Карина заметила его не сразу. Он был из тех мужчин, чьё присутствие ощущаешь кожей, но не глазами: спокоен, собран, не стремится понравиться. Он просто сидел за столиком у стены, пил кофе и смотрел в окно, будто ничего не ждал. Именно это и притянуло её — не жажда внимания, а внутренняя тишина.
Сначала всё было тонко и почти случайно. Общие взгляды, незаметные улыбки, его чашка на соседнем столике. Потом он стал появляться чаще. Потом — оставаться дольше. И в какой-то момент Карина поняла: она ждёт. Не объяснений, не поступков, даже не слов — просто его присутствия. Так начиналась влюблённость, бесшумная, как капли на подоконнике.
Когда отношения начались, Карина почувствовала, будто наконец встала на правильный путь. Она хотела настоящего — глубокой связи, честности, тепла. Хотела быть рядом и быть нужной. Ради этого она старалась. Проглатывала тревоги. Притупляла страх, что всё снова может закончиться внезапно, как бывало прежде. Она верила: если любить сильно — получится.
Но Валера был другим. Он не жил прошлым, но и не отпускал его. То и дело в разговорах всплывала бывшая — сначала осторожно, как пример, потом прямее. Она готовила иначе. Она не устраивала сцен. Она умела поддерживать молчание. Он не упрекал напрямую — скорее сравнивал, будто невзначай. Но каждое его слово ложилось в Карине острым краем.
Однажды Карина увидела её — бывшую. Высокая, ухоженная, с лёгкой походкой и непринуждённой улыбкой. Всё в ней казалось совершенным, законченным. И Карина вдруг поняла: именно эту женщину он всё ещё держит в уме, как эталон. И рядом с ней сама Карина будто растворялась. Она стала замечать, как напряжённо подбирает слова, как старается не быть «тяжёлой», как снова и снова проглатывает то, что на самом деле хочется сказать.
Сомнения вплелись в её будни. Он ли ей нужен — или только образ, который она пытается удержать? Любит ли он её — или просто не хочет быть один? Ей казалось, что за его спокойствием прячется холодное равнодушие, и от этого хотелось кричать. Но она молчала. Потому что любила. Потому что надеялась.
А он будто ждал, когда она изменится. Когда станет проще. Когда перестанет быть собой.
Так и шли — рядом, но порознь. Она — с надеждой, что её примут. Он — с ожиданием, что она станет другой. И в этой тишине их отношений всё громче звучало то, чего никто не произнёс вслух: они не слышат друг друга.