Источник: https://www.samara.kp.ru/daily/27715/5104383/
Автор: Дарья Долинина
В Самаре прошла встреча с писателем Захаром Прилепиным, на которой он презентовал свою новую книгу — исторический роман «Тума». Мероприятие состоялось в рамках проекта «Культурный десант 45/25». В центре повествования книги — XVII век, эпоха становления и борьбы русского казачества. Главный герой романа — юный Степан Разин, будущий предводитель народного восстания, чья биография до сих пор вызывает споры историков и восхищение народа. Подробнее о том, как прошла встреча с самарцами, в материале «КП-Самара».
«Разин — это феномен»
Название «Тума» отсылает к донскому слову, обозначающему человека смешанного происхождения — ни «свой», ни «чужой». По словам Захара Прилепина, роман не просто погружение в исторические реалии, он является прямой метафорой современности. Через судьбу Разина Прилепин говорит о событиях сегодняшнего дня.
«Когда меня спрашивают, зачем писать про разбойника и бунтаря, я отвечаю: Разин — феномен. Про него написали сотни песен, и некоторые звучат до сих пор. Прошло 350 лет — и все это живо».
Он отметил, что в среднем песни живут не больше десяти лет, и лишь немногие — десятилетиями или веками. То, что песни о Разине поются до сих пор, по мнению автора, говорит о глубинной связи народной памяти с фигурами сопротивления.
«Они уже вернулись»
Разговор с публикой вышел далеко за рамки сюжета книги. Прилепина спрашивали о позиции по отношению к уехавшим артистам, о личном участии в боевых действиях в Донбассе и о его военной биографии. С сентября 2014 года он неоднократно бывал в Донбассе как военкор и участник событий. С 2015 года Прилепин был советником главы ДНР Александра Захарченко, а с 2016-го до 2018 года — заместителем командира батальона спецназа по работе с личным составом. После ухода из Донецка в 2018 году, за месяц до гибели Захарченко, он вернулся к литературной и общественной деятельности в России.
«Меня спрашивают: вернутся ли уехавшие? Вернется ли та самая коллективная пошлость, чудовищное западничество? Я отвечаю: а что значит «вернутся»? Они уже вернулись. Из двух миллионов уехавших - полтора-два миллиона уже обратно в стране. Кто не успел наговорить себе на иноагентство, тот спокойно вернулся. Артисты второго, третьего, да и первого эшелона, музыканты, айтишники, управленцы тихо съехали, тихо приехали обратно, заняли те же кабинеты, сели в те же кресла».
Писатель отметил, что общество пока не осознает масштаб этого «возврата», предпочитая считать этих людей исчезнувшими:
«Мне часто пишут: Захар, они уехали, и слава богу. Забудем про них. А я говорю — вы ошибаетесь. Они не просто вернулись, они будут мстить».
В связи с этим, считает Прилепин, важно не только сохранять память, но и выстраивать сильные горизонтальные связи внутри страны.
«Те, кто не уехал, кто верил, воевал, волонтерил, болел за Отечество пересобраться, узнать друг друга и построить связи от Луганска до Владивостока, от Краматорска до Самары, от Днепропетровска до Ярославля. Чтобы мы, люди, для которых Россия не просто слово, были сетью. Это наша культурная, духовная и гражданская оборона».
После этого Прилепин вернулся к теме книги, отметив, что личное путешествие по Волге стало для него важным опытом.
«По Дону я путешествую с детьми каждый год - и на машине, и по воде. А вот Волга — мой давний долг. Теперь я его исполняю. Очень символично, что делаю это с книгой «Тума» — романом о казаке-полукровке, сыне степи и Востока, о Степане Разине, его братьях, и великой драме XVII века».
О Волге, мифологии и смысле Разинского бунта
Продолжая разговор о книге «Тума», Захар Прилепин вспомнил путь, которым когда-то шел Степан Разин — и не с юга на север, как принято считать, а наоборот.
«Шел в обратной последовательности — от Астрахани до Симбирска, где и потерпел первое крупное поражение. Потом возвращался обратно. Но вся эта география напитана мифами — Жигули, утес, все эти места, которые вы, самарцы, знаете лучше меня. Надеюсь, я еще вернусь в Самару не проездом и не пролетом, а по-настоящему, чтобы пройтись, прикоснуться, чтобы мне показали все эти утесы, мифологию, дух времени, который жив здесь до сих пор».
Прилепин признался, что его роман «Тума» — это история не о Волге, а о молодости Разина, до его знаменитого похода по великой реке.
«Книга охватывает жизнь до примерно 1654 года, до Волги еще не доходит. Это о молодости Донского казачества, о том, как они стали теми, кем стали. Сейчас я накапливаю ощущения. Писать ведь можно только тогда, когда понимаешь: как течет вода, как светит солнце, какие деревья стоят на берегу, какая трава шуршит под ногами. Все это — тактильное, зрительное, живое».
Сравнивая Волгу и Дон, писатель признался, что Дон для него роднее, ведь он сам вырос на верхнем Дону, а Волга — монументальна, почти сакральна. Он отметил, что многие читатели задаются вопросом: зачем вообще поднимать тему Разина? Зачем говорить о бунте, когда все в стране и так непросто?
«Есть те, кто совсем не понимают, о чем эта книга. Говорят, зачем ты эту тему поднимаешь? Разин — бунтарь, любой бунт — вред. Сейчас надо сплотиться, быть государственниками. Я понимаю этот посыл. Мы действительно все больше становимся государственниками, потому живем в доме под названием государство, оно нас защищает. Но при этом нельзя забывать и другую сторону души. Василий Шукшин — родной человек для русского народа — говорил, что у нас в душе уживаются и Разин, и Петр Великий. Один — великий бунтарь, второй — великий государственник. И оба они системообразующие для национального духа. Потому что ни одно настоящее государство не может держаться только на вертикали. Оно держится еще и на людях, на боли, на порывах, на несправедливости, которую они чувствуют и на попытке ее преодолеть».
Герой народных песен
Прилепин утверждает, что в русской традиции бунтарь — это не просто герой, а поэтический символ. И Разин в этом ряду занимает особое место. Не зря же именно он, а не Петр или Екатерина, стал главным героем народной песни.
«Когда Пушкин начал заниматься фольклором, а это было в начале XIX века, он вдруг обнаружил, что Разин — главное поэтическое лицо России. Потому что от Астрахани до Архангельска, от Запада до Востока, где бы он ни бывал, везде пели песни о Разине. И не просто пели — это были настоящие народные хиты, которые звучали на посиделках, на свадьбах, на вечерках, в трактирах и на полях. Пушкин был обескуражен. Он начал сравнивать: а сколько песен у народа про Петра Первого? Про Екатерину? Про Минина и Пожарского? Про кого угодно — да гораздо меньше. А вот про Разина больше всего. Это было открытие, которое встряхнуло даже тогдашнюю русскую интеллигенцию».
И это открытие, по мнению Прилепина, было особенно важно в ту эпоху, когда русская аристократия была повернута к Западу и почти не знала собственной культуры.
«Мы часто романтизируем прошлое. Нам кажется, что аристократия была вся такая русская, народная, с борщом, с лаптями. Но это совсем не так. Тогдашняя элита говорила по-французски, презирала русского мужика, не знала своей истории. У Пушкина первым языком был французский, и это было абсолютно нормально для того времени. А о том, что у России вообще есть какая-то история, многие впервые узнали благодаря Карамзину. В мемуарах той эпохи можно встретить искреннее удивление: «Боже мой, у нас, оказывается, такая долгая история!». Потому что все внимание было приковано к Парижу, к Лондону. А Россия — это дикость, это варвары. Так думали многие, увы».
Кем были казаки
Прилепин рассказал, что люди часто воспринимают казачество через «Тихий Дон», через Шолохова: вот Григорий Мелехов, вот они пашут, косят, потом начинается война, и они идут на фронт. И вся степь будто бы казачья. Но в XVII веке все было совсем не так.
«Казаки тогда не пахали, не сеяли, это вообще было запрещено, за это могли и убить. Они не были крестьянами. Никакой степью они не владели. Жили на крошечных островках на Дону. И численность их была мизерной: 5, 7, 10, максимум 20 тысяч. Противостояли им огромные орды: ногайские, крымские, за которыми стояла Османская империя — богатейшая, могущественная, тогдашняя непобедимая держава. Вот эта горстка людей пыталась удержать хотя бы часть южных рубежей. Потому что с той стороны шли бесконечные походы за невольниками. Да, в основном на территорию Украины, но доходили и до Волги, и до Рязани, и до Тулы, и даже до Москвы. И уводили людей — миллионами. Это была системная работа по высасыванию рабочей силы и женщин».
Прилепин упомянул, что казаки не были конниками, как мы привыкли представлять казаков. Они были пиратами и мореходцами.
Могли подраться с Д’Артаньяном
«Я сформулировал одну простую вещь: XVII век, наши казаки, пираты, совершают огромное количество походов, они яркие и бесстрашные. Но в национальном сознании они как бы в тумане. Массовое сознание их никак это не зафиксировало. В отличие, например, от мушкетеров. У нас были мушкетеры — Д’Артаньян, Атос, Портос, Арамис. Также Ришелье, Миледи. Для любого русского человека — от Владивостока до Донецка — это как родня. Кто не знает Д’Артаньяна, Портоса, Арамиса? Все мы про них знаем: как с англичанами ссорились, с испанцами воевали. Прям руку протяни, и вот он, Д’Артаньян. Но Д’Артаньян и Степан Разин — они современники. Они в одно время жили, у них были общие знакомые. Казаки и мушкетеры теоретически могли участвовать в одних и тех же сражениях. Могли гипотетически встретиться и подраться. И еще неизвестно, кто бы кого побил. Д’Артаньян — реальный генерал, и Степан Тимофеевич Разин — реальный персонаж. Это очень интересно».
В этом, по мнению писателя, и кроется парадокс. Романами про мушкетеров дети зачитываются, а про Разина мало кто из них знает.
«История Отечества остается для молодого поколения пугающе далекой. Между нами и этой эпохой будто бы разлом — не географический, не временной, а культурный. Мы не сумели сделать ту историю своей, близкой. Не закрепили ее в сознании, не вдохнули в нее обаяние и плоть массовой культуры. Она не стала для нас такой же родной, как, скажем, Д’Артаньян с его мушкетерами или капитан Морган. Надо это исправлять».