Я не ездил в поездах много лет. Всё больше на машинах и самолётах по делам и в отпуск. Поезда в моей памяти остались в далёкой студенческой жизни, когда на весь плацкарт стоял запах грязных носков, народ на боковушках глушил водку, закусывая салом и бутербродами.
А тут — приспичило ехать в неожиданную командировку на север. Самолёты туда — только с пересадкой и ночёвкой в аэропорту. Автобусами будешь добираться половину жизни. А на машине - я ж не личный водитель, чтобы в командировки зимой рулить по десять часов.
Купил билет на поезд. Фирменный, с гордым названием «Северное сияние». Купе. Не барин, конечно, но и не плацкарт. Хотел тишины, дороги, немного поностальгировать под мерный стук колёс. Давно ведь не ездил. Думал, всё будет как раньше: чаёк в стакане с подстаканником, гудок, заснеженные поля и философский настрой.
Вагон оказался новым. Даже чересчур. Всё блестит, всё электронное. У каждой шконки — розетки, у двери — электронный замок, в туалете — разве только голосового помощника не хватает, который бодро сообщает после успешной процедуры: «Удачной дороги! Не забудьте забрать вещи». Всё это напоминало не поезд, а глэмпинг на рельсах.
Проводницы — как будто с конкурсов красоты: строгая форма, идеально заколотые волосы, бейджики с QR-кодом. На входе пожелали доброго пути, проверили билеты в планшете и вручили… анкету удовлетворённости.
Соседи по купе — нормальные. Мужик лет сорока, молчаливый, в толстовке с логотипом «Рожденный в СССР». Женщина средних лет, весь путь играла в судоку на планшете. И парень — студент, кажется, постоянно что-то писал в блокнот. Тихо, спокойно. Никаких шумных детей, тухлых яиц, варёной курицы и разговоров про пенсии.
На третьем часу пути, к нам заглянула проводница. Та, что проверяла билеты. Только теперь в руках у неё была пластиковая коробка, а лицо — усталое.
— Добрый вечер, — начала она тихо. — Простите за беспокойство… У нас тут… ну, небольшой ассортимент.
— В смысле? — не понял я.
— Продаём... благотворительные календари. Настенные. С медвежатами. Остались несколько штук. Очень красивые. На экологическую тематику. Хотите посмотреть?
Мы переглянулись. Студент вежливо сказал «нет, спасибо». Женщина с судоку отвернулась. Мужик в толстовке хмыкнул. Проводница не ушла сразу — замялась, понизила голос:
— Нас просто обязали. План — четыре штуки на вагон. Если не продадим — снимают с премии. Простите, что беспокою, но я должна хотя бы предложить...
Я представил себе, как где-то в региональном управлении ЖД сидят люди в пиджаках, обсуждают КПИ по календарям. Один говорит: «Вот бы ещё брелки с сурками включить в ассортимент». Другой добавляет: «А почему бы не продавать крем для рук с логотипом Транссиб?».
— Давайте один, — сказал я.
— Правда? — она оживилась. — Остался только с выдрами. Очень милые. И подпись такая: «Пусть ваше путешествие будет добрым».
Покопался в карманах и нашёл пару сотен налички, протянул проводнице. Она сунула календарь в пакет, поблагодарила и пошла дальше. Я смотрел ей вслед — тонкая, уставшая фигура, пластиковая коробка хлопает по бедру, как напоминание: ты — не проводник, ты — торговый агент на рельсах.
Я вышел в тамбур. Снаружи — ночь, снег, поля без конца. На крохотной станции стояла пожилая женщина в тёмной куртке. В руках у неё был поднос с вареньем. Она стояла и ждала. Поезд не остановился.
В голове вертелась эта фраза: «Пусть ваше путешествие будет добрым». А мне хотелось, чтобы оно хотя бы не превращалось в цирк.
На утро проводница принесла чай. Без улыбки, без разговоров.
Я поблагодарил, она кивнула. В её глазах — ни злости, ни обиды. Только равнодушная покорность. Та, что появляется у человека, который долго работает не против системы, а внутри неё.
Календарь я привёз домой. Повесил в кладовке. Там он как-то к месту. И ежу, и выдрам там уютнее, чем в вагоне-бутике, где каждый должен что-то продать, чтобы остаться человеком.