1963 год, русское село, на солнечной окраине — дом, в котором зреют не только весенние подснежники, но и человеческие судьбы.
Анна Петровна, женщина в годах, сыновей на ноги поставившая, была в селе уважаема: не словом придерживалась порядка, а строгим взглядом, который редко кто мог выдержать без дрожи в коленях.
Жила Анна с двумя сыновьями — старший, Ваня, смиренник и труженик, и младший Петя — озорник, будто вечное лето в доме. Муж фронтовик умер от старых ран в прошлом году, тяжело одной тянуть хозяйство.
Анна давно приметила соседскую девчонку Катю, красивая, светловолосая, крепко сбитая, всё время рядом с её старшим сыном.
И сердце Анны, покусываемое давними страхами и мечтами, рисовало картину будущего, как наивный школьник:
вот Катя и Ваня ходят парой, вот свадьба с гармонистом, и дом никогда не замолкает — вот Анна старая в окружении внуков.
Катю знала с пелёнок, росла работящей, бойкой, с огоньком.
Недаром же все в селе говорили: "Ваня с Катей — как две берёзы у колодца".
Полюбилась Анне Петровне соседская Катя, баловала она её, считая за будущую невестку.
— тётя Аня, а Ваня выйдет — весело спрашивала Катя заглянув в приоткрытое окно. А что ж не выйти, вот дрова доколет и выйдет, а пока заходи к нам чаю попить - отвечала Анна Петровна.
Вот уж сыну идёт 17 год, скоро в армию. Будет ему жена а мне в хозяйстве помощница, думала Анна приглядываясь к соседской девочке.
Но жизнь — не чёткая схема, а бумажный кораблик на неуёмном ручье.
Летом в село, когда луга уже наполнились криками кузнечиков, впервые приехал передвижной кинопрокат: фургончик с надписью «КИНО», сверкал новой эмалью.
К рулю прочно пристроился усатый киномеханик, а с ним — Лёля, его дочь, чуть старше семнадцати лет, с глазами, полными города, романтики и немного грусти.
Лёля держалась чуждо и явно, из-за плеча смотрела на сельские забавы.
Волосы всегда убирала под косынку — так принято было у них дома.
Мечтой Лёли было стать актрисой и сниматься в кино, как героини её любимых фильмов. Отец фронтовик, любил брать дочь с собой, пусть смотрит фильмы, гуляет по деревенским улочкам. Тем более что он не хотел оставлять дочь одну, мать то умерла при родах и воспитывать пришлось самому.
Поначалу Лёля никому не мешала.
Но Ваня, который прежде только на Катю и глядел, стал всё чаще отправляться на показы — не важно что показывают, главное чтобы Лёля приехала, многие фильмы смотрел не один раз.
В первопричине такой страсти сомневаться не приходилось: на скамейке рядом всегда оказывалась Лёля — небрежно и по-дружески, но глаза её искрились, когда Ваня что-то тихо говорил после сеанса.
Катя заметила это первой. Её обида, сначала глухая и обволакивающая, как утренний туман, затем вспыхнула ревниво-болезненно.
Она начала отпускать колкие замечания: «Городские, что им наше село? Сглазят, да и уедут...». С обидой называла Лёлю — "артистка погорелого театра".
Лёля была другая, тихая, нежная и скромная, она не смеялась громко, на посиделках сбивалась в угол. И только Ваня следовал за ней по пятам.
— Городская она, вертихвостка, ездит по сёлам, да у неё в каждом селе по ухажёру — жаловалась Катя сидя на кухне за кружечкой чая, Анне Петровне.
Словом, городская — для Анны это звучало почти как недостаток.
— Не пара они — добавила Катя поджав губы.
— Точно, не пара — покачав головой согласилась Анна.
Нарисованное в её фантазиях светлое будущее сына оказалось под угрозой.
Но как отвадить сына от Лёли она незнала.
Городская приезжала раз в неделю по выходным и все оставшиеся дни Ваня был сам не свой и места себе не находил, на соседскую девочку Катю даже не смотрел.
В сараях Катя слухи распустила: будто Лёля специально Ваню приворожила, а отец её привозит не только фильмы, но и “волшебные травы”.
Так пролетел год, на следующий год Ваня привёл Лёлю в дом.
Катя же соседка от злости и обиды, стала ещё больше поносить на дочь киномеханика — "да она белоручка и неумеха, порченная она"..
Свадьба
Однажды дождливым вечером Ваня привёл Лёлю домой — совсем растерянный, как будто признался в чём-то онемевшему сердцу Анны:
— Мы с Лёлей пожениться решили до армии.
Мир для Катерины и Анны раскололся пополам:
Катя исчезла из их жизней, а Анна... закрылась ещё плотнее, теперь ни слова без нужды Лёле не скажет.
Анна, прислушиваясь, исподтишка изучала Лёлю: как варит щи, режет лук, гладит бельё. Ни к чему не могла придраться по-настоящему, но всё казалось не то, всё не по-родному.
Лёля же старалась — убиралась, помогала по хозяйству, улыбалась каждому, но между ней и Анной словно стенка стояла, невидимая, прозрачная, но ледяная.
Старшее поколение осуждало молча, но громко вздыхало за забором: «Сын-то где голову потерял? Что ж городская? Где Катенька наша?..» Но были в селе и защитники — «Повезло вашему сыну! Хорошая девчушка! Это всё Катька злые слухи распускает..»
Пришли будни. Лёля, сжавшись где-то внутри, терпела и причудливые намёки, и полное, ледяное — но не злобное — отчуждение свекрови.
Она убирала дом, готовила еду, ухаживала за младшеньким Петькой, и каждый вечер, когда Ваня уходил, чувствовала себя лишней на собственном дворе.
Анна страдала не меньше. Горькая ревность к новой «дочери», чувство вины перед Катей, которую почти уже считала своей, и обида на сына за самостоятельность.
Она смотрела на Лёлю сквозь призму долгих лет материнства: «Унесёт ли городская внуков сразу в город? А будут ли вообще внуки? Разве Лёле нужен наш огород, наша земля?»
Всё это терзало её до изнеможения.
Сыграли свадьбу в городе и оттуда в село, три дня село гудело.
Павел Григорьевич киномеханик отец Лёли, оказался хорошим баянистом, с Ванькой они нашли общий язык.
С осенним призывом Ваньку забрали в армию - «Береги жену мою! Не обижай!» - попросил он мать перед отъездом.
Но отношения с невесткой по прежнему были холодны.
К концу осени отношения между женщинами отчётливо стали холоднее первых заморозков.
Лёля всё чаще ловила себя на мысли бежать отсюда к отцу в город, но не могла — дорожила Ваней, да и шестилетний Петя к ней вконец прикипел, звал только её почитать сказку перед сном.
Отец по прежнему приезжал показать кино в местном клубе, но она не показывала ему виду что ей тяжело со свекровью.
Пока однажды майский вечер не переменил всё.
Петя, на удивление тихий в эти дни, увязался за друзьями к реке за селом.
Шум, крики, и вдруг — тишина.
Только волны, только отражение начавшего падать заката.
Лёля проходила мимо, собирая молодую крапиву для борща. Она первой услышала хриплый крик из воды.
Увидев вдалеке Петю, барахтающегося в быстрой весенней воде, не думая о себе, сняла сапоги и бросилась в холодную реку…
(Окончание — во второй части)
Подпишитесь - чтобы не потерять нас!