«Ну, они [прим. - Запад] не боятся нас хотя бы потому, что на их глазах или на глазах их непосредственных предшественников развалился Советский Союз. В основном по внутренним причинам, но не без их участия. И им кажется, что почему бы не повторить этот эксперимент. У меня немножко иной взгляд на вещи [прим. - чем у генерала Бужинского]. Я считаю, что Западу не нужно никаких доказательств. Собственно говоря, то, что сейчас происходит, — доказательство того, что мы не нападем на Запад, на НАТО и так далее.
Им никаких доказательств не нужно. Как мы знаем, разведка Соединенных Штатов, даже руководитель всей разведки США накануне удара американцев по Ирану предупреждала и говорила, что по сути нет никаких доказательств того, что у Ирана есть ядерное оружие. Это похоже на историю с пробирками, с которыми Колин Пауэлл выступал в Совете Безопасности ООН.
То есть очевидно, что им не нужны никакие объективные доказательства. Никакого ядерного оружия в Иране нет — как не было химического оружия в Ираке. Но удар был нанесен. Потому что всем в данном случае правит интерес. Интерес нанести этот удар — именно так понимает свою задачу Трамп.
Вы знаете, мне кажется, — я возвращаюсь к тому, что было в начале нашей программы, к тому вопросу, который задавал профессору из Тегерана, — мне кажется совершенно очевидным, что на этом этапе идея разрушить ядерную программу Ирана, не допустить создания атомного оружия не подтверждается вообще никем, кроме провокационного, на мой взгляд, доклада МАГАТЭ. Которое, да, в этом случае себя скомпрометировало, потому что выступило определённым ассистентом подготовки этого удара.
МАГАТЭ, в котором действительно свили гнездо западные представители, фактически выступает как организация, которая, в присущей ей стиле, ассистировала всему дальнейшему. Теперь, конечно, МАГАТЭ вынуждено немного отступить, но при этом опять не называет вещи своими именами — так же как, между прочим, и в ситуации с Запорожской АЭС, где никогда не называлось прямо, что украинцы атакуют станцию.
Мне очевидно, что речь идет не о борьбе против обретения Ираном атомной бомбы, а о попытке добиться того, чтобы иранский режим прекратил свое существование. Иран как государство, противостоящее Израилю на Ближнем Востоке... А в данном случае Америка при Трампе готова считать, что интересы Израиля и интересы Соединенных Штатов совпадают. Чтобы Иран перестал быть. Чтобы был снят с доски как действующая фигура.
Я, конечно, не верю в то, что это возможно. Вот мы не так давно опубликовали свою внешнеполитическую доктрину, где назвали Россию государством-цивилизацией. Я против того, чтобы мы слишком усердствовали в комплиментах по собственному адресу, называя себя «цивилизацией цивилизаций». Но я совершенно убеждён, что Иран является государством-цивилизацией. Это подтверждает вся история Ирана, которая длится тысячелетиями.
Арабы, завоевав Иран, свергнув действующую династию и отменив всё, что было связано с тогдашней религией Ирана — зороастризмом, маздакизмом, — внушили персидскому народу новые религиозные приоритеты — ислам. И в этом случае Иран через какое-то время нашёл свой путь в исламе — это шиизм. Есть сунниты, есть шииты — это известный факт. Но этот факт означает, что Иран даже в условиях Средневековья смог найти свой особенный путь, чтобы подчеркнуть свою особость, несмотря на всё происшедшее.
Иран, конечно, не Ирак. На мой взгляд, потому что Ирак — это детище послевоенного устройства, как и многие другие государства на Ближнем Востоке, с границами, которые устанавливались произвольно. А Иран — это государство с древней историей.
И вот здесь последнее, что я хотел бы сказать, и это важно — касается, конечно, нас. Говоря словами Ахматовой «что нынче лежит на весах и что совершается ныне»? На чаше весов с одной стороны — наше стремление нормализовать отношения с Соединенными Штатами. Наше впечатление, что для Трампа война на Украине не является настолько важной, как для его предшественника. И, возможно, в этой ситуации он сыграет определенную роль в том, чтобы эти военные действия завершились, и конфликт прекратился.
С одной стороны — это приз хороших отношений с Америкой.
С другой стороны — наши глобальные интересы, которые у нас тоже есть. Потому что мы всё-таки остаёмся сверхдержавой. Остаёмся в военно-политическом отношении одним из полюсов мира. Для нас недопустимо, чтобы Иран потерпел сокрушительное поражение. Потому что обрушатся не только наши планы коридоров «Север – Юг», которые разрабатывались всё это время. Не только наши договоры о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве — но сам эффект от сокрушения Ирана может иметь очень серьёзное значение для суверенитета не только Ирана, но и нашего собственного.
И вот мы здесь должны пройти между Сциллой и Харибдой. Между тем, чтобы действительно не отправлять отряды добровольцев, в которых никто не нуждается в Иране. Но при этом, если это необходимо, — предупреждать и поддерживать Иран и сделать так, чтобы те, кто производит сегодня эту агрессию, понимали, что даром для них это не пройдёт. Например, Израилю в Газе».