Елена сидела в душной нотариальной конторе, вертя в руках носовой платок. Запах старых бумаг и кожаных переплетов напоминал о детстве, когда отец брал её с собой в библиотеку. Теперь его не было уже неделю, а боль от потери всё ещё резала где-то под рёбрами.
— Где же Олег? — спросила она у нотариуса, поглядывая на часы. — Мы же договаривались на три.
Нотариус, пожилая женщина в строгих очках, терпеливо перебирала документы.
— Подождём ещё десять минут, — ответила она спокойно. — Все наследники должны присутствовать.
Дверь распахнулась с грохотом, и в кабинет ворвался Олег. Волосы растрепаны, рубашка помята, от него пахло табаком и чем-то ещё — то ли пивом, то ли одеколоном.
— Извините за опоздание, — бросил он небрежно, плюхаясь на стул рядом с сестрой. Даже не поздоровался с ней.
Елена сжала губы. После похорон они почти не разговаривали. Олег сразу же уехал к себе в город, оставив её одну разбирать отцовские вещи, решать вопросы с поминками. Словно его это не касалось.
— Итак, — начала нотариус, надевая очки. — Завещание составлено в присутствии двух свидетелей, заверено должным образом. Согласно воле покойного Михаила Петровича Комарова, всё имущество...
— Стойте, — перебил Олег, поднимая руку. — У меня есть кое-что важное.
Елена повернулась к брату, удивлённо приподняв брови. Что ещё за театр?
— Дело в том, — продолжил Олег, доставая из кармана сложенный лист, — что это завещание не имеет силы. Мать всё переписала на меня.
Слова упали в тишину, как камни в пруд. Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Что ты несёшь? — выдохнула она. — Мама умерла три года назад. Какое ещё завещание?
Олег развернул бумагу и положил на стол перед нотариусом.
— Вот, смотрите сами. Мама переписала на меня дом, дачу, все сбережения. Оно датировано позже отцовского.
Нотариус взяла документ, внимательно изучила печати, подписи. Лицо у неё стало озабоченным.
— Нина Андреевна, — обратилась она к Елене, — вы знали о существовании этого завещания?
— Конечно, нет! — Елена вскочила с места. — Олег, ты с ума сошёл? Откуда у тебя это?
Брат откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. В глазах мелькнуло что-то противное — то ли торжество, то ли злорадство.
— Мама дала мне его перед смертью. Сказала, что ты и так получишь квартиру от отца, а мне нужно помочь. У меня же семья, дети.
— Врёшь! — голос Елены сорвался на крик. — Мама никогда бы так не поступила! Она нас одинаково любила!
— Любила-то любила, но понимала, кому что нужнее, — пожал плечами Олег. — Тебе что, квартиры мало? Ты же одна живёшь.
Елена опустилась на стул. Голова кружилась. Неужели всё правда? Неужели мать действительно составила другое завещание и скрыла это от неё?
— Документ выглядит подлинным, — сказала нотариус осторожно. — Но мне потребуется время для проверки. Почерковедческая экспертиза, сверка с базой данных...
— Проверяйте сколько угодно, — махнул рукой Олег. — Я никуда не тороплюсь.
Елена молчала. Она вспоминала последние месяцы маминой жизни. Мать лежала в больнице, слабела с каждым днём. Елена приезжала каждый вечер после работы, сидела у постели, читала книжки, кормила с ложечки. А Олег появлялся редко, всегда с оправданиями: работа, дети, жена болеет.
— Мам, — шептала тогда мать, сжимая её руку своими тонкими пальцами, — ты у меня такая хорошая. Что бы я без тебя делала?
И вот теперь выясняется, что она всё отписала Олегу? Этого не могло быть.
На улице Елена шла медленно, не разбирая дороги. Олег догнал её у автобусной остановки.
— Лен, не дуйся, — сказал он, хватая за рукав. — Подумаешь, дом достанется мне. Ты же не собираешься там жить. Тебе что, городская квартира не нравится?
Елена резко обернулась. В глазах стояли слёзы.
— Дело не в доме, Олег. Дело в том, что ты врёшь. Мама никогда бы не сделала такого втайне от меня.
— А вот и сделала, — усмехнулся он. — Может, наконец поймёшь, кого она больше любила.
Елена отшатнулась, словно он ударил её.
— Ты же мой брат, — прошептала она. — Как ты можешь?
— Брат-то брат, но бизнес есть бизнес, — ответил Олег и пошёл к своей машине.
Дома Елена долго сидела на кухне, глядя в окно. Дождь стучал по стеклу, на душе было серо и пусто. Она достала старый фотоальбом, начала листать страницы. Вот она и Олег маленькие, строят песочные замки на даче. Вот семейный ужин в родительском доме — мама накрывает на стол, отец читает газету, они с братом спорят из-за пульта от телевизора.
Когда же всё испортилось? Когда Олег стал таким жадным, таким чужим?
Елена вспомнила, как пять лет назад он просил у отца денег на новую машину. Отец дал, хотя самому было трудно — пенсия маленькая, лекарства дорогие. Потом просил ещё — на ремонт в квартире, на отпуск с семьёй. Отец не отказывал, но Елена видела, как ему тяжело.
— Он же сын, — говорил отец, когда она пыталась возражать. — Что поделаешь, у него семья большая.
А потом началась мамина болезнь. Операция, лекарства, сиделки — всё стоило денег. Олег исчез. Говорил, что работает на двух работах, времени нет, но денег на лечение не дал ни копейки. Всё тянула Елена на своих плечах.
Телефон зазвонил, вырвав её из воспоминаний. Звонила Тамара Ивановна, соседка родителей.
— Леночка, дорогая, — послышался взволнованный голос, — я тут подумала... После похорон ты спрашивала, не видела ли я, чтобы Олег приезжал к маме в последние месяцы.
— Да, помню.
— Так вот, я вспомнила. Он приезжал как-то зимой, когда мамы твоей в больнице не было. Долго в доме копался, коробки какие-то выносил. Я тогда подумала — может, мама попросила что-то привезти ей.
Елена выпрямилась.
— Коробки? Какие коробки?
— Ну не знаю, обычные такие, картонные. Штуки три-четыре было. В машину складывал.
— Тамара Ивановна, а вы не помните, когда это было? Точнее?
— Ой, дочка, память уже не та. Но снега много было, это уж точно. Наверное, в феврале.
Елена повесила трубку и задумалась. Февраль — мама тогда лежала в больнице после второй операции. О чём мог копаться Олег в доме? И что за коробки он вывозил?
На следующий день она поехала в родительский дом. Ключи у неё были — отец дал ещё при жизни, на всякий случай. Дом встретил её тишиной и запахом старых яблок. На кухне всё стояло так, как было при родителях — мамины горшки с геранью на подоконнике, отцовская кружка на столе.
Елена начала осматривать комнаты. В спальне родителей порядок, в гостиной тоже. Но в отцовском кабинете что-то было не так. Письменный стол, который всегда содержался в идеальном порядке, выглядел каким-то пустым. Елена открыла ящики — многие были совсем пустые.
Она помнила, что отец хранил здесь все важные документы: свидетельства о рождении, браке, документы на дом, страховые полисы. Где всё это?
В нижнем ящике она нашла несколько старых фотографий и блокнот с телефонами. Листая блокнот, наткнулась на запись: «Нотариус Петрова А. Н. — составление завещания». Дата — февраль прошлого года.
Сердце забилось быстрее. Елена достала телефон и набрала номер.
— Алевтина Николаевна? Это Елена Комарова, дочь Михаила Петровича. У меня к вам вопрос...
— Конечно, помню вашего отца, — отозвалась нотариус. — Что случилось?
— Вы не составляли завещание для моей матери? Нины Андреевны Комаровой?
На том конце линии повисла пауза.
— Нет, с вашей матерью я не работала. Только с отцом встречалась, когда он завещание составлял.
— А он не упоминал о каком-то другом завещании? От мамы?
— Нет, что вы. Он говорил, что жена никаких завещаний не оставляла. Всё имущество было записано на него, поэтому он и решил составить завещание, чтобы между детьми поровну поделить.
Елена почувствовала, как что-то сжалось в груди.
— Спасибо вам большое.
Значит, отец точно знал, что никакого маминого завещания нет. Тогда откуда у Олега этот документ?
Она ещё раз обыскала дом, но ничего интересного не нашла. Зато во дворе, возле сарая, обнаружила обгоревшие остатки бумаг. Кто-то жёг здесь документы. Среди пепла попадались обрывки с печатями, кусочки фотографий.
Вечером Елена сидела дома и думала. Картина складывалась неприятная. Олег явно что-то скрывал. Но как доказать, что завещание подделка?
Утром она пошла в ту нотариальную контору, где вчера был зачитан отцовский завещание.
— Нина Ефимовна, — обратилась она к нотариусу, — я хочу подать заявление о проведении экспертизы этого завещания.
— Конечно, это ваше право. Но учтите — экспертиза платная, и если завещание окажется подлинным, расходы лягут на вас.
— Я готова, — твёрдо сказала Елена.
Олег позвонил вечером. Голос у него был недовольный.
— Лена, что за игры? Зачем экспертизу заказала?
— А ты откуда знаешь?
— Нотариус позвонила, предупредила. Думаешь, денег у тебя лишних много?
— Мне не жалко денег на правду, — ответила Елена.
— Правда? — рассмеялся Олег. — Правда в том, что мама меня больше любила. Смирись с этим.
— Мама любила нас одинаково. А вот ты её предал.
— Что значит предал?
— Когда она болела, ты исчез. Ни разу толком не навестил, денег на лечение не дал. А теперь ещё и завещание поддельное принёс.
— Оно не поддельное! — рявкнул Олег. — И вообще, не твоё дело, как я с мамой общался!
— Моё. Потому что я тебе не верю.
Олег швырнул трубку. Елена осталась одна со своими мыслями и сомнениями.
Экспертиза длилась две недели. Елена каждый день ждала результатов, нервничала, плохо спала. Наконец позвонила нотариус.
— Нина Андреевна, приезжайте. Есть результаты.
В кабинете нотариуса Елена села напротив женщины и приготовилась к худшему.
— Завещание поддельное, — сказала нотариус без предисловий. — Почерк имитирован, но неточно. Кроме того, печать нотариуса, который якобы заверял документ, не соответствует образцам того времени.
Елена закрыла глаза. Смесь облегчения и горечи захлестнула её.
— Что теперь будет?
— Теперь я обязана передать материалы в полицию. Подделка завещания — уголовное преступление.
— А если я не хочу подавать на брата в суд?
Нотариус посмотрела на неё сочувственно.
— Это ваше право. Но официально завещание будет признано недействительным. Имущество перейдет к вам согласно завещанию отца.
Елена кивнула и встала.
— Спасибо вам за всё.
На улице она достала телефон и набрала номер Олега.
— Алло?
— Олег, это я. Нам нужно встретиться.
— Если будешь опять про завещание нудить...
— Оно поддельное, — сказала Елена тихо. — Экспертиза показала.
Повисла долгая пауза.
— Лена, послушай... — начал Олег совсем другим тоном.
— Нет, ты послушай. Встречаемся через час в кафе возле нотариальной конторы. Приезжай один.
Олег пришёл раньше. Сидел сгорбившись, курил одну сигарету за другой. Когда увидел Елену, попытался улыбнуться, но получилось кисло.
— Лен, я могу всё объяснить...
— Объясняй, — она села напротив. — Только честно.
Олег затушил сигарету, потёр лицо руками.
— У меня проблемы. Серьёзные. Долги большие, кредиты висят. Жена не знает, детей кормить нечем скоро будет.
— И ради этого ты решил обмануть родную сестру?
— Я думал, ты не заметишь. Тебе же квартира достаётся, а дом тебе не нужен. Продал бы я его, долги закрыл...
Елена молчала, глядя на брата. Он постарел, осунулся. В глазах мелькали отчаяние и стыд.
— Где ты взял печати? Кто тебе помог подделать завещание?
— Да есть один знакомый... — Олег махнул рукой. — Неважно уже.
— Олег, — Елена наклонилась к нему через стол, — ты понимаешь, что это уголовное дело? Тебя могут посадить.
Он кивнул, не поднимая глаз.
— Понимаю. Что теперь делать будешь?
Елена долго молчала. Потом достала из сумки документы.
— Я не буду подавать заявление в полицию. Но ты должен мне кое-что пообещать.
Олег поднял голову, в глазах мелькнула надежда.
— Что?
— Больше никогда не обманывай. Ни меня, ни жену, ни детей. Если у тебя проблемы — говори прямо. Я помогу, чем смогу.
— Лена, я...
— И ещё, — перебила она. — Дом я продам. Половину денег отдам тебе на погашение долгов. Но только после того, как ты мне расскажешь честно, сколько и кому должен.
Олег смотрел на неё во все глаза.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Мы с тобой одной крови. Мама с папой не хотели бы, чтобы мы из-за денег ссорились.
Олег вытер глаза рукавом. Впервые за много лет Елена увидела в нём того маленького мальчика, который когда-то защищал её от соседских хулиганов.
— Прости меня, — прошептал он. — Я дурак.
— Дурак, — согласилась Елена. — Но мой брат.
Они долго сидели молча, пили остывший кофе и смотрели в окно. Дождь кончился, выглянуло солнце. Может быть, всё ещё можно было исправить.