Когда люди задумываются о том, как их действия формируют далёкое будущее, они с большей вероятностью поддерживают решения современных проблем, таких как бедность и неравенство
Люди часто отдают приоритет благополучию семьи, друзей и соседей, поскольку чувствуют к ним эмоциональную близость и разделяют с ними один временной контекст. Однако они упускают из виду, что люди, которые родятся через десятилетия или столетия, могут пострадать из-за неспособности современного общества решать такие глобальные угрозы, как изменение климата, будущие пандемии и нерегулируемый искусственный интеллект.
Если вы хотите читать больше интересных историй, подпишитесь на наш телеграм канал: https://t.me/deep_cosmos
Наше новое исследование, опубликованное в British Journal of Social Psychology, показывает, что краткие и недорогие психологические вмешательства могут помочь людям принять более широкую моральную перспективу, включающую будущие поколения.
Мы провели три онлайн-исследования с участием более 8700 человек, чтобы выяснить, может ли побуждение людей задуматься о долгосрочных последствиях своих поступков изменить их моральные приоритеты за пределами настоящего момента.
В одном из двух вмешательств участники представляли себя членами правительственного комитета, отвечающего за защиту будущих поколений. Их задачей было обеспечить, чтобы новое законодательство учитывало не только текущие потребности, но и долгосрочные последствия. Участников просили написать речь, в которой бы они изложили эти цели американской общественности. Это упражнение подчеркивало институциональную ответственность и роль коллективных действий сквозь время.
Во втором вмешательстве участники выполняли более личный мысленный эксперимент, адаптированный из книги философа Уильяма МакАскилла «Что мы должны будущему», которая исследует нашу моральную ответственность перед долгосрочным будущим человечества.
В этом упражнении они читали сценарий о туристе, который наталкивается на разбитое стекло на удаленной тропе — стекло, которое в будущем может поранить неизвестного ребёнка. Должен ли турист убрать его, даже если никто не видит, а ребёнок может появиться только спустя десятилетия? После размышлений над этой историей участникам предлагалось написать о том, что они сами могли бы сделать, чтобы сделать будущее лучше для других.
Моральная обеспокоенность как у участников вмешательства, так и у контрольной группы измерялась с помощью шкалы моральной экспансивности (Moral Expansiveness Scale). Мы просили участников оценить, насколько сильно они чувствуют моральную заботу о различных категориях. Эти категории включали заботу о будущих поколениях, а также о семье и друзьях, незнакомцах, маргинализированных группах (например, ЛГБТК+), животных и природной среде.
Почему это важно
Несмотря на различия в подходах — один делал упор на коллективную ответственность, а другой на личную, — оба вмешательства привели к одинаковому результату: участники, случайным образом попавшие в группу вмешательства, выразили значительно большую моральную обеспокоенность судьбой будущих поколений по сравнению с контрольной группой, которая не выполняла ни одно из упражнений.
Этот эффект наблюдался в разных культурных контекстах и в шести странах — США, Аргентине, Южной Африке, на Филиппинах, в Великобритании и Австралии — и сохранялся даже тогда, когда участников просили делать выбор в условиях нулевой суммы по шкале моральной экспансивности. В этой версии задания они должны были распределить ограниченное количество «баллов моральной обеспокоенности» между конкурирующими группами, что заставляло их взвешивать моральную значимость будущих поколений по сравнению с современными субъектами — такими как члены семьи, незнакомцы, природа и другие.
Что особенно интересно, так это то, что возросшая обеспокоенность будущими поколениями у участников вмешательства не происходила за счёт снижения заботы о других социально удалённых или маргинализированных группах.
Изменилось то, как участники расставляли приоритеты в своей моральной обеспокоенности: они стали немного меньше уделять внимания семье и друзьям — группам, которым люди обычно отдают наивысший приоритет, даже если те могут наименее нуждаться в моральной защите.
Напротив, возросла обеспокоенность судьбой далёких других — как живущих сегодня, так и тех, кто появится в будущем.
Что дальше
Эта перспектива, сформированная благодаря вмешательствам, потенциально может способствовать более устойчивой общественной поддержке в решении долгосрочных проблем.
В будущих исследованиях мы надеемся выяснить, могут ли такие вмешательства вдохновлять на реальные действия. Это может включать в себя повышение поддержки климатической политики, голосование за лидеров, ориентированных на долгосрочные инвестиции, такие как устойчивое развитие инфраструктуры и подготовка к пандемиям, или пожертвования в фонды, работающие на благо будущих поколений.
Но как можно встроить такие вмешательства в повседневную жизнь? Один из многообещающих подходов — интегрировать их в места, где подобные размышления уже происходят: школы, программы гражданского образования или общественные информационные кампании.
Чтобы оценить их потенциал в реальных условиях, мы планируем изучить, насколько устойчивы такие эффекты. Мы хотим понять, могут ли они действительно способствовать долгосрочным изменениям в установках и — что ещё важнее — в поведении.
Например, короткие повествовательные упражнения или ролевые игры в классе, такие как представление себя в роли политика, ориентированного на будущее, можно включать в учебные программы старших классов и колледжей, чтобы формировать ценности, цели и даже карьерные стремления студентов. Аналогично, такие сценарии можно адаптировать для более широкой аудитории в рамках общественных мероприятий, онлайн-медиа или социальных кампаний, чтобы поощрять долгосрочное мышление в обществе в целом.
Когда люди задумываются о том, как их действия сегодня формируют будущее, они с большей вероятностью начинают поддерживать решения современных проблем, таких как бедность и неравенство, осознавая, что эти проблемы могут вызвать эффект домино на поколения вперёд. Они также могут почувствовать большую мотивацию к борьбе с возникающими рисками, такими как нерегулируемый искусственный интеллект или будущие пандемии, прежде чем эти угрозы станут критическими.