Пока он сидит в своём бункере, а иранские баллистические ракеты обрушиваются на Хайфу, Тель-Авив, Иерусалим и другие города Израиля, вполне разумно предположить, что премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, возможно — лишь возможно — начинает приходить к выводу, что, начав самую значимую из возможных войн со времён 7 октября 2023 года, он совершил катастрофическую ошибку: взялся за то, что ему не по силам.
Потому что то, что сейчас происходит с Израилем, никогда не должно было произойти. Существование Израиля всегда основывалось на его статусе как самой оснащённой и самой боеспособной державы в регионе. Но теперь, по указанию Нетаньяху, его народ вынужден усваивать сурокий урок: этносупрематизм и всё, что с ним связано, имеет последствия. Иллюзии о «богоизбранности» и «высшей расе» всегда рушились, когда в них вторгалась реальность. Так было в Европе в 1940-х, и так происходит сегодня на Ближнем Востоке.
Исламская Республика Иран пережила многое за свою относительно короткую историю. Иранская революция 1979 года едва успела состояться, как страна и её народ были втянуты в жестокий и разрушительный восьмилетний конфликт с Ираком, начавшийся в 1980 году. В результате значительная часть инфраструктуры страны была разрушена, а миллион человек погиб. Затем последовали карательные экономические санкции со стороны Запада, которые только усиливались с годами, а также постоянная военная угроза со стороны Израиля, нависшая над Тегераном, как дамоклов меч.
Иранцы сделали всё возможное, чтобы избежать этой войны. Предоставляя материальную и финансовую поддержку ливанскому, палестинскому, иракскому и йеменскому сопротивлению, они стремились противостоять израильскому экспансионизму и милитаризму чужими руками. Они также сыграли ключевую роль в обеспечении выживания правительства Асада в Сирии — до тех пор, пока Асад не совершил роковую ошибку, решив, что ему больше не нужна поддержка Тегерана в той же мере.
Во внутренней политике иранское руководство балансировало между опорой на религиозную доктрину как культурный, юридический и политический фундамент общества и насущными потребностями современности. Многие в Иране хранят историческую память о светской альтернативе в лице шаха. Эта память становилась источником периодических волнений в обществе, особенно со стороны молодёжи и женщин, которым претили навязанные социальной системой ограничения.
И всё же, несмотря на это, Исламская Республика не только выжила — она развила механизмы, позволяющие противостоять удушающему давлению санкций, навязанных США извне, и военной угрозе со стороны Израиля и его союзников в регионе.
Конфликт, который мы наблюдаем сегодня, всегда был в определённой мере неизбежен. Моральная паника, раздутая Израилем и его союзником из Вашингтона вокруг ядерной программы Ирана, ретроспективно выглядит как слишком удобный повод для войны, чтобы его упустить. Возникают серьёзные вопросы: можно ли по-прежнему считать Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) непредвзятой международной организацией, или оно уже превратилось в прокси-инструмент Израиля и США? Утверждение, сделанное генеральным директором МАГАТЭ Рафаэлем Мариано Гросси незадолго до начала израильской военной операции против Ирана — о том, что Иран нарушил свои обязательства по инспекциям — отдаёт явной срежиссированностью.
Кроме того, существуют утверждения, что Гросси передал Тель-Авиву имена ведущих иранских ядерных учёных, некоторые из которых впоследствии стали целями и были убиты в ходе первых атак Израиля на Исламскую Республику.
То, что давно удобно замалчивалось в западном дискурсе по этому вопросу — это наличие у Израиля фактического и незаявленного ядерного арсенала, оцениваемого примерно в 90 боеголовок. Вопиющая лицемерие здесь очевидно и не ускользает от внимания таких стран, как Иран.
Остановимся на Израиле. Его военная кампания против практически беззащитного населения Газы с октября фактически попадает в категорию истребления вредителей. С 7 октября она представляет собой кампанию по уничтожению — и в Газе, и всё больше на оккупированном Западном берегу. Это — последняя бешеная фаза поселенческого колониального проекта.
Иран — это огромная страна с глубокими историческими корнями, из которых можно извлечь важнейшие уроки в важнейшие моменты. Стратегическое терпение было мантрой Исламской Республики в условиях геополитических, экономических и военных бурь региона, который почти не знал устойчивого мира.
Это стратегическое терпение теперь, по необходимости, сменилось стуком мечей. Картина, в которой иранские ракеты успешно преодолевают столь расхваленную израильскую систему ПВО, не могла остаться незамеченной в Вашингтоне. В этом контексте Нетаньяху вполне может начать восприниматься как обуза — лидер, слишком часто бросавший кости судьбы.
На бумаге у Израиля более мощная и технологически продвинутая армия, но войны не ведутся на бумаге — и спустя почти два года непрекращающегося конфликта моральный дух израильских военных, участвующих в войне с Ираном, станет существенным фактором.
Считается, что Александр Македонский покорил Иран, тогда называвшийся Персией. Однако можно утверждать, что именно Персия покорила его. Легендарный македонский завоеватель был настолько очарован культурой её народа, что отчасти отказался от своей греческой идентичности в пользу персидской. То, что сегодня Греческая империя существует лишь на страницах учебников истории, служит предупреждением для всех, кто мечтает о завоеваниях.
«Сила и насилие — это одинокие боги», — писал французский мыслитель Альбер Камю. Биньямин Нетаньяху до сих пор убивал и разрушал безнаказанно. Но теперь эта безнаказанность испарилась — как следствие его высокомерия. Одиночество лидера, чья вера в насилие и жестокость во имя западной так называемой цивилизации впервые встречает решимость противника, обладающего и волей, и средствами для ответного удара — вот где находится его будущее.
Народ Израиля был приведён к войне без конца. Привёл их туда Нетаньяху. И именно он, а не Иран, представляет собой наибольшую угрозу миру и безопасности в нашем мире.