Кира облокотилась на перила балкона, разглядывая утренний двор. Под ней раскинулся привычный мирок: зелёные клочки травы между домами, люди, спешащие куда-то по своим делам. Всё такое обыденное, будто застывшее во времени.
Из третьего подъезда вышла Янка с мужем и коляской. Сейчас они остановятся у скамейки, он чмокнет её в щёку и побежит на свою бухгалтерскую службу. Точно как вчера, позавчера и месяц назад. Баба Нюра с соседкой уже заняли свой наблюдательный пункт на лавочке - наверняка перемывают кости новой жилице с первого этажа. Школьники высыпали гурьбой из дверей, малышня семенит за родителями в сторону садика. Каждое утро - один и тот же спектакль.
Кира отшатнулась от перил, почувствовав внезапную слабость. Плюхнулась в старое кресло, которое жалобно скрипнуло под её весом. Сейчас, рано поутру, ещё можно было дышать полной грудью, но к полудню жара обрушится на город, превращая воздух в густое марево.
- Ты что, опять на балконе торчишь? - голос Вадика ворвался как выстрел. - Можно подумать, у тебя других дел нет, кроме как в небо пялиться!
Он даже не заметил, что на кухонном столе уже стоит завтрак - яичница с помидорами, как он любит, и свежий чай. Через минуту из кухни донеслось:
- А, ты уже всё сделала... Ну ладно.
Кира только глаза закатила. За столько лет брака она выучила все его повадки наизусть. Когда муж с утра в таком настроении, любой разговор мог закончиться ссорой. А сегодня у неё не было ни сил, ни желания выслушивать его придирки.
Но Вадим, видимо, был настроен на перепалку. Его грузная фигура возникла в дверном проёме.
- Слушай, ты меня пугаешь этими своими посиделками, - он постучал костяшками пальцев по дверному косяку. - Чего ты тут высматриваешь? Нормальные люди на работу собираются, а ты как сыч сидишь.
Кира подняла на него усталый взгляд:
- Просто хотела тишины, пока ты не проснулся. Хоть полчаса покоя.
- Вот только не начинай, - он махнул рукой. - Если тебе так плохо живётся, сходила бы к врачу, витаминов попила. А то развела тут... философию с утра пораньше.
Мужчина резко развернулся, нацепил свой потрёпанный пиджак и, громко хлопнув дверью, исчез.
Кира даже не потрудилась взглянуть вниз, чтобы проводить мужа взглядом. Их отношения давно превратились в пустую формальность. Она догадывалась о его встречах с какой-то Светой, чувствовала, что заявление о разводе - вопрос времени. А ведь когда-то всё было иначе: романтические прогулки до рассвета, записки в карманах пальто, совместные планы на будущее. Куда всё исчезло?
Вадим словно сбросил одну личину и надел другую. Превратился в домашнего тирана, источник постоянного напряжения. То закатит скандал из-за невымытой чашки, то демонстративно хлопает дверью в одиннадцать вечера, не отвечая на звонки до утра. Поначалу она плакала ночами, пыталась выяснить причину, потом просто устала. Теперь его выходки вызывали только усталое безразличие.
Она не понимала, чего он добивается таким поведением. Хочет, чтобы она сама подала на развод? Боится ответственности за разрыв? Он смотрел на неё так, словно само её существование было ошибкой. Даже сейчас, когда она молча сидела на балконе, не мешая ему, он нашёл повод для недовольства.
Двор постепенно опустел. Разошлись по делам жители, стихли детские голоса, даже старушки на лавочке засобирались домой - солнце начинало припекать. Кира вернулась в комнату, к своему рабочему месту. Включила компьютер, открыла редактор кода и погрузилась в привычную работу.
Но сегодня что-то было не так. Голова наливалась тяжестью с каждым часом, буквы на экране расплывались, к горлу подкатывала тошнота. К обеду она поняла, что не может больше терпеть. Дрожащими пальцами набрала номер такси и отправилась в областную больницу.
Всю дорогу её мотало между сознанием и темнотой. Каждый поворот отзывался новой волной тошноты, каждая кочка - вспышкой боли в висках.
Водитель такси украдкой бросал на Киру обеспокоенные взгляды в зеркало. Казалось, он уже мысленно перекрестился, что согласился на этот вызов. Наконец, автомобиль остановился у входа в больницу. Женщина из последних сил, выкарабкалась из машины, цепляясь за дверь. Ноги предательски дрожали, и она тут же осела на лавочку у входа, не в силах сделать и шага к регистратуре.
Медсестра, увлеченно беседовавшая с коллегой возле автомата с шоколадками, заметила ее состояние.
- Ну и пекло сегодня, просто кошмар! - воскликнула медсестра, охая и ахая. - И ведь наверняка в машине ни ветерка, ни кондиционера! Совсем совесть потеряли, эти таксисты! Цены ломят, а возят, как будто дрова!
Немного отдышавшись, Кира сама, держась за стену, побрела к кабинету врача. Врач, пожилой мужчина, внимательно выслушал жалобы, осмотрел Киру и предложил ей прилечь на кушетку. Он включил аппарат УЗИ, выдавил на живот прохладный гель и прижал датчик. Неожиданно повернул экран к женщине и с теплой улыбкой произнес:
- У меня для вас прекрасная новость - вы беременны! Малыш развивается замечательно, все в полном порядке. Но вам самой нужно набрать вес, вы слишком худенькая. Завтра утром сдайте кровь на анализ, и сразу же ко мне. Подберем вам витаминный комплекс.
Он улыбался, словно сам факт беременности должен был мгновенно наполнить Киру восторгом. Но в ее душе вместо радости разливалась лишь смутная тревога.
В голове у Киры будто щелкнул тумблер, обрывая все мысли. Как теперь быть? Как вообще переварить новость о беременности? Особенно когда брак с Вадимом висит на волоске... Ребенок сейчас казался совершенно невозможным.
- Так, ну-ка, посмотрим, что у нас тут со сроком… - начал было врач.
- Четыре недели, - выдохнула Кира.
Она машинально взяла салфетки у озадаченного врача, вытерла живот и села, сгорбившись, на кушетке.
- Я… даже не знаю. Я, конечно, всегда хотела детей, но с мужем сейчас… все сложно.
- Я за свою практику всяких женщин повидал, и поверьте, сомнения - это нормально. Я вам так скажу: забудьте пока про мужа, про мам-пап, про всех советчиков. Вот о чем подумайте: сможете ли вы одна, если что, этого ребенка вырастить?
Он выдержал паузу, внимательно глядя на Киру.
- Если внутри себя скажете «да» - значит, рожайте. Женщина, она вообще-то ого-го какая сильная! Сильнее, чем сама про себя думает. А уж если одна ребенка поднимет, ей вообще любые горы по плечу.
Кира вышла из кабинета, словно в воду опущенная. Она вышла на улицу, опустилась на лавочку возле больницы и замерла, перебирая в голове слова доктора. «Смогу ли я сама?».
Работала Кира на удаленке, значит график у нее гибкий, сможет и с ребенком время проводить, и работать. И даже если совсем прижмет, есть небольшая заначка на первое время. Может, и правда, решиться?
В глубине души она уже знала - она хочет стать матерью больше всего на свете. Домой она шла пешком. Чем дольше она брела по городу, тем яснее ощущала трепет новой жизни внутри себя. Думала о том, что скажет муж, узнав о ребёнке. Как поступит теперь. Хотя какие могут быть надежды - их отношения давно превратились в фарс.
Поднявшись на свой этаж, Кира отперла дверь и замерла на пороге. Сначала почувствовала незнакомый аромат, затем услышала шорохи из спальни.
Когда она толкнула дверь, то увидела мужа и какую-то девушку, которые судорожно одевались. Замерла, разглядывая перекошенное лицо супруга, растерянную девицу и разбросанную по комнате одежду.
- Значит, всё-таки правда, - тихо произнесла Кира, протягивая мужу конверт с результатами обследования. - Я жду ребёнка, - добавила она, чувствуя, как предательски дрожат губы.
Муж взял бумаги, пробежал глазами.
- Вот так совпадение, - хмыкнул он, будто речь шла о погоде за окном. - Знаешь, сейчас не лучшее время для... этого. Может, стоит подумать о...
- Что тут думать? - вмешалась его спутница, нервно застёгивая блузку. - Мы с Вадиком вместе уже полгода. Так что можешь не устраивать сцен с этим своим... ребёнком.
- Полгода? - Кира перевела взгляд на мужа. - Интересно.
- Послушай, - начал он, избегая смотреть ей в глаза. - Давай всё обсудим потом, когда...
- Нечего обсуждать! Вы оба сейчас же покидаете мою квартиру.
- Твою? - фыркнула девица.
- Мою, - твёрдо повторила Кира. - Доставшуюся от бабушки ещё до нашей свадьбы. Так что собирайте вещи и уходите. У вас есть двадцать минут.
Быстро выпроводив свою спутницу за дверь, Вадим принялся метаться по квартире, запихивая вещи в старый чемодан.
- Ты же понимаешь, что я не готов к отцовству! Это всё слишком сложно, - процедил он, выдёргивая рубашки из шкафа. - Не для того я карьеру строил, чтобы сейчас в песочнице куличики лепить! Света хотя бы понимает, чего я стою.
Кира стояла, прислонившись к косяку, наблюдая, как рушится её прежняя жизнь.
- А ты бы лучше на себя в зеркало взглянула, - бросил муж напоследок, хватая чемодан. - Краше в гроб кладут. Какая из тебя мать?
Cпустя месяц штамп в паспорте официально подтвердил - чужие люди. Кира осталась одна, с растущим животом и без поддержки родных.
Но горевать было некогда. Пока позволяло здоровье, она бралась за любые заказы по графическому дизайну, экономила на всём, кроме витаминов, готовилась к появлению малыша. Рождение сына выжало все силы, но накопленные деньги позволили первое время не думать о хлебе насущном.
Её Данька рос смышлёным, неугомонным мальчишкой с ямочками на щеках. Постепенно небольшая студия дизайна, которую Кира создала между кормлениями и недосыпами, начала приносить стабильный доход.
Пять лет пронеслись незаметно.
Бабье лето раскрасило парк в золото и багрянец. Кира сидела на скамейке, рассеянно листая электронную книгу. Взгляд то и дело возвращался к площадке, где Данька гонялся за мячом вместе с другими детьми.
Чьи-то руки легли ей на плечи. Она не вздрогнула, узнала прикосновение. Тёплые губы коснулись макушки, и мужчина опустился рядом. Кира прильнула к его плечу.
- Папка! Ты пришёл! - радостно завопил Данька, мчась через площадку.
Мужчина подхватил разогнавшегося сорванца, закружил в воздухе под заливистый смех. Мальчик вскоре унёсся обратно к друзьям, а Павел, обнимая Киру, тихо произнёс:
- Помнишь, как ты боялась знакомить нас? А теперь гляди - два сапога пара. Упрямые, шумные и оба тебя обожают до безумия.
Солнечный свет играл на лицах влюбленной пары, создавая вокруг них почти осязаемый ореол счастья. Контраст с другой частью детской площадки был разительным. Там грузная женщина с пылающим лицом осыпала бранью сутулого мужчину, а затем, не переводя дыхания, обрушила поток упреков на растерянную малышку, одновременно пытаясь успокоить плачущего младенца.
Кира замерла. Несмотря на прошедшие годы и лишние килограммы, она мгновенно узнала Светку - ту самую, что увела Вадима из семьи. А вот и он сам - ссутулившийся, с потухшими глазами, молча глотающий оскорбления, как когда-то их терпела сама Кира.
Вадик вдруг поднял голову и застыл с приоткрытым ртом. То, что он увидел, казалось кадром из фильма, который крутили назло ему: бывшая жена, похорошевшая, с блеском в глазах, рядом с крепким мужчиной, явно надёжным как скала. А между ними носится мальчуган, то и дело подбегая к родителям прижаться щекой или показать очередную находку.
«Невозможно», - пронеслось в голове Вадима.
Кира не просто выжила - она расцвела. Родила ребенка, создала новую семью, построила жизнь, о которой он мог только мечтать. Вадик скосил глаза на свою Светку - обрюзгшую, вечно недовольную, с жёсткой складкой у губ. Внутри что-то болезненно заныло.
Взгляд снова притянуло к бывшей. Она сидела, прильнув к плечу мужа, и что-то говорила сыну, который вертел в руках какой-то камешек.
- Пап, а помнишь, ты обещал научить меня нырять с бортика? - мальчишка дёргал мужчину за рукав футболки.
- А что, самое время! - подхватила Кира, ероша волосы сына. - Сейчас заскочим за твоими ластами и айда покорять глубины!
- Только если мама согласится показать свой фирменный прыжок бомбочкой, - подмигнул мужчина.
- Ну уж нет! В прошлый раз после моей бомбочки нас чуть из бассейна не выгнали!
Мальчишка заливисто расхохотался, и вся семья, продолжая подшучивать друг над другом, направилась к стоянке.
Вадим проводил взглядом новенькую иномарку, увозившую то, что могло быть его жизнью. Рядом опять завелась Светка, но её крики доносились будто сквозь вату.
- Ты меня вообще слушаешь? Нам нужно купить подгузники и смесь, а ты стоишь как истукан!
Дочка дёргала его за руку, выпрашивая что-то. Младенец на руках Светы закатился в плаче. Обычный вечер, обычные проблемы.
Почему? Почему он выбрал эту женщину? Что заставило его бросить Киру? В памяти всплывали обрывки - азарт новизны, иллюзия свободы, обещания страсти. Как же горько он расплачивался за эти мгновения самообмана. Теперь у него двое детей, в отцовстве которых он никогда не был уверен, и брак, превратившийся в клетку без выхода.
Вадим долго смотрел вслед давно исчезнувшей машине. Затем медленно опустился на скамейку, зарылся пальцами в поредевшие волосы и впервые за много лет позволил себе честно признать: он совершил ошибку.
