Дружба гениев.

В один из прохладных вечеров осени 1836 года, раздался стук в дверь в уютной петербургской квартире Александра Сергеевича Пушкина. Это был его давний приятель, французский писатель и поэт Оноре де Бальзак. Он приехал в Россию с намерением изучить местную культуру ,а так же, встретиться с великим русским поэтом. — Ах, Александр, — воскликнул Бальзак, входя и зябко ёжась, в комнату, — ты, даже, не представляешь себе, как здесь холодно! Я думал, что на севере будет только снег, а тут, ещё, этот ветер, он словно кусает тебя за щеки! Я даже вспомнил, засмеялся он, пока ехал, твои стихи: Вечор, ты помнишь, вьюга злилась, На мутном небе мгла носилась; Луна, как бледное пятно, Сквозь тучи мрачные желтела... Александр Пушкин, усевшись на мягкий диван с чашечкой чая, усмехнулся: — Зато у нас есть горячий чай и теплые беседы, а это, согласись, гораздо приятнее, чем холодные ветра Парижа. Как твои дела, мой друг? — О, я работаю над новым романом, — ответил Бальзак, потирая руки. — Но, знаешь, мне всегда не хватает вдохновения. Ты же поэт, ты, конечно, знаешь, как это — сидеть перед пустым листом бумаги и ждать, когда муза снизойдет. Ты ещё хорошо написал про это: Беру перо, сижу; насильно вырываю У музы дремлющей несвязные слова. Ко звуку звук нейдёт...-подхватил Пушкин,-теряю все права Над рифмой, над моей прислужницею странной: Стих вяло тянется, холодный и туманный. Усталый, с лирою я прекращаю спор... Пушкин задумался и, улыбнувшись, сказал: — Понимаю тебя. Иногда мне кажется, что муза — это как капризная дама на балу: чем больше ты ее ждешь, тем меньше она желает явиться. Но стоит лишь отвлечься, как она вдруг появляется, как будто и не уходила. Бальзак рассмеялся: — Да, она, вероятно, такая же капризная, как и большинство женщин! Но расскажи, как ты находишь

вдохновение в нашей русской жизни? Пушкин наклонился вперед, как бы готовясь поделиться большим секретом: — Знаешь, однажды я решил прогуляться по Невскому проспекту. И вдруг увидел, как один старик с бородой, одетый в лохмотья, пытался продать свои стихи прохожим. Я остановился, и он с гордостью прочитал мне свои творения. Это было так трогательно и смешно одновременно! Я понял, что вдохновение может прийти откуда угодно. — Интересно, — сказал Бальзак, потирая подбородок. — А ты не думал, что этот старик мог бы стать персонажем твоего следующего жизненного стихотворения? — Возможно, — ответил Пушкин, — но, боюсь, его стихи были бы слишком хороши для того, чтобы помещать в мои строки. К тому же, кто бы мог поверить, что такой мастер может сидеть на улице? Оба поэта весело рассмеялись, и разговор стал плавно переходить на обсуждение литературы и искусства. Они делились друг с другом своими интересными мыслями о жизни, о любви, о том, как трудно быть творцом в этом сложном мире. — Знаешь, — сказал, задумчиво, Бальзак, — иногда мне кажется, что литература — это как игра в шахматы. Мы ставим фигуры, пытаемся предугадать ходы, а в конце концов, все сводится к одной решающей партии. — Да, — согласился с приятелем Пушкин, — но в нашей игре, друг мой, имеется одно важное правило: нельзя забывать о радости. Ведь в каждой строке, в каждом слове должно быть место для счастья, даже если речь идет о совсем грустных вещах. Вечер продолжался, и два больших гения литературы, забыв о быстротечном времени, обсуждали искусство, жизнь и свои оригинальные мечты. Они понимали, что, несмотря на разные страны, культуры и разные традиции, их объединяет одно — любовь к слову и стремление запечатлеть прекрасные и незабываемые мгновения жизни в своих великих произведениях. Так, в этот осенний холодный вечер, в теплой атмосфере дружбы и взаимопонимания, родились новые творческие идеи и вдохновение, которые вскоре обернулись новыми шедеврами в литературе.