Основатель культового проекта экспериментальной музыки The Hafler Trio Эндрю Маккензи дал эксклюзивное интервью, в котором рассказал о выходе совместного архивного материала с Дженезисом Пи-Орриджем, ценности музыки как явления, а также поразмышлял о будущем современного поколения.
— Здравствуйте, Эндрю! Как Вы сейчас себя чувствуете — и физически, и творчески?
Что касается первого вопроса, моё ощущение от здоровья такое: хотелось бы, чтобы всё было лучше, но имеем то, что имеем, и приходится как-то с этим работать. За более чем 30 лет попыток что-то изменить кое-что сдвинулось с мертвой точки, но в основном всё топчется на месте, и до сих пор остается много неопределённого в том, что именно происходит.
Что касается второго вопроса — я не могу сказать, что чувствую что-то в плане "креативности". Для меня это перегруженное понятие. Чувства — это взрослая версия эмоций, и ими можно в большой степени управлять. А вот "креативность" — это слово настолько затертое, мне оно дорого, и я уже пытался подробно об этом говорить в других местах. Чтобы объяснить всё сейчас, пришлось бы написать тома. Если грубо упростить, «креативность» — это процесс извлечения чего-то из мира, где нет чисел, расчётов и регуляций, в мир, в котором мы якобы живем.
— На вашем Bandcamp появились за последние годы появились кое-какие материалы. Можете рассказать, что было выложено?
Недавно на Bandcamp я выкладывал только записи бесед. Bandcamp поменяли политику налогообложения, поэтому остальной материал пришлось убрать. Теперь он доступен на Gumroad.
— Расскажите о процессе создания "Dream Less Suite". Почему Вы решили показать это своей аудитории?
«Dream Less Suite» родилась из материала, начатого еще с Gen (Дженезис Пи-Орридж — прим.), который вновь стал "требовать" к себе внимания. Мотивом стала готовность выпустить этот материал. В жизни у каждого из нас есть незакрытые циклы, которые отнимают огромное количество подсознательной энергии. Как я пишу в аннотации к пластинке: не знаю никого, у кого отношения с Дженезисом были бы "простыми". Но когда возникает подлинная благодарность — её нужно выражать. Хотя после его смерти многие пытаются превратить случившееся либо в фарс, либо в культ. Но крайности всегда проще, и пользы от них мало. О любых глубоких отношениях, когда они заканчиваются, обычно вспоминают худшее — чтобы утешить себя мыслью "я ведь был прав". Никто не прав и не виноват на сто процентов. Вторая мотивация — выразить благодарность человеку, с которым были нерегулярные отношения, но те пересечения, которые происходили, были значимыми. Это честный портрет того, что могло быть и что было. Потенциал всегда важнее результата. И это, пожалуй, максимум, на что мы способны.
— Как Вы воспринимаете изменения в обществе за последние годы? Есть ли у музыки прежняя значимость?
Говорить об “обществе” крайне сложно, если вообще возможно — слишком размытое понятие, слишком сложное. К тому же, это не вещь, а процесс. И любое высказывание о нём будет устаревать сразу после произнесения. Кроме того, общество — это нечто многослойное, состоящее из множества пересекающихся процессов. И каждый из нас живет сразу в нескольких обществах. Что касается “музыки” — у меня почти нет с ней контакта. Моё впечатление — она уже не так важна, как раньше. Причина, возможно, в том, что её стало слишком много, доступно в любое время, без усилий. Любая сложная работа мгновенно заменяется чем-то попроще. Проблема музыки — не в ней самой, а в утрате внимания. Если в мире больше не принято говорить о иерархии, как можно говорить о ценности? Чтобы что-то было ценнее другого, нужно признать иерархию. Но сейчас это социально неприемлемо. В итоге все получают "ваниль". Слегка похоже на то, чего хотелось, но не совсем. Вещи, которые меня изменяли, сейчас найти почти невозможно. Может быть, трансформация переехала в другие сферы. И всё большее значение приобретает контекст — “обложка книги”, а не содержание. Это напоминает мне Рим: удивительные, красивые сооружения, но лишенные всякого смысла и содержания.
— Многие музыканты не любят жанровую классификацию. Может, стоит просто использовать собственные определения артистов в пресс-релизах и медиа?
В теории — да. На практике — нет. Как бы ты себя ни определил, другие всё равно интерпретируют это по-своему. Причём это даже не про тебя и не про твою работу. Всегда есть вопрос: “Что я могу из этого получить?” И почти никогда — “Что это даст другим?” Культ личности убил даже само представление о “других людях”. Всё выравнивается, люди становятся взаимозаменяемыми, одним кликом можно стереть их существование. Поэтому я перестал говорить со многими и работаю индивидуально. Количество никогда не заменит качество. Влияние распространяется непредсказуемо. Массовое — почти всегда провально.
— Вы однажды сказали: «Мы живём в коллажах». Что заставило Вас так думать? Почему художник Брайон Гайсин оказался прав? И каков ваш взгляд на менталитет нового поколения?
Я сказал это, чтобы противопоставить идею коллажа природе опыта, который всегда раздроблен, фрагментирован. Но это лишь поверхностный взгляд. Можно видеть целостность — тогда фрагменты становятся частью пейзажа. Коллажи создают иллюзию многомерности через механические средства. Это ловушка. Если застрять, станешь лишь винтиком в системе, которая поддерживает только саму себя. Все это довольно соблазнительно, потому что вроде бы снимает с нас ответственность. Что касается Гайсина — не думаю, что он что-то предсказал. Он был хорошим рассказчиком, мастерски обходил спорные темы. Как Нострадамус: формулировки можно трактовать как угодно. Его сделали культовой фигурой, вероятно, по его же желанию, но всё это — лишь ступень. Проблема в том, что он так и остался в плену своих обид и зависти. Касательно новых поколений — честно, не знаю. Им предстоит сложное время. Люди взрослеют быстрее, но инфраструктуры для этого нет. Всё стало сложнее. Слишком много источников информации, никто не справится с таким объёмом. Справятся ли они с чувством беспомощности? Смогут ли поверить, что один человек может изменить мир? Всё вокруг говорит об обратном. История искажена, забыта. Великие примеры обесцениваются, личные достижения выдаются за результат личного таланта, игнорируя целые сообщества, стоявшие за этими людьми. Культ личности делает это. Возникает когнитивный диссонанс. В результате люди перестают думать о важном. Я могу только делать свое, надеясь, что зерно прорастет. Моя работа мала, но, возможно, принесет пользу. Возможно.
— Как вы относитесь к процессу написания текстов? Насколько я знаю, они напрямую связаны с Hafler Trio.
Да, для меня письмо всегда было частью работы над Hafler Trio. Сейчас тексты оформляются отдельно от самой музыки, чтобы к ним можно было подойти более независимо. Со временем я перестал вести заметки — мысли сразу включаются в текст, который постоянно развивается. Я никогда не писал просто так — всегда знал, что это будет где-то опубликовано.
— Можете кратко описать разные этапы звучания Hafler Trio для тех, кто хочет углубиться?
Звук — это лишь часть всей работы Hafler Trio. Главная ценность — в идеях, которые невозможно разбить на эры. Всё цельное. Если сосредоточиться только на звуке — вы упускаете суть. Поэтому оформление всегда было сложным, к неудовольствию лейблов. “Если бы вы делали обычные обложки — продавалось бы больше” - говорили они. Но это никогда не было целью. Всё, что меня вдохновляло, было целостным. Даже классическая музыка, с которой я начинал, неотделима от своей эпохи. Всё связано.
— Назовите три проекта, которые изменили судьбу музыки.
Ни музыка, ни искусство не существуют в вакууме. Всё меняет технология. Самое очевидное — появление записи. Например, опера изменилась, когда певцы поняли, что их могут услышать без необходимости напрягаться. Позже появились «крунеры» в поп-музыке. До появления записи так петь было невозможно. Или письменность — это тоже технология, которая изменила всё, позволив влиять на людей независимо от времени и пространства. Это дало бесконечные, непредсказуемые последствия. Сейчас роль музыки изменилась, и она уже не играет той трансформирующей роли, что раньше. Но главное таилось не в средствах, а в качестве действий и мотивации. Именно это делает разницу. Пока разница имеет значение — это стоит нашего внимания. Хотя, возможно, это — не единственный путь существования. Но попробовать стоит.