Нина Петровна торопливо накрывала на стол. Белая скатерть, праздничный сервиз, хрустальные бокалы — все как положено. Сегодня особенный день — Ксюша с Андреем придут на обед. Она давно их не видела, соскучилась.
В прихожей зазвонил телефон. Нина Петровна вытерла руки о фартук и поспешила к аппарату.
— Мама, это я. Мы задержимся минут на двадцать, ничего?
— Ничего, Ксюшенька. Я еще салаты доделываю, — ответила Нина Петровна, хотя стол был уже накрыт, и все давно готово.
— Хорошо, ждем тебя, доченька.
Она вернулась на кухню и поправила несуществующую складку на скатерти. Все должно быть идеально. Они приходят так редко.
Из комнаты донесся стон. Нина Петровна вздохнула и направилась к мужу.
Владимир Сергеевич лежал на кровати, неловко повернувшись на бок. После инсульта прошло уже полгода, но правая сторона тела все еще плохо слушалась.
— Володя, ты чего? — Нина Петровна присела рядом.
— Неудобно лежу, — проворчал муж. — Подушку поправь.
Она заботливо подоткнула подушку и помогла ему сесть.
— Ксюша с Андреем скоро придут. Хочешь, я тебе рубашку свежую достану? Ту, синюю в полоску?
— Зачем это? — Владимир Сергеевич нахмурился. — Я и так нормально выгляжу.
Нина Петровна промолчала. Спорить с мужем было бесполезно, особенно сейчас, когда его характер стал еще более упрямым.
— Пойду чай поставлю, — сказала она.
В кухне Нина Петровна достала из холодильника пирог с яблоками — Ксюшин любимый. Мысли крутились вокруг одного и того же. Как сказать дочери? Когда сказать? Сразу или после обеда? Может, дождаться, пока Андрей выйдет покурить?
Денег катастрофически не хватало. Пенсии уходили на лекарства для Володи и коммуналку. Отложенные на черный день сбережения таяли на глазах. А Нина Петровна понимала, что вернуться к работе уже не сможет — нужно ухаживать за мужем.
В дверь позвонили.
— Мамуля! — Ксюша, яркая, стильная, с модной прической, обняла мать. От нее пахло дорогими духами.
Андрей, высокий, подтянутый, в светлом кашемировом пальто, протянул Нине Петровне букет.
— Здравствуйте, Нина Петровна. Как ваше здоровье?
— Спасибо, Андрюша, хорошо, — улыбнулась она, принимая цветы. — Проходите, раздевайтесь.
— А где папа? — Ксюша разулась и прошла в гостиную.
— В спальне. Он сегодня неважно себя чувствует, но очень ждал вас.
Ксюша кивнула и направилась к отцу.
Нина Петровна осталась с зятем в прихожей.
— Как Владимир Сергеевич? — тихо спросил Андрей.
— Лучше, но очень медленно, — так же тихо ответила она. — Правая рука почти не двигается, нога немного лучше. Характер... сами знаете.
Андрей понимающе кивнул.
— Ты что такой бледный? — донесся из комнаты голос Ксюши. — Мама говорит, тебе плохо сегодня?
— Ничего мне не плохо, — буркнул Владимир Сергеевич. — Нормально все.
— Идемте к столу, — позвала Нина Петровна, чтобы разрядить обстановку.
За обедом Ксюша рассказывала о работе. Она недавно получила повышение и теперь руководила отделом маркетинга в крупной компании.
— У нас новый проект, очень перспективный. Андрею, кстати, тоже недавно повысили зарплату, — она с гордостью посмотрела на мужа.
— Это замечательно, — искренне обрадовалась Нина Петровна. — Вы такие молодцы.
— Машину вот думаем поменять, — продолжала Ксюша. — Андрей хочет что-то посолиднее.
Владимир Сергеевич хмыкнул, но промолчал. Он с трудом удерживал ложку в левой руке, и это его раздражало.
— Как твоя физиотерапия, папа? — спросила Ксюша. — Помогает?
— Какая физиотерапия? — Владимир Сергеевич поморщился. — Ты знаешь, сколько сеанс стоит? Пенсии не хватит.
— А бесплатно разве нельзя? По полису?
— Можно, — вздохнула Нина Петровна. — Но очередь на полгода вперед. А платно — пять тысяч за сеанс, и нужно минимум десять.
За столом повисла тишина.
— Может, мы поможем? — неуверенно спросил Андрей, взглянув на жену.
Ксюша слегка нахмурилась.
— Андрей, мы же говорили об этом, — она повернулась к родителям. — У нас сейчас все деньги уходят на ипотеку и машину. К тому же...
Она замялась, бросив быстрый взгляд на мужа.
— К тому же что? — спросил Владимир Сергеевич, отложив ложку.
— К тому же мы планируем ребенка, — выпалила Ксюша. — И хотим купить квартиру побольше.
— Ребенка? — Нина Петровна просияла. — Ксюшенька, это же замечательно!
— Пока только планируем, — поспешила уточнить дочь. — Не в этом месяце, конечно. Но в ближайший год-два.
— Я так рада, — Нина Петровна потянулась через стол и сжала руку дочери. — Давно пора.
Ксюше было уже тридцать пять, и разговоры о внуках стали в последнее время больной темой.
— Ну, рано еще радоваться, — буркнул Владимир Сергеевич. — Сначала пусть родят.
— Папа! — возмутилась Ксюша.
— А что папа? Я правду говорю. Карьера, машина, квартира... О детях только на словах думаете.
— Володя, не начинай, — тихо попросила Нина Петровна.
— А что не начинать? — Владимир Сергеевич распалялся все больше. — Я в их возрасте уже давно отцом был. А они все планируют. Сначала одно, потом другое. Так и до пенсии можно дотянуть с планами этими.
Андрей смотрел в тарелку, старательно избегая взгляда тестя.
— И, между прочим, я в их возрасте уже квартиру имел и родителям помогал, — продолжал Владимир Сергеевич. — А они помочь с лечением не могут. Денег, видите ли, нет.
— Папа, ты несправедлив, — холодно сказала Ксюша. — У вас другое время было. Сейчас все по-другому.
— Что по-другому? Родители старые стали, так о них можно забыть?
— Никто о вас не забывает! — повысила голос Ксюша. — Мы приходим, звоним...
— Раз в месяц! — перебил ее отец.
— Володя, пожалуйста, — Нина Петровна положила руку ему на плечо. — Давайте не будем...
— Нет, пусть скажет, — не унимался Владимир Сергеевич. — Пусть скажет, почему родному отцу на лечение денег нет, а на новую машину есть?
Ксюша резко отодвинула тарелку.
— Знаешь что, папа? Я скажу. Да, у нас есть деньги на машину. И на квартиру. И на ребенка. Потому что мы с Андреем работаем с утра до ночи. Мы их заработали. И мы имеем право их тратить так, как считаем нужным.
Нина Петровна в ужасе смотрела на дочь.
— Ксюша, доченька...
— Нет, мама, пусть знает, — Ксюша повернулась к отцу. — Вы всю жизнь копили на старость. Я помню, как ты говорил: «Надо иметь подушку безопасности, надо откладывать». Куда все делось?
— Ты знаешь, куда, — тихо сказала Нина Петровна. — Володя заболел, лекарства, больница...
— Я понимаю, мама, — Ксюша смягчилась. — Но мы с Андреем не можем содержать вас. У нас своя жизнь, свои планы. Мы хотим детей, хотим жить нормально.
— А мы не хотим нормально жить? — спросил Владимир Сергеевич.
— Я не это имела в виду, — Ксюша вздохнула. — Просто... мы не обязаны вас содержать.
В комнате повисла тяжелая тишина.
— Мам, мы с мужем не будем вас содержать на пенсии! — вдруг четко произнесла Ксюша. — Это правда, которую никто не решался произнести. Я люблю вас, вы мои родители. Но я не подписывалась на то, чтобы тащить вас финансово. Вы взрослые люди, вы должны были подумать о старости.
Нина Петровна почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Именно этого разговора она и боялась все последние месяцы. Именно поэтому не решалась попросить помощи, хотя понимала, что без нее им с Володей не справиться.
— Ксюша, — начал Андрей, но жена перебила его.
— Нет, Андрей. Я должна сказать это. Иначе они будут ждать, что мы возьмем на себя все их расходы. А мы не можем. У нас ипотека, мы хотим детей.
— Никто и не просит ничего, — тихо сказала Нина Петровна.
— Просишь, мама, — Ксюша посмотрела ей в глаза. — Не словами, но просишь. Каждый раз, когда говоришь о папиных лекарствах или о том, что денег не хватает.
— Я просто... делюсь.
— Нет, мама. Ты надеешься, что мы предложим помощь. И мы бы помогли, правда. Но не постоянно. Не каждый месяц.
Владимир Сергеевич молча встал из-за стола и, тяжело опираясь на трость, направился в спальню. Нина Петровна дернулась было за ним, но осталась сидеть. Она знала, что сейчас ему лучше побыть одному.
— Ксюша, ты слишком резко, — тихо сказал Андрей.
— А как еще? — так же тихо ответила она. — Они должны понять. Мы не банкомат.
Нина Петровна медленно собирала посуду со стола. Руки дрожали.
— Мама, не обижайся, — Ксюша подошла и обняла ее за плечи. — Я не хотела тебя расстроить. Просто... так будет честнее.
— Я понимаю, доченька, — Нина Петровна пыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Все правильно. Вы молодые, у вас своя жизнь.
— Мы можем иногда помогать, — сказал Андрей. — Не регулярно, но...
— Не нужно, — твердо сказала Нина Петровна. — Мы справимся.
Она сама не верила в то, что говорила. Но гордость не позволяла принять подачку после всего сказанного.
Вскоре Ксюша и Андрей засобирались домой. Нина Петровна упаковала им с собой пирог, хотя Ксюша отказывалась — «Мама, мы на диете».
— Папе привет передавай, — сказала Ксюша уже в дверях. — Пусть не обижается.
— Конечно, доченька, — кивнула Нина Петровна. — Приходите еще.
Когда за ними закрылась дверь, она прислонилась к стене и закрыла лицо руками. Слезы, которые она сдерживала весь вечер, наконец, хлынули потоком.
В спальне скрипнула кровать.
— Нина, — позвал Владимир Сергеевич. — Иди сюда.
Она вытерла слезы и пошла к мужу. Он сидел на краю кровати, сгорбившись.
— Вот так вот, — сказал он, глядя в пол. — Вырастили дочь.
Нина Петровна села рядом и взяла его за руку.
— Она не со зла, Володя. Она просто...
— Правду сказала, — закончил он. — Горькую правду. Мы им не нужны. Точнее, нужны, пока не просим помощи.
— Не говори так, — Нина Петровна сжала его руку. — Они молодые, у них свои заботы.
— А у нас свои, да? — он горько усмехнулся. — Только наши заботы никому не интересны.
Нина Петровна не нашлась, что ответить. Сказать, что они справятся? Это была бы ложь. Денег едва хватало на самое необходимое, а ведь Володе нужны были еще и курсы реабилитации.
— Знаешь что, — вдруг сказал Владимир Сергеевич, — а ведь Оксанка права.
— Что? — Нина Петровна удивленно посмотрела на мужа.
— Права она. Мы должны были лучше подготовиться к старости. Я всю жизнь твердил про «подушку безопасности», а когда гром грянул, оказалось, что подушка слишком тонкая.
— Ты не мог предвидеть болезнь, Володя.
— Мог. Должен был. Мне же врач еще пять лет назад говорил — следи за давлением, сбрось вес. А я что? Отмахивался. Вот и допрыгался.
Нина Петровна обняла мужа за плечи.
— Перестань себя винить. Что случилось, то случилось.
— И что теперь делать будем? — спросил он, глядя ей в глаза.
— Будем жить, — просто ответила она. — Как-нибудь справимся.
На следующее утро Нина Петровна проснулась с твердым решением. После завтрака она усадила мужа в кресло с газетой и ушла в спальню. Достала из шкафа шкатулку, где хранила украшения — не слишком дорогие, но дорогие сердцу. Золотые серьги, которые Володя подарил на двадцатилетие свадьбы. Кулон с аметистом от мамы. Обручальное кольцо.
— Что ты делаешь? — Владимир Сергеевич стоял в дверях, опираясь на трость.
— Собираю вещи, — ответила она, складывая украшения в сумочку. — Пойду в ломбард.
— Нина, не надо, — он покачал головой. — Это память.
— Память у нас в сердце, Володя. А сейчас нам нужны деньги на твое лечение.
Он хотел возразить, но не стал. Молча развернулся и ушел обратно в гостиную.
В ломбарде Нине Петровне дали меньше, чем она рассчитывала. Но и этого хватало на пять сеансов физиотерапии. Начало.
Возвращаясь домой, она зашла в супермаркет за продуктами. У кассы столкнулась с соседкой по подъезду, Галиной Сергеевной.
— Ниночка, как Володя? — участливо спросила та.
— Потихоньку, Галина Сергеевна. Выкарабкиваемся.
— Молодец какой. А моя Светка, представляешь, хочет нас с дедом в дом престарелых сдать. Говорит, ей некогда за нами ухаживать. А мы еще и не немощные вовсе! — соседка всплеснула руками.
— Ну что вы, — ужаснулась Нина Петровна. — Неужели правда?
— Да шутит она, конечно, — махнула рукой Галина Сергеевна. — Но, знаешь, в каждой шутке...
Нина Петровна кивнула. Знала.
Дома Владимир Сергеевич встретил ее неожиданной новостью.
— Звонил Петрович, — сказал он, как только она вошла. — Сказал, его фирме нужен бухгалтер на удаленку. Я тебя порекомендовал.
— Володя, — Нина Петровна растерялась. — Какой бухгалтер? Я уже семь лет как на пенсии. Все изменилось.
— Ничего не изменилось, — упрямо сказал муж. — Дебет-кредит, все то же самое. А что программы новые — так ты быстро освоишь. Ты же умница у меня.
Нина Петровна присела рядом с ним.
— А как же ты? Кто за тобой будет смотреть, если я работать начну?
— Я не младенец, — проворчал Владимир Сергеевич. — Сам как-нибудь справлюсь. К тому же это удаленка. Будешь дома работать.
Нина Петровна задумалась. Когда-то она была хорошим бухгалтером. Может, действительно стоит попробовать?
— Хорошо, — решилась она. — Я позвоню Петровичу.
Вечером раздался звонок от Ксюши.
— Мама, я хотела извиниться за вчерашнее, — начала она без предисловий. — Я слишком резко все сказала.
— Ничего, доченька, — вздохнула Нина Петровна. — Ты была права.
— Нет, не права. Мы с Андреем поговорили. Мы можем помогать вам. Немного, но регулярно.
— Спасибо, но не нужно, — твердо сказала Нина Петровна. — Мы справимся сами.
— Мама...
— Я устроилась на работу, Ксюша. Бухгалтером к папиному другу в фирму. Удаленно.
На том конце провода повисло молчание.
— Это... здорово, мама, — наконец сказала Ксюша. — Но как же папа?
— Папа не младенец, — Нина Петровна невольно повторила слова мужа. — К тому же я буду дома. Просто часть времени за компьютером.
— Ну, если ты уверена... — в голосе дочери звучало облегчение.
— Уверена, — сказала Нина Петровна. — Спасибо за беспокойство, доченька. Но мы правда справимся.
Попрощавшись с дочерью, Нина Петровна вернулась к мужу. Он сидел у окна и смотрел на улицу.
— Это была Ксюша? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да, — Нина Петровна присела рядом. — Извинялась за вчерашнее.
— И что ты ей сказала?
— Что мы справимся сами.
Владимир Сергеевич повернулся к ней.
— Справимся?
— Конечно, — она улыбнулась и взяла его за руку. — Мы всегда справлялись. И сейчас справимся.
Он кивнул и снова отвернулся к окну. На его глазах блестели слезы, но Нина Петровна сделала вид, что не заметила. Он всегда был гордым. И сейчас, когда их гордость так неожиданно пострадала, это качество могло им помочь.
Они справятся. Ради себя. И, может быть, чтобы доказать дочери, что они еще не списанный материал. Что они могут жить самостоятельно, без ее помощи.
А может, и ради того, чтобы, когда придет время, самим не стать обузой для единственной дочери. Чтобы она могла спокойно растить своих детей, не думая о том, как содержать престарелых родителей.
Это была горькая правда жизни, которую Ксюша высказала вслух. Но в этой правде была и своя справедливость. Каждый должен сам отвечать за свою жизнь. И за свою старость тоже.
Нина Петровна посмотрела на мужа и тихо сказала:
— Все будет хорошо, Володя. Вот увидишь.
И почему-то сейчас она верила в это больше, чем когда-либо.