийся в наследство от бабушки. Мама читает историю о разбойнике Грабше. Стёпа и Сонька прижались к ней и слушают, затаив дыхание.
- Да разве я одна справлюсь с такой уборкой? – удивилась она. Давайте-ка вместе.
И она сунула в его ручищи веник и совок и заставила вымести из пещеры все обглоданные кости и помёт летучих мышей. Потом велела ему сметать со стен паутину, выгребать сено, драить стол и чистить котёл, повесить полку на стену, вынести целую гору золы из очага, а потом натаскать из ручья двенадцать вёдер воды и вылить её на пол….
Стёпа и Сонька представляли, как огромным и страшным разбойником командует маленькая Олли, и заливались от хохота. Мама делает вид, что сердится:
- Вы будете слушать, что было дальше?
Но дети не могут остановиться, и вот уже мама присоединяется к ним. Они хохочут все втроём.
Счастливых моментов, в которых бы присутствовал папа, Стёпа не помнил. Отец возвращался домой, когда дети уже спали.
Со временем те вечера с мамой Стёпа стал забывать. Он мог описать их словами, но картинку вспомнить уже не мог. Ни мамин запах, ни смех, ни щекотание её волос. Всё это заволокло туманом, и в какой-то момент Стёпа перестал пытаться вспомнить.
Соня росла исполнительной, но медлительной и неуклюжей. Училась плохо. Период подростковой угловатости прошёл, но прекрасной царевны-Лебедь из неё тоже не получилось. Так и осталась гадким утёнком. После девятого класса кое-как поступила в медучилище. Кавалеров у неё не было. Поэтому накануне последнего года учёбы, когда за ней попытался ухаживать сосед-толстяк, который был на три года старше её, Соня не стала долго раздумывать.
Бросилась в отношения с головой. А ведь до этого собиралась продолжить учёбу и поступить в мединститут. Даже когда начала встречаться с соседом, продолжала зубрить химию и биологию. С её упорством точно поступила бы. Но вдруг забеременела. И всё закрутилось.
Быстро поженились. Соня перебралась жить к мужу. Выпускные экзамены сдавала уже с огромным животом. Стёпе сказали, что будет девочка. Но глядя на раздутый живот сестры, он думал, что произошла ошибка, и детей будет как минимум трое.
Все эти события разворачивались перед Стёпиными глазами как длинный и неинтересный фильм. Ему тогда было 14. Он ещё многого не понимал, но как будто знал наперёд, что ничего хорошего в жизни Сони больше не произойдёт, как бы она не старалась. Так и вышло.
Сонькин муж-толстяк работал барменом в местной пивнушке. С 12 до 12 он торчал за стойкой бара и разливал пиво. Домой возвращался ближе к часу ночи и ложился спать. В начале двенадцатого просыпался и снова тащился в бар.
Сонька оставалась со своим животом, а потом дочкой, один на один. Вернее, была ещё соседова мама. Но она интереса к невестке и внучке не проявляла. Жила своей жизнью в соседней комнате. Дома бывала редко. Часто ходила в гости к подругам, вместе с ними посещала театры и музеи. А если оставалась дома, то смотрела телевизор у себя в комнате. На кухню выходила, когда оттуда уходила Сонька.
Наверное поэтому Соня больше времени стала проводить дома. Стёпу это почти не раздражало. Маленькая Тоня была шумной и улыбчивой, Стёпу называла Тёпой и использовала каждую возможность, чтобы проникнуть в его комнату. Стёпе было с ней почти интересно, но он интуитивно чувствовал, что не нужно позволять Тоне привыкнуть к нему. Задерживаться дома Стёпа не собирался.
В плане успеваемости он был одним из лучших в классе. Круглый отличник. Если не мог понять что-то, просто зазубривал материал. Учителя Стёпу любили и пророчили ему прекрасное будущее.
Последний год в школе пролетел быстро. Он почти всё время учился. Чтобы не сойти с ума, выходил в ближайший сквер на пробежку. У ребят в классе давно были подружки. Стёпе было не до этого. Спасибо Соньке, показала своим примером, к чему приводит вся эта ерунда.
Следующие 6 лет пролетели ещё быстрее. Поступление в Бауманку, переезд в Москву, жизнь в общаге и вечная зубрёжка. И опять он в числе лучших.
С будущей женой познакомился на первой работе. Самая красивая девушка на этаже. Все мужики отдела проектирования липли к ней, как мухи к банке с вареньем. Не сказать, чтобы она вызывала в нём особые чувства. Наверное, просто сыграла уже ставшая привычной жажда быть первым.
Стёпа выбрал беспроигрышную стратегию. Сначала долго делал вид, что не замечает, а потом, когда подвернулся правильный момент, пошёл ва-банк. Настя не устояла. Высокий, мускулистый, молчаливый Стёпа, не проработав после вуза и двух лет, зарекомендовал себя как крайне трудолюбивый и очень талантливый архитектор. Его явно выделял шеф, и уже неоднократно намекал на общем собрании, что «почти определился со своим техническим замом».
Полгода ухаживаний, и Стёпа перебрался из съёмной однушки в сталинскую двушку на берегу Москвы-реки. Насте её купили родители. Подарили в день защиты диплома. Тонкий намёк на то, что пора стать взрослой и жить отдельно. Так называла этот подарок сама Настя. Родители же нашли связи и помогли устроиться на хорошую работу по специальности.
Семейная жизнь Стёпе понравилась, но счастливым не сделала. Он старался быть хорошим мужем, Настя тоже явно старалась. Вот только чего-то не хватало.
На работе каждый был занят своим делом. Вместе ходили на обед и иногда пили кофе у Стёпы в кабинете. Домой ехали вместе, вместе готовили ужин, потом либо шли на прогулку, либо смотрели фильм. Ночью тоже всё было хорошо. Вот только Стёпа начал ловить себя на мысли о том, что его раздражают разговоры с женой. Хотелось, чтобы она больше молчала. Настя же болтала обо всём на свете. Ей хотелось этих разговоров.
Карьера Стёпу радовала, но успех воспринимался им как закономерный. Он так привык отдавать всего себя сначала учёбе, а потом работе, что иного и быть не могло.
Проработав 4 года, получил предложение от известной фирмы. Перешёл, почти не задумываясь, увеличив зарплату почти вдвое.
С Настей они притёрлись друг к другу идеально. Он научился со временем не слушать её. Улыбался, поддакивал, при этом пропускал процентов 70 из того, что она ему говорила. Она этого не замечала, или делала вид, что не замечает.
Жизнь стала налаженной и предсказуемой, но появилась проблема. Настя хотела ребёнка. Сначала она намекала, а потом стала поднимать эту тему всё чаще и чаще. Сказала, что не видит развития их отношений. Что сейчас самое время. Что не понимает, почему он об этом не задумывается.
Сначала Стёпа угрюмо отмалчивался, но потом смирился. Решил, что один ребёнок не помешает. Стали готовиться, и очень скоро Настя забеременела.
В положенный срок родился здоровый мальчик. Настя была не седьмом небе от счастья. Стёпа смотрел на сына с удивлением и интересом. Никакого трепета не почувствовал. Ну сын, ну родился. Хорошо, что здоровый. Проблем будет меньше. Жена предложила назвать его Иваном в честь своего дедушки. Стёпа не сопротивлялся. Ему было всё равно.
Все рассказы знакомых о том, что рождение ребёнка переворачивает жизнь с ног на голову, оказались пустышкой. Жизнь Стёпы не изменилась. Он всё также вкалывал на работе, всё также изучал литературу в целях самообразования перед сном, всё также хорошо высыпался.
То ли Ваня был спокойным ребёнком, то ли Стёпа выработал с годами идеальную помехоустойчивость. Настя с ребёнком справлялась сама, Стёпу ни о чём не просила, а он помощь не предлагал. Плач сына пропускал мимо ушей, как и болтовню жены.
Если бы у Стёпы спросили, он не смог бы ответить. У него не было ответа, как так могло выйти, что его такая хорошая жизнь превратилась в неинтересное кино. Кажется, он уже видел такое когда-то давно с Соней в главной роли. Он попытался проанализировать, что сделал не так, но не понимал.
В поисках ответа посмотрел на жену. Посмотрел на неё и понял, что уже сто лет не делал этого. Смотрел и не узнавал. Видел чужого человека, который почему то стал частью жизни. Заглянул в её глаза и вздрогнул. Они были копией глаз его матери. Такие же пустые и потухшие. Стёпа замер. Он начал вспоминать, когда видел улыбку на лице жены и не смог вспомнить. Либо она давно не улыбалась, либо он перестал выделять её лицо из интерьера хорошо обставленной квартиры. И тут на Стёпу нахлынули воспоминания из детства. Мягкий свет, запах и теплота мамы, дыхание Сони… Это было так странно и неуместно сейчас, что Стёпа замер.
Через год Стёпа погиб, прыгая с парашютом. Это стало его последним увлечением и достижением. Он совершил множество прыжков в разных местах страны. Во время 34-го прыжка парашют не раскрылся. Провели расследование. Согласно выводам проводившего его комиссии, парашют был полностью исправен. Стёпа просто не стал раскрывать его.