Хозяин дома с присущим главе большого хлебосольного семейства достоинством восседал во главе обеденного стола. Со стороны он был скорее похож на предводителя мафиозного клана из культовой американской гангстерской саги. Бережная сервировка, посуда и столовые приборы соответствовали этикету, а также уровню принимаемых гостей, да и в целом всему намеченному мероприятию. Помимо красочных тарелок, вилок, ложек и ножей, у хозяйского угла, на краю стола, находился миниатюрный колокольчик из ослепительного белого серебра. О назначении данного бубенца никто из присутствующих гостей не мог догадаться, пока Нестор Романович с благородной улыбкой уездного дворянина аккуратно, двумя пальцами не взялся за этот нехитрый инструмент и не покачал им. Дзинь-дзинь… Дзинь-дзинь… Несмотря на скромные размеры колокольчика, он оказался весьма громким. На поданный спецзнак прибежал Захар и вопросительно посмотрел на хозяина усадьбы.
– Прикажете подавать, Нестор Романович?! – спросил офицер учтиво и подобострастно.
– Конечно, голубчик, несите!.. – не меняя благодушного настроения разрешил глава дорожного силового ведомства. – Мы все голодные, как волки!
Капитан быстро скрылся, и спустя минуту в залу вспорхнули уже знакомые всем три девицы с богато уставленными подносами в руках. Как грациозные лебеди, прелестницы аккуратно расставили перед гостями принесенные яства. Красавицы мило улыбались и источали невидимые, но сильно ощутимые волны тепла, радушия, нежности и любви.
Обилие блюд радовало глаз и вызывало легкие спазмы в нежных желудках любезных гостей. В предвкушении вкусной трапезы, не имеющей ничего общего с монастырскими продуктовыми рационами в дни Великого поста, лица чревоугодников светились благородными и счастливыми улыбками. На огромном столе разместилось несчетное количество холодных закусок, мясных и рыбных ассорти, расстегаи, пироги, грибочки, играющая на солнечных лучах, словно драгоценный жемчуг, икра благородных рыб, жаркое из собственноручно застреленного кабана и даже осьминог.
Гусь и Казнокрадов с присущим тактом и природной скромностью разглядывали эти шедевры кулинарии и, не скупясь на комплименты, хвалили поочередно хлебосольного и гостеприимного хозяина усадьбы:
– Ну, Нестор Романович, не ожидал!..
– Уважил так уважил!..
– Право слово, вы истинный гурман и ценитель прекрасного!..
– Жить вам в мире и в добре!..
Петушанский выслушивал похвальные оды, мило улыбался и кивал.
– А все говорят, что мы только забираем!.. – вбросил шутливым голосом хозяин дома. – А мы еще и отдаем, оказывается! Ха-ха-хах!..
Все дружно рассмеялись и расселись по своим местам.
– Позвольте на правах радушного хозяина произнести первый тост за дорогих гостей! – игриво предложил Петушанский и посмотрел призывно на девиц.
Девушки засуетились и быстро разлили горячительное по рюмкам.
– Быть им лейтенантами! – гаркнул довольный Гусь, похотливо разглядывая мягкие и аппетитные формы прелестниц в обтягивающих и очень коротких юбках.
– Несомненно, Иван Иванович! – согласился глава ГИБДД с пожеланием губернатора и поднял рюмку. – Ну-с… вздрогнули?!
Сорокоградусная мягко пошла по пищеводу, согревая и пробуждая зверский аппетит. Челюсти гостей дружно заработали, нещадно перемалывая и пережевывая сочные закуски, салаты и деликатесы. Налили по второй…
– Ответный тост, ответный тост!. – почти прокричал Сергей Петрович и, посмотрев с озорным депутатским прищуром на хозяина усадьбы, пожелал: – За дорогого Нестора Романовича!.. Истинного офицера и служивого русского человека! Быть добру!
В ход пошли расстегаи и соленые грибочки. Они удивительным способом сочетались с беленькой и подчеркивали ее вкус и неповторимый оттенок. Как бы что ни говорил, а русскую душу и вкусы наших людей невозможно было изменить никакими заморскими соблазнами, и обычный соленый, хрустящий огурчик милее, ближе сердцу и желудку, чем всякие фуа-гра.
Третий тост произнес губернатор. Гусь прожевал с наслаждением и не спеша кусочек копченой осетрины, откашлялся и выдавил дрожащим от волнения и кулинарного экстаза голосом:
– Нестор Романович, это просто чудо, а не балык!
Петушанский снова склонил голову в знак одобрения лести и выразил таким образом присутствующим гостям свое почтение.
– Тает просто во рту!.. – почти прослезился Иван Иванович и, тяжело дыша, потянулся через половину стола, чтобы обнять и расцеловать по-дружески хозяина дома. – За тебя, дорогой мой! За тебя!..
Налили еще по одной…
– А ведь знаете, Сергей Петрович, – обратился философским тоном Петушанский к народному любимцу, – мы с вами, по большому счету, очень похожи.
Казнокрадов оторвал взор от тарелки, посмотрел на радушного хозяина усадьбы и отметил с нотками приятного удивления:
– Да, действительно! Что-то общее есть!
– Именно! И вы, и я любим нашу отчизну, любим наш многострадальный народ и без тени сомнений, сожалений готовы голову сложить за матушку Россию! – Чистые глаза патриота Петушанского загорелись маниакальными огоньками. – Все наши праведные и светлые помыслы, все деяния, бессонные, беспокойные ночи и думы тяжкие – все ради нее!
– Да, да, да… Все верно, что вы говорите, любезный мой Нестор Романович! Все ради отчизны! Именно так! Бесценные слова!..
– За такие слова грех и не выпить! – ценным замечанием вырвалось из уст «генерал-губернатора» Гуся и моментально нашло поддержку у остальных участников застолья.
– За Россию! – дружно прокричали Гусь, Казнокрадов и Петушанский, быстро осушили вместительные хрустальные рюмки и закрепили троекратным «Ура!»
Вновь зазвенел колокольчик, и в обеденную залу вбежал молодой, бравый, розовощекий штабс-капитан с лихо закрученными пышными усами.
– Чего изволите-с… господин полковник? – четким поставленным голосом, по-военному, спросил офицер.
– Захар, голубчик… Ну что же не несут куропаток?! – с укором спросил радушный хозяин дома и потребовал: – Несите! Немедленно!
– Сию минуту, ваше высокоблагородие господин полковник! Будет исполнено! – отчеканил бравый молодец. – Разрешите исполнять?
Казнокрадов фыркнул и встряхнул головой. Хмельная дымка рассеялась, и царский капитан обернулся заново в услужливого распорядителя банкета Захара.
– Исполняйте, голубчик! – разрешил силовик и махнул небрежно рукой. – Везде нужен глаз да глаз… – сочувственно добавил он, обращаясь на сей раз к гостям. – Вовремя не проследишь, не проконтролируешь – и всё!.. Ну, голубушки мои, наливайте! – приказал Петушанский скучающим девицам. – Лапушки, ненаглядные мои, живенько!
Красавицы бросились выполнять свои служебные обязанности, во время которых Гусь умудрился погладить по мягкому упругому месту одну из прелестниц. Девушка игриво подергала своими достоинствами и одарила губернатора соблазнительной, чарующей и дающей определенные надежды улыбкой.
– Какие они у вас! Ух-х-х!.. – выдал глава региона голосом человека, перенесшего разряд тока.
– Нравятся? – подмигнул Нестор Романович Гусю. – Оставайтесь на ночлег! Куда вам торопиться?
– Определенно есть какое-то природное обаяние и естество в этих фуриях! – выдохнул возбужденно Иван Иванович. – Определенно!.. Я бы даже сказал, некая исконно русская загадочность…
– Покорнейше благодарим, но нам пора! – прервал народный избранник плотские и коварные помыслы главы региона. – Собираемся проехать к святым местам, знаете ли! К отцу Александру…
– А куда вам торопиться? – возразил хозяин дома. – Монастырь лет сто простоял и простоит еще столько же! Никуда не денется!.. А у меня банька, веничек и… – Петушанский перевел взгляд на девиц, а затем на Гуся. – Оставайтесь, не пожалеете!
– Действительно, а? – взмолился Иван Иванович. – Куда нам торопиться?
– Банька – дело хорошее, – согласился народный любимец. – Но у нас очень плотный и насыщенный предвыборный график. Командировочное время ограничено к тому же… Лично я не против и даже за! А тем более когда такая приятная компания, богатое застолье и общая располагающая атмосфера единомышленников.
– Ну так давайте и не нарушать эту ауру! – не сдавался Гусь. – Вот вам преданный электорат, подрастающее поколение, – Иван Иванович указал глазами на прелестниц. – Проводите политагитацию и занимайтесь правильным нравственным воспитанием, сколько душе угодно! Ну?! Даешь Казнокрадова! Наш кандидат!
– Иван Иванович, вы мне всю голову задурили… Ну какой здесь может быть электорат и агитация?! – возмутился народный избранник. – Нестор Романович и несколько патрульных? Морской музей с его экспонатами, да простит меня уважаемый Нестор Романович?..
Петушанский таинственно ухмыльнулся и самолично разлил беленькую по рюмкам до краев себе и гостям.
– Будем? – призвал гостей хозяин дома и опрокинул запотевшую одним махом. – Видите ли, дорогой мой Сергей Петрович, – обратился он к народному любимцу, – это только на первый взгляд дом пустой и пользы никакой! – озорной рифмой вырвалось из уст главы дорожных блюстителей. – На самом деле все гораздо сложнее, чем вы думаете, и непредсказуемее!
– Не совсем понял, дорогой мой Нестор Романович… – встряхнул мутной головой Казнокрадов и вопросительно посмотрел хмельными очами на главного распорядителя банкетного порядка.
– Угу… – согласился чавкающий Гусь. – Ничего не понятно абсолютно! Туманно говорите, Нестор Романович, – губернатор в очередной раз метнул осоловелый взгляд в сторону прекрасных сотрудниц. – Но ход мысли, ее, так сказать, прямоту и смысл, наверное, мы уловили!
Петушанский снова схватился за колокольчик: бздынь, дзынь, бздынь, дздынь… Инструмент уже плохо держался в руках нетрезвого маэстро и издавал не звонкое, помпезное и яркое меццо-форте, а траурный и тоскливый звон.
– Захар, дружок мой! – обратился хозяин дома к своему приказчику в погонах. – Голубчик… Не подскажешь, в котором часу к нам прибывает подполковник Решеткин?
– Вечером, ровно в 18:00! – отрапортовал офицер.
– Понял тебя, ступай… – Нестор Романович произвел отпускающий грехи жест рукой и, обернувшись к гостям, продолжил: – Дело в том, что физическая оболочка и внешний вид не всегда отображают того, что находится внутри и является настоящей сутью. И пустующий временно дом не означает полное отсутствие жильцов, а в нашем случае, отсутствие достойного электората! Ведь не важно, сколько людей проживает в этом доме, а сколько их придет на выборы и как они проголосуют! – Петушанский разлил горячительную по рюмкам, улыбнулся философски и предложил гостям свое зелье.
Все дружно выпили, закусили молча и каждый со своими мыслями, тревогами и пониманием вышесказанного. Первым тягостное молчание нарушил Казнокрадов. Он резко поднялся со стула и бросил со всей присущей депутату и исторической личности ответственностью:
– Да гори этот монастырь синим пламенем! Никуда он не денется, пресвятое место без нас не убудет, и монахи потерпят пару дней!
– Вот! Очень мудрое и радикальное решение! – повеселевшим голосом поддержал Гусь и подмигнул в очередной раз девушке в белоснежной форменной одежде. – Все на выборы! Ха-ха-ха! И в баню…
– Не пожалеете, ей богу, голубчик мой, не пожалеете! – пообещал хозяин усадьбы. – Захар такую баньку устроит, ох-х-х… А там еще подполковник Решеткин подтянется! Между прочим, начальник исправительной колонии строгого режима! Ну, Иван Иванович-то знаком с ним. Наш ответственный человек! Вот вам и еще тысячи две преданного электората!
На этой бравурной ноте в залу вошли молодые любители ландшафтного дизайна и секретных уединений, Даша и Михаил.