Мировая политика и международные лишения

Мировая политика и международные отношения

1. Мировая политика: реальность, областьнаучных исследований и учебная дисциплина

Как справедливо отмечает известный исследователь феномена мировой политикиМ.М. Лебедева, сложность определения миро­вой политики заключается в том, что одним понятием обозначается научная дисциплина и реальность, в отличие, например, от науки по­литологии и реальности — политики. Такая же сложность возникает с осмыслением международных отношений. В дополнение к этому учебные дисциплины тоже носят названия «мировая политика» и «международные отношения».

В 2002 г. появляется первый в России учебник «Мировая поли­тика» М.М. Лебедевой, которая основала в 1998 г. кафедру мировых политических процессов на факультете политологии МГИМО (У). Несколько лет назад были созданы факультеты мировой политики в Государственном университете гуманитарных наук и МГУ имени М. В. Ломоносова. В других вузах появляются кафедры с «мирополитическими» названиями: например, кафедры мировой политики в государственном университете — Высшей школе экономики, Томском государственном университете.

Курс по мировой политике входит в число обязательных курсов для бакалавровсогласно при­нятому в 2009 г. государственному образовательному стандарту по международным отношениям. В целом сложился набор тем, кото­рые составляют основу учебного курса по мировой политике:

-                  проблемы глобализации,

-                  взаимозависимости,

-                  демократизации,

-                  взаимоотношений между различными акторами (государства, меж­правительственные организации, неправительственные организации, транснациональные корпорации, террористические сети и т.п.).

Вместе с тем, как констатирует политолог-международник Д.М. Фельдман, если факт существования мировой политики как сложившейся учебной дисциплины сомнений не вызывает, то ми­ровая политика как научное направление еще не сформировалась.

Отдельная учебная дисциплина — мировая политика — возникла благодаря институциональному обособлению, которое выражается в создании специализированных факультетов, кафедр, научных цен­тров. В научных исследованиях такое обособление возможно, только если удастся сформулировать предметную область исследований ми­ровой политики.

Объект — это область действитель­ности, которая существует независимо от того, изучают ее или нет.

Предмет — та грань объекта, которую изучают в конкретном случае.

Объект анализа у мировой политики и международных отношений один, вопрос в том, можно ли разделить их предметы. К примеру, объектом изучения может быть дом, но вы четко договариваетесь, что кто-то анализирует его изнутри (планировка), а кто-то — снаружи (архитектурный облик района).

По мнению известного российского политолога-международника А.Д.Богатурова, «самоопределение» исследований мировой полити­ки какнаучной дисциплины еще не завершилось. В США, например, нет разделения на исследования мировой политики и международ­ных отношений; возможно, это связано с тем, что международные исследования в Америке — это часть политических наук, в России же размежевание между исследованиями международных отноше­ний и политологией достаточно выражено и мировая политика как учебная дисциплина считается скорее частью именно политических исследований, в отличие от имеющих историческую и страновед­ческую направленность российских международно-политических исследований. Вместе с тем существование исследований мировой политики формирует отличительную особенность российской по­литологии и позволяет говорить о существовании российской школы мировой политики наряду, например, с британской школой, фран­цузской социологической школой.

Если судить по формальным признакам, то в России становление международно-политических исследований в целом как научного направления, а не учебной дисциплины еще не завершилось. Есть утвержденная Министерством образования специальность «Между­народные отношения» на уровне бакалавров и магистров, но нет уровня аспирантуры и докторантуры, т.е. нельзя стать кандидатом или доктором наук по международным отношениям, можно лишь выбрать специальность либо по истории (07.00.15 — история между­народных отношений и внешней политики), либо по политиче­ским наукам (23.00.04 — политические проблемы международных отношений и глобального развития). Уже при по­ступлении в вуз нужно узнавать, какую специальность вы получите: выпускник факультета международных отношений в разных вузах в зависимости от программ обучения может получить диплом по специальности «Международные отношения», «Регионоведение» или «Политология».

Специалист по теории международных отношений П.А. Цы­ганков высказывает мнение, что исследования мировой политики и международных отношений можно представить в виде противо­стояния представителей таких противоположных по взглядам теоретических направлений, как либерализм с его акцентом на со­трудничестве и реализм с его вниманием к конфликтам. Во многом это действительно так, но касается скорее учебных дисциплин, чем научных исследований. Едва ли не все учебники по истории между­народных отношений без единого упоминания теории реализма анализируют взаимоотношения государств через категории ба­ланса сил, национальных интересов, противостояния альянсов, игры с нулевой суммой, принципа «помоги себе сам». Мировая политика как учебная дисциплина уделяет основное внимание анализу процессов сотрудничества в разных сферах, процессам глобализации, демократизации, формируя во многом либеральное мировоззрение.

Подводя итог дискуссиям, представим три основных конкури­рующих подхода к различению исследований мировой политики и международных отношений.

1)                Согласно первому подходу,исследования международных отно­шений охватывают более широкий круг тем, потому что отношения могут быть в разных сферах— военной сфере, экономике, культуре, а мировая политика — это отношения только в политической сфере. Такого мнения придерживается, например, политолог-междуна­родник Н.А. Косолапов, который рассматривает мировую политику как особую сферу по преимуществу силовой борьбы за установление и/или изменение фактических норм, процедур и правил, по которым осуществляются на практике международные отношения каждой конкретной эпохи. Участниками мировой политики являются толь­ко элиты различных государств, которые могут оказывать реальное влияние на соотношение сил на международной арене.

2)                Второй подход предполагает, чтомировая политика как реаль­ность — это современный этап развития международных отношений, которые приобрели зрелость и черты системности. Если практиче­ски до 1970-х годов суть международных отношений действительно составляло взаимодействие между государствами, то в какой-то момент деятельность негосударственных акторов и усиление вза­имозависимости в результате процессов глобализации стали ока­зывать на межгосударственные отношения настолько выраженное влияние, что его стало невозможно игнорировать. Соответственно мировая политика как реальность начинает формироваться при­мерно с 1970-х годов, сменяя предыдущий этап — международные отношения. Для иллюстрации этих различий обычно приводят следующие примеры: в начале 1960-х годов Р.Арон писал, что суть международных (межгосударственных) отношений символически можно представить фигурами дипломата и солдата, а в конце 1970-х американский исследователь Джеймс Розенау предложил в качестве символов уже туриста и террориста. Соответственно как сфера научных исследований мировая политика шире, чем международ­ные отношения, потому что последние продолжают анализировать лишь отношения между государствами, а мировая политика из­учает деятельность и взаимодействия с государствами еще и других акторов — неправительственных организаций, транснациональных корпораций, неформальных сетей, внутригосударственных регионов и др.

3) Наконец, согласно третьему подходу,разделение мировой политики и международных отношений как научных направлений не имеет смысла, так как между ними нет существенных различий.

1. Международные отношения как научная и учебная дисциплина

Термин «международные отношения» может использоваться как для обозначения реальности (взаимодей­ствия между государствами), так и для названия научной и учебной дисциплины. Дисциплина также часто называется международно-политические исследования или международно-политическая наука.

Считается, что первое упоминание термина «международные от­ношения» для описания межгосударственных отношений встречается в работе английского юриста Иеремии Бентама (1748-1832) в книге «Введение в основания нравственности и законодательства» (1789). Отсчет существования международных отношений как научной и учебной дисциплины принято вести от 1919 г., когда была создана первая кафедра международной политики в Университете Абери­стуита (Аберистуит – город в Уэльсе), хотя процесс формирования дисциплины не был до конца завершен даже в середине XX в.

Международные отношения могут рассматриваться как часть по­литологии, в таком случае у них общий объект анализа — политика, т.е. взаимодействие по поводу власти, однако в рамках политологии изучаются властные взаимоотношения внутри государства, а в рам­ках международных отношений — политика в отношениях между государствами, т.е. отличается только уровень анализа (внутригосударственный /межгосударственный).

В российской научной школераспространен подход, который рассматривает международные отношения как самостоятельную социальную реальность, имеющую собственные закономерности, а не только как производную от внутренней политики государств. А.Д. Богатуров следующим образом объясняет, почему у международ­ных отношений свой, отдельный объект исследования. Изначально в период становления дисциплины международные отношения рас­сматривались исключительно как сумма внешних политик отдельных государств, т.е. исключительно как поведение государств по отноше­нию друг к другу. С 1960-х годов в международных исследованиях на­чинает распространяться системный подход, который предполагает, что целое (международные отношения) обладает свойствами, несво­димыми к свойствам отдельных элементов (внешних политик). Таким образом, произошла смена объекта исследования — от простой суммы внешних политик к некоей миросистемной целостности со своими закономерностями развития и своими глобальными проблемами (на­пример, контроль над вооружениями, гуманитарная помощь и др.). А.Д. Богатуров приходит к такому выводу: объектом изучения науки о международных отношениях к началу 1990-х годов считались,

во-первых, политические отношения между традиционными и новыми субъектами международного общения по поводу их действий в отношении друг друга,

во-вторых, межсубъектные взаимодействия по поводу решения общемировых проблем,

в-третьих, автономные свойства си­стемы международных отношений в целом (качества общеси­стемного уровня).

Для российской школы международно-политических исследова­ний характерен системный подход к анализу взаимодействий госу­дарств, потому что именно этот подход позволяет самоопределиться в качестве дисциплины. В рамках данного подхода есть относительно устоявшийся понятийный аппарат, который используется для анализа международных отношений.

Основной единицей анализа в рамках международно-поли­тических исследований является государство. В рамках курсов по международным отношениям в основном изучают поведение так называемых великих держав, потому что именно они считаются ответственными за поддержание или изменение мирового или ре­гионального порядка.

Как отличить великую державу от обычного государства? Известный американский исследователь Роберт Кеохейн предлагает следующий подход к типологии государств: «Великая держава — это государство, лидеры которого считают, что оно может в одиночку осуществлять широкое, возможно решающее, воздействие на международную систему; ...сред­няя держава — это государство, чьи лидеры считают, что оно не может эффективно действовать в одиночку, но может быть способно оказывать системное воздействие в составе малых групп или через международный институт; малая держава — это государство, чьи лидеры считают, что оно никогда, в одиночку или в малой группе, не может оказывать значимое воздействие на систему»[1].

Существующее в определенный момент положение дел в между­народных отношениях и международном правепринято называть латинским термином statusquo (статус-кво). Также существует по­нятие«баланса сил», которое описывает соотношение возможностей ведущих государств. В другой трактовке, как отмечает А.Д. Богатуров, «баланс сил» может обозначать не просто соотношение, аравновесие возможностей, что ближе к английскому значению слова balance.

Итак, в определенный исторический период складывается некий баланс сил между великими державами, и пока возможности у всех участников приблизительно одинаковые (ситуация равновесия), действует логика взаимного сдерживания. Однако, если статус-кво не устраивает одну или несколько держав, они при наличии необходи­мых ресурсов могут пойти по пути ревизиисуществующего порядка, как правило, силовыми методами. После очередного конфликта но­вое соотношение сил оформляется в виде международного договора, который устанавливает правила взаимодействия между государствами до очередного их пересмотра. Исторический период между ревизиями называется исторической системой международных отношений (СМО), такие системы получают названия по мирным договорам, которые закрепляют новый статус-кво, например Версальско-Вашингтонская система, Ялтинско-Потсдамская система.

Субъектами международных систем являются суверенные госу­дарства, положение которых в рамках той или иной системы зависит от их реального политического веса и влияния в данный исторический отрезок времени».

Нужно иметь в виду, указывает А.Д. Воскресенский, что термин «система международных отношений» (СМО) может использоваться в рамках различных подходах: например,

традиционно-историче­ский подход говорит о СМО как о дипломатических отношениях государств в определенный исторический период,

эмпирико-региональный подход изучает региональные системы международных отношений.

И хотя в литературе чаще всего можно встретить сло­восочетания «Венская система» или «Восточноазиатская система», на самом деле речь идет о подсистемах глобальной системы между­народных отношений. Это обусловлено тем, объясняет А.Д. Бога­туров, что исследователи термином «система» хотят подчеркнуть сложный характер взаимосвязей, обязательств и отношений между государствами. Чтобы предотвратить путаницу в терминах, Богатуров предлагает для обозначения исторических систем международных от­ношений, основанных на комплексах конкретных договоренностей, использовать слово «порядок» — например, Версальский порядок.

В рамках мировой политики как учебной дисциплины изучается Вестфальская политическая система мира, которую важно отличать от системы международных отношений.

Политическая система включает в себя общие принципы по­литической организации мира, а система международных отношенийподразумевает кон­кретное соотношение сил, проблемы лидерства, полярности.

Вестфаль — это модель, которая определяет тип участников и правила взаимодействий между ними. А уже в рамках Вестфальской модели мира, или политической системы мира, существуют конкретно-исторические или региональ­ные (под)системы международных отношений.

Системы международных отношений и Вестфальская модель мира

С точки зрения исторического подхода к международным отно­шениям после 1648 г.можно с некоторой долей условности в перио­дизации выделить восемь систем МО:

1)               Вестфальская (1648 г. — начало XVIII в.);

2)               Утрехтская (1714-1789);

3)               Тильзитская (1807-1812);

4)               Венская (1815-1871);

5)               Постфранкфуртская (1871-1914);

6)               Версальско-Вашингтонская (1919-1939);

7)               Ялтинско-Потсдамская (1945—1991);

8)               современная система (1991 г. — настоящее время).

Также в курсе по истории международных отношений традици­онно изучают становление региональных подсистем МО в Латинской и Северной Америке, на Дальнем Востоке с XIX в. до начала XX в. После Первой мировой войны постепенно начинает формироваться глобальная система международных отношений.

Однако с теоретической точки зрения для анализа эволюции Вестфальской модели мира интерес представляют лишь четыре систе­мы международных отношений:

-                  «Европейский концерт» (1815-1914),

-                  Версальско-Вашингтонская (1919-1939),

-                  Ялтинско-Потсдамская (1945—1991) и

-                  современная системы.

Изучение именно этих систем позволяет понять процессы становления правил, по которым стро­ятся взаимоотношения между государствами.

Описание исторических систем МО позволяет узнать о конкретных фактах, событиях, про­цессах в тот или иной период. Теоретический подход пытается выявить закономерности развития систем международных отношений. Пре­имущество всемирной истории как научной дисциплины в том, что она не игнорирует не-Запад, а теория международных отношений во многом европо- и западоцентрична, но связано это с тем, что именно зародившаяся в Европе модель государства-нации и международных отношений распространилась на весь мир. Если бы победила, ска­жем, некая азиатская модель, тогда мы вели бы отсчет современных международных отношений не от 1648 г.

Определенное противостояние истории и теории характерно для изучения международных отношений. Об этом пишут М. Кокс, Т. Дан и К. Бус во введении к книге «Государства, системы и империи» (2001): историки, изучающие международные отношения, несколь­ко снисходительно относятся к представителям такой дисциплины, как международные отношения, которые «в лучшем случае навели академический глянец на текущие дела или, хуже того, вовлечены в бесконечные теоретические спекуляции по поводу систем в целом, что практически ничего не говорит нам о реальном мире».

Со своей стороны, специалисты по международным отношениям считают, что историки лишь производят мифы о прошлом и не способны дать сколько-нибудь адекватные объяснения причин случившегося, обоб­щить эмпирический материал для выявления общих закономерностей.

Вернемся к теоретическому анализу систем международных от­ношений. Если любая система состоит из элементов, тосоотношение и способ организации этих элементов представляют собой структуру системы. В зависимости от количества великих держав выделяют системыоднополярные, многополярные ибиполярные (две державы). Какая из этих конфигураций может обеспечить мирное развитие международных отношений? Соотношение полярности и стабиль­ности системы международных отношений представляет собой одну из важных и до сих пор не решенных теоретических проблем.

Важно понимать, чем стабильность отличается от статус-кво или порядка. По определению известных американских исследователей Карла Дойча и Дж. Дэвида Сингера, «стабильность — это вероятность того, что система сохраняет все свои основные характеристики; что ни одна из наций не получает преобладания; что большинство членов системы про­должают выживать и отсутствует крупномасштабная война».

А. Д. Богатуров формулирует концепцию динамической стабиль­ности, которая отличается от статичного статус-кво: стабильность — это определенный тип движения системы меж­государственных отношений, при котором система оказывается в состоянии существовать, воспроизводиться и изменяться, не утрачивая при этом своих базисных характеристик. Система не функционирует в вакууме, у нее обязательно есть среда, при этом среда может бытьвнешней и внутренней. Внутренняя среда Вестфаля — это процессы по формированию суверенитета, государств-наций. При этом сам Вестфаль является внешней средой для исторических систем международных отношений.

3. Теории мировой политики

Теоретическое исследование международных политических процессов имеет богатую историю. В качестве первых попыток объяснения сложных взаимоотношений между государствами можно назвать «Историю Пелопоннесской войны» Фукидида (V в. до н.э.), размышления Цицерона о «справедливых войнах», ведущихся против вторгшегося в страну врага, многочисленные хроники действий различных правителей и т.д. Долгое время в политической мысли центральное место занимали вопросы войны и мира, нередко рассматривавшиеся в качестве главных орудий революционной трансформации мира, построения нового мирового порядка, изменения баланса сил и т.д. В XX в. теоретические дискуссии о природе и специфических характеристиках мировой политики велись в основном между реалистами и идеалистами (в 20-30-х гг.), традиционалистами и модернистами (в 50—60-х гг.), государственниками и глобалистами (в 70-80-х гг.). В чем же суть расхождений между ними и представляемыми ими школами и направлениями?

В ХХ – начале ХХI века выделились три базовых мировоззренческих и методологических подхода:

-       идеалистический,

-       реалистический и

-       марксистский.

Эти подходы эволюционировали, приобретая различные концептуальные формы, которые, по мысли их создателей, призваны соответствовать трансформации объекта анализа.

Реалистическая и идеалистическая теории мировой политики.

Реалисты (Дж. Кеннан, Дж. Болл, У. Ростоу, 3. Бжезинский и др.) исходили из того, что основным и естественным стремлением всякого государства служит проявление силы, направленное на достижение собственных интересов. С этих позиций международная политика представляется как поле борьбы суверенных государств, ориентированных на национальные интересы и потому борющихся за достижение тех целей, которые постоянно находятся в сфере их внимания. К ним относится прежде всего достижение безопасности, поскольку из-за отсутствия верховного арбитра в международных отношениях каждое государство вынуждено главное внимание уделять собственной защите. Следовательно, каждое государство, соперничая с другим, обязано стремиться к созданию такого баланса сил, которое выступало бы в качестве сдерживающего механизма в условиях конкуренции, силового противостояния и при котором это государство может получить превосходство, гарантирующее ему безопасность. Логика такого взаимодействия требовала создания коалиций, блоков, союзов, которые способствовали бы умножению силы и, соответственно, решению входящими в них государствами своих задач.

По мнению реалистов, ориентируясь на защиту своих интересов, государства не могут руководствоваться альтруистическими принципами и пренебрегать своими потребностями ради той или иной жертвы агрессии. Любые морально-этические и даже нормативные установления для государства должны рассматриваться им не иначе, как средства ограничения его суверенитета. При этом признается, что любые средства достижения цели — убеждения, шантаж, сила, торговля, дипломатия и т.д. — изначально оправданы, если умножают могущество государства и создают возможность решения поставленных задач. В то же время главными ценностями поведения государств на международной арене должны быть осторожность и ответственность при принятии решений.

Иными словами, квинтэссенцией такой линии поведения государств на мировой арене выступала формула прусского генерала XIX в. К. фон Клаузевица «хочешь мира — готовься к войне». Правда, теоретическим отцом политического реализма принято считать американского ученого Г. Моргентау (1904-1980). В книге «Политические отношения между нациями: борьба за влияние и мир» (1948) он попытался обосновать идею о том, что власть, которую он связывал с неизменностью человеческой природы, является основой поведения государства на мировой арене. «Международная политика, — писал Моргентау, — подобно любой политике, есть борьба за власть. Какие бы конечные цели ни преследовались в международной политике, непосредственной целью всегда является власть».

При таком подходе идея власти концентрировалась в понятии интереса, а «концепция интереса», определенного с помощью термина «сила», позволила выяснить сущность как внутренней, так и внешней политики государства. Поэтому, по мнению Моргентау, интерес всегда должен господствовать над любыми, даже самыми привлекательными абстрактными идеями. Так что только такая рациональная политика способна увеличить выгоды государства и минимизировать риск при их получении. Высшими добродетелями объявлялись способность правителей к учету последствий политических действий и благоразумие.

Идеалисты (Д. Перкинс, В. Дин, У. Липпман, Т. Кук, Т. Мюррей и др.), напротив, рассматривали мировую политику с помощью правовых и этических категорий, ориентируясь на создание нормативных моделей мировых отношений. В основе их убеждений лежал отказ от признания силовых и военных средств как важнейших регуляторов межгосударственных отношений. Предпочтение же полностью отдавалось системе и институтам международного права. Вместо баланса сил идеалисты предлагали другой механизм урегулирования межгосударственных отношений, а именно — механизм коллективной безопасности. Эта идея базировалась на том соображении, что все государства имеют общую цель — мир и всеобщую безопасность, поскольку нестабильность силового баланса сил и войны причиняют государствам огромный ущерб, ведут к бессмысленной трате ресурсов. Агрессия же даже одного государства против другого приносит ущерб всем.

В 1918 г. американский президент В. Вильсон, сформулировав 14 пунктов послевоенного урегулирования, практически концептуализировал взгляды идеалистов. В частности, в качестве основных механизмов урегулирования мировых политических отношений он предложил: проведение открытых мирных переговоров; обеспечение гарантий свободы торговли в мирное и военное время; сокращение национальных вооружений до минимального достаточного уровня, совместимого с национальной безопасностью; свободное и основанное на принципе государственного суверенитета беспристрастное разрешение всех споров международными организациями.

Тогда практически впервые была озвучена идея создания системы коллективной безопасности в мире. Предполагалось, что арбитром межгосударственных споров станет международный политический орган, наделенный исключительным правом принимать решения о коллективном наказании агрессора. Однако сформированная в 1919 г. Лига Наций, олицетворявшая собой устремления людей к справедливости, порядку и миру, не смогла предотвратить агрессию СССР против Финляндии, Италии против Эфиопии и ряд других военных конфликтов. Бессильной оказалась она и в предотвращении Второй мировой войны. В 1934 г. в Лигу Наций вступил СССР, в 1939 г. - исключен за развязывание войны с Финляндией. Формально распущена в 1946 г.

Традиционалистская и модернистская теории мировой политики.

В послевоенное время в науке на первый план вышла дискуссия модернистов и традиционалистов. Те и другие пытались выработать более систематизированные представления о международных политических отношениях. При этом модернисты (М. Каплан, Р. Норт, Р. Снайдер, Г. Алиссон и др.), которые рассматривали национальные государства в качестве самостоятельных властных систем, испытывающих влияние со стороны других субъектов, основное внимание уделяли моделированию их действий на мировой арене. В их исследованиях основной акцент делался на изучении процедур и механизмов принятия решений, на описании поведения различных сегментов правящих элит и правительств, разработке технологий бюрократических компромиссов и других компонентах выработки внешней политики государств. Учет влияния даже малейших акторов, принимавших участие в разработке внешнеполитического курса, позволял им моделировать конкретные системы международных отношений, составлять прогнозы взаимодействия государств на различных политических уровнях.

Сложившийся в 1980-х гг. постмодернизм(Дж.Дер-Дериан, Р.Кокс и др.) исходил из идеи об исчерпании возможностей мировой политической системы, опирающейся на суверенные нации-государства и образованные ими институты.

Согласно постмодернизму, на смену этой системе идет информатизированный миропорядок, основывающийся на множественных взаимодействиях правительственных и неправительственных ассоциаций, движений наднационального уровня. Формирующаяся новая структура мира нуждается в соответствующих технологиях международных отношений.

В свою очередь, традиционалисты (Р. Мейер и др.) акцентировали внимание на необходимости учета влияния тех действующих на внешнюю политику факторов, которые транслируют характерные для конкретных стран традиции и обычаи, выражают особенности личностного поведения политиков, роль массовых и групповых ценностей и т.д.

Государственная и глобалистская теории мировой политики.

Дискуссия о значении различных компонентов внешнеполитической деятельности государств постепенно сменилась спором ученых о том, осталось ли государство центральным элементом в мировой политике или интеграционные процессы преобразовали эту сферу в качественно иное, взаимозависимое и взаимосвязанное мировое сообщество. Так называемые государственники (К. Дойч, К. Уолтц и др.) полагали, что, несмотря на все перемены, государства остались центральными субъектами мировой политики, изменились лишь формы отношения между ними. Поэтому и природа сферы мировой политики осталась той же: ее насыщают прежде всего внешнеполитические действия государств, руководствующихся принципом реализма, силового сдерживания конкурентов и достижения устраивающего их внешнюю политику баланса сил. К. Уолтц даже ставил под сомнение тезис о взаимозависимости государств в современном мире, которая, как он считал, возрастает лишь на уровне отдельных корпораций и фирм, но не государств. По его мнению, великие державы в настоящее время менее зависимы от партнеров, чем в начале XX в. При этом растет политическая роль финансовых и экономических центров в мире, влияние которых также не укладывается в формулу взаимозависимости государств. Их роль в мировой политике только затемняет неравенство стран, их реальные и будущие возможности. Поэтому разговоры о взаимозависимости мира только идеализируют перспективы международного сообщества, ориентируя его на абстрактные цели и идеи.

В противоположность государственникам глобалисты (Э. Хаас, Д. Пучала, Л. Линдберг и др.), своеобразно продолжая линию идеализма, настаивали на снижении роли национальных государств в мире. По их мнению, современные изменения в сфере транспорта, связи, информации сделали национальное юсударство неэффективным орудием достижения собственной безопасности и обеспечения благосостояния своих граждан. Спрессованность мировых отношений, «сжатие мира» (О. Янг) явились наиболее адекватным отражением динамики современных международных отношений. Жизнь показала, что многие проблемы не имеют чисто национальных решений даже для крупных государств, предполагая тем самым кооперацию, сотрудничество и объединение ресурсов различных государств. К таким проблемам глобалисты относили многие проблемы охраны окружающей среды, формирования трудовых ресурсов, предотвращения гуманитарных катастроф, народонаселения, использования космоса, борьбу с терроризмом и др. Объективная потребность в кооперации действий сближает страны и народы. Свою роль в таком сближении играет и получившая общую признательность деятельность ООН, ОБСЕ и других организаций, которые внесли упорядоченность во многие международные процессы, приучили многие страны действовать в духе норм международного права, создали определенные традиции, привили элитарным кругам во многих странах мира определенные этические принципы и стандарты. Все это, по мысли глобалистов, способствовало созданию надежных предпосылок для формирования более управляемого мирового порядка, повышения контроля над проблемами безопасности, усиления интеграции.

Глобалистский подход к международным отношениям основывается на идеях неолиберализма, сформировавшихся в процессе адаптации либерализма к новым условиям глобализации.

Неолиберализм исходит из того, что анализировать поведение государств следует с учетом не только национальных интересов, но и их участия в деятельности межгосударственных институтов, гармонизирующих международные отношения и влияющих на поведение самих государств. При этом особое внимание неолиберализм уделяет роли хозяйственного взаимодействия в мировом развитии. Универсальность демократии рассматривается неолибералами как важнейший фактор преодоления противоречий между государствами.

Взгляды глобалистов отражены в теории комплексной взаимозависимости, разработанной на основе неолиберальных принципов Робертом Кеохэйном и Джозефом Наем в исследованиях «Транснационализм в мировой политике»(1971) и «Мощь и взаимозависимость. Мировые политики в переходе»(1977).

Согласно этой теории фактор силы утрачивает решающее воздействие на международные отношения, более эффективными средствами влияния становятся экономические, правовые и информационные механизмы. По мнению ученых, создаются условия для институционализации отношений между государственными и негосударственными акторами, открывающей перспективу упорядочения международной среды.

В 1970-1980-х гг. в рамках модернизированного идеализма (неолиберализма) сформировались школы «коллективной безопасности» и «конструктивизма».

Школа «коллективной безопасности» (Ч. Купчан, К.Купчан, К.Клод-мл.) концентрирует внимание на проблемах стабильности в международных отношениях и предотвращения войн. Представители школы, признавая значимость военной силы для защиты государств от агрессии, считают неприемлемым ее использование с целью изменения существующего статус-кво. По их мнению, противодействие странам, нарушающим статус-кво, должно объединять «ответственные» государства, прежде всего страны Запада во главе с США.

В работах «конструктивистов» (А.Вендт, Ф.Краточвил, Д.Ламсдэйн, Н.Онаф) были подвергнуты критике основополагающие тезисы реализма – о существовании объективно данных национальных интересов, независимости внутренней и внешней политики, изначальной анархичности и имманентной конфликтогенности международных отношений.

Согласно их взглядам акторы мировой политики взаимно формируют поведение друг друга в соответствии с собственными идеями, убеждениями и представлениями. Исходя из этой посылки, они считают возможным установление прочного мира и обеспечение стабильности в международных отношениях благодаря распространению соответствующих идей и ценностей.

Марксистская теория

Классический марксизм исходил из неизбежности классовой борьбы и революции с целью ликвидации господства капитала, утверждения социальной справедливости во всемирном масштабе. Победа пролетариата должна превратить человечество в единую общность без классовых различий и национальных границ, обеспечив тем самым возможность искоренения войн, достижения вечного мира.

Марксистское понимание проблем мировой политики и международных отношений основывалось на экономическом детерминизме, согласно которому формирование мирового рынка детерминирует глобальный характер социального конфликта и последующих изменений в системе международных отношений.

Ленинизм как радикальная версия марксизма исходил из идеи о разновременности перехода различных стран к социализму и неизбежности длительного периода соперничества двух мировых систем, которое может принимать характер военных столкновений. По мысли В.И.Ленина, достижения и опыт социализма в экономической, социальной и культурной сферах, проводимая им политика мирного сосуществования стимулируют всемирный процесс становления коммунистической цивилизации.

В отличие от теоретических школ политического реализма и идеализма приверженцы марксистской парадигмы в теории международных отношений считают, что эти отношения носят прежде всего эксплуататорский характер и должны быть преобразованы на основе норм нравственности и справедливости. Приоритет, который сторонники различных версий марксизма отдают экономическим аспектам международных процессов, сближает их взгляды с неолиберальной теорией комплексной взаимозависимости.

Неомарксизм

Распространился в 1950-1960-х годах в значительной степени под влиянием разочарования в опыте «реального социализма». В работах неомарксистов (И.Валлерстайн, А.Франк, С.Амин ) ключевым элементом международной системы (согласно их терминологии «мир-системы») выступают отношения собственности.

Разрабатывают проблематику экономического неравенства и зависимости в современном мире, социальной дифференциации населения, прежде всего по оси «богатый Север – бедный Юг».

Расслоение мирового сообщества на три части –

-       процветающий центр(«ядро»),

-       архаичную периферию и

-       полупериферию,

по их мнению, служит главной причиной нестабильности в международных отношениях и источником потенциальных конфликтов.

Преодоление этой системы неравенства зависит прежде всего от готовности и способности народов периферии консолидировать свои усилия для борьбы против монополий центра за социальную справедливость и перераспределение богатства.

Основные идеи неомарксизма изложены в работе Иммануила Валлерстайна «Анализ мировых систем и ситуация в современном мире», опубликованной в 2001 г. в России.

Согласно концепции И.Валлерстайна, Россия представляет собой полупериферийное государство, которое, несмотря на все попытки его реформирования, не сумело войти в состав ядра «мир-системы», но избежало участи периферийных стран, ставших колониальными придатками наиболее развитых государств. По его мнению, с геополитическим положением и военной мощью России не могут не считаться другие государства.

Версиями неомарксизма являются «теория зависимости» (Р.Пребиш) и теория «структурного неравенства» (Й.Галтунг).

Согласно первой из них благополучие экономически развитых стран основано на эксплуатации ресурсов отсталых и неэквивалентном обмене между богатыми и бедными государствами.

Теория « структурного неравенства» усматривает причины межнациональных конфликтов в неравноценном положении одних и тех же государств в различных типах международных структур (экономической, политической, военной и т.п.).

В настоящее время сложность современных политических процессов на мировой арене, переплетение разнообразных тенденций и традиций постепенно привели многих ученых к убеждению в том, что в рамках того или иного теоретического направления очень трудно интегрировать достижения различных противоборствующих школ. Такое положение заставило многих представителей политической науки обратиться к социологическим конструкциям, более «свободным от односторонних теоретических предпочтений» и открывающим «более плодотворные пути к использованию накопленных знаний», всей совокупности методологических приемов, включая в себя традиционные и инновационные способы истолкования этой сложнейшей области мира политики.

Новейшие международно-политические концепции 

В связи с распадом биполярной системы и происшедшими коренными изменениями в расстановке сил на мировой арене возникла объективная потребность в корректировке международно-политической теории.

Объектом наиболее радикального пересмотра стал неореализм, занимавший господствующее положение в изучении проблем становления и развития биполярной системы.

Концепция «столкновения цивилизаций» (С.Хантингтон).

Государствам как главным акторам мировой политики приходят на смену цивилизации – культурные сообщества, отличающиеся друг от друга историей, языком, традициями, но особенно религией. Взаимоотношения цивилизаций также будут конфликтными, поскольку в их основе лежат ценности и убеждения, примирить которые будет гораздо сложнее, чем национальные интересы государств.

Соперничество цивилизаций за доминирование в мире, обладание ресурсами (военными, экономическими, институциональными) явится движущей силой мировой политики, а линии разделяющих цивилизации границ станут зонами региональных конфликтов. В новой версии реализма акцент переносится с анализа межгосударственных отношений на факторы социокультурного характера.

Неореализм или структурный реализм (К. Дойч, К. Уолтц и др.). Сформировался к концу 1970-х гг.

При сохранении ключевых постулатов реализма, особенно о ведущей роли национального интереса, ввел в исследование мировой политики положение о системе (структуре) международных отношений как факторе, благоприятствующем или ограничивающем государство в реализации его национальных интересов (поэтому ее еще называют государственной теорией).

Основатель неореализма – Кеннет Уолтц в работе «Теория международных политик» (1979) исследовал механизмы воздействия глобальной системы международных отношений на поведение государств и баланс сил.

Неореализмом предложено несколько иное понимание роли силового фактора, чем классическим реализмом. Если последний подчеркивал необходимость постоянного наращивания силы, то неореалисты считали целесообразным обеспечение такого уровня силы, который достаточен для защиты национальных интересов и проведения рациональной политики.

При этом в фокусе их внимания находились не столько источники силы отдельных государств, сколько распределение силы в международной системе. Государственники полагали, что, несмотря на все перемены, государства остались центральными субъектами мировой политики, изменились лишь формы отношения между ними. Поэтому и природа сферы мировой политики осталась той же: ее насыщают прежде всего внешнеполитические действия государств, руководствующихся принципом реализма, силового сдерживания конкурентов и достижения устраивающего их внешнюю политику баланса сил.

Неореализм отражал тот факт, что в рамках биполярной системы международных отношений логике противоборства сверхдержав подчинялись все остальные государства.

Эта логика определялась

-       гонкой вооружений,

-       разделом мира на сферы влияния,

-       блоковой дисциплиной,

-       устрашением и сдерживанием противника.

С крахом биполярности и окончанием холодной войны позиции неореализма оказались ослабленными из-за

-       резкого расширения численности и роста влияния нетрадиционных политических акторов,

-       прогрессирующей транспарентности границ,

-       возникновения конфликтов нового поколения,

-       снижения роли международной системы в обеспечении безопасности.

На базе критики неореализма новый импульс получили либеральные школы и направления.

«Либеральный интернационализм»(М.Гальперин, Дж.Муравчик, Б.Рассел) видит главную задачу США и стран Запада во всемерном содействии распространению демократических ценностей и рыночной экономики в глобальном масштабе.

Концепция «конца истории» (Ф.Фукуяма) провозглашала наступившее торжество демократии западного образца, доминантой мировой политики становится демократическая внешнеполитическая ориентация государств. В отличие от большинства неолиберальных авторов, придающих наряду с демократическими ценностями первостепенное значение экономическому компоненту внешней политики государств, Ф.Фукуяма исходит из абсолютной приоритетности идеологического аспекта.

Концепция «гуманитарного вмешательства»(Л.Экскуорси, Л.Риннер, Г.Саламе и др.) - для защиты прав и свобод человека возможно использование принудительных мер против недемократических режимов, включая вооруженные интервенции и глобальные экономические санкции.

Для обеспечения приоритета прав человека международные институты и прежде всего Совет Безопасности ООН должны выработать нормы, определяющие условия и способы осуществления вмешательства, т.е. пределы государственного суверенитета. Совету Безопасности надлежит рассматривать каждый конкретный случай массового нарушения прав человека и санкционировать гуманитарное вмешательство. В случае, если по каким-либо причинам (бюрократического, процедурного или принципиального характера) такие решения не будут приниматься, ответственность за гуманитарное вмешательство могут взять на себя страны Запада, располагающие для этого необходимыми военными механизмами. Концепция «силового гуманитарного вмешательства» была реализована странами Запада в Косово.

К концепции «гуманитарного вмешательства» по своим исходным посылкам близка концепция «распространения демократии»,определявшая геостратегию США в 2000-е гг.

Главная идея концепции состоит в реформировании «расширенного» Ближнего Востока с целью создания благоприятной среды для самореализации населения и устранения первопричины терроризма. Смена авторитарных режимов в «проблемных» странах рассматривается как первый этап реализации концепции. Как показывают события последних лет, реальная политика США в регионе заключается не в его демократизации, а в приведении к власти проамериканских элит. Подрыв нынешних авторитарных режимов дестабилизирует регион, а не обеспечивает в нем управляемость.

В теоретических дискуссиях рубежа ХХ-ХХI вв. по проблемам мировой политики произошло определенное сближение позиций различных школ и направлений.

При всем многообразии подходов большинство исследователей независимо от принадлежности к той или иной школе разделяют следующие положения:

-       несмотря на усиливающуюся анархичность мировой политики существуют возможности ее регулирования;

-       растет число участников международного взаимодействия, но государство, частично утратив суверенитет, остается главным актором мировой политики;

-       проблемы и вызовы современного мира носят глобальный характер и не могут быть разрешены усилиями одной или группы стран.

4. Характеристика международного политического процесса

Понятие и особенности.

Международные отношения представляют собой весьма специфическую область мира политики. Их особый облик стал складываться по мере возникновения и развития государств, которые не только оформили сложившиеся к тому времени отношения между различными этносами и народностями, но и стали постепенно формировать внешние отношения друг с другом. Действуя за рамками собственных границ, в которых они обладали полным внутренним суверенитетом, государства должны были решать и целый ряд дополнительных задач: устанавливать контроль за деятельностью на своей территории иностранных сил и структур, усложнявших достижение стабильности; отражать угрозы своей целостности и безопасности; учиться согласовывать интересы с более сильными противниками; пополнять ресурсы, несмотря на сопротивление своим императивным стремлениям, и т.д. Безраздельные владыки в собственном государстве постепенно учились налаживать отношения с не менее коварными и грозными властителями в других державах.

Постепенно создавались и развивались такие механизмы взаимодействия государств на международной арене, как союзничество и конфронтация, протекторат (покровительство) и партнерство и т.п., которые выстраивали особую логику межгосударственных связей и отношений. В ходе длительной истории развития последних сформировалась специфическая конфигурация внешнеполитической сферы как самостоятельной области политики, по-своему преломляющей ее общие черты и свойства, демонстрирующей специфические источники своих изменений и развития.

В целом специфичность международных политических процессов проявляется прежде всего в том, что в этой области политики не существует единого легитимного центра принуждения, единого источника власти, который обладал бы непререкаемым авторитетом для всех участников этих связей и отношений. Если в области внутренней политики государства в основном опираются на законы и нормы, то в сфере отношений с другими обладателями внутреннего суверенитета им приходится ориентироваться в основном на собственные интересы и находящиеся в их распоряжении механизмы локального принуждения, способствующие их реализации.

Как относительно самостоятельная область политических отношений международная сфера политики регулируется различными нормами. Главным ее собственно политическим регулятором является складывающийся баланс сил между государствами (блоками государств), подчиняющими свою деятельность по реализации национальных интересов на международной арене. В этом смысле стоящие перед государствами цели нередко влекут за собой одностороннюю трактовку ими норм международного права, провоцируют отклонения и нарушения от соответствующей системы требований. Даже в настоящее время, с учетом всего положительного опыта сотрудничества государств в рамках ООН и иных, региональных систем международного сотрудничества (ОБСЕ), можно говорить об ограниченных возможностях международного права в деле регулирования отношений государств, не только имеющих различные интересы, но и обладающих несоизмеримыми ресурсами для их обеспечения. Как показывает практический опыт, эффективность правовых регуляторов зависит не столько от политической поддержки институтов международного права, сколько от влияния обладающих мощными экономическими или военными ресурсами конкретных стран.

Однако, несмотря на приоритеты собственно политических структур и механизмов в регулировании международной сферы, здесь сохраняются определенные возможности как для правовых, так и для нравственных регуляторов. В середине 70-х гг. в Хельсинки (Финляндия) в заключительном акте СБСЕ были сформулированы принципы современных международных отношений, которые включали в себя: признание суверенного равенства государств; нерушимость установленных границ; принцип неприменения силы или угрозы силы в межгосударственных отношениях; признание территориальной целостности государств; мирное урегулирование споров; невмешательство во внутренние дела других государств; уважение прав человека и основных свобод; равноправие и право народов распоряжаться собственной судьбой; необходимость сотрудничества между государствами и добросовестного выполнения обязательств по международному праву.

Выполнимость сформулированных принципов и их реальная поддержка европейскими государствами обусловлены их соответствием долгосрочным интересам всех государств, стремящихся к обеспечению собственной безопасности. Прошедшее после подписания Хельсинкского акта время показало, что европейское сообщество в целом поддерживало и практически ориентировалось на данные принципы. Соответственно изменились и этические стандарты в сторону осуждения агрессии, территориальной экспансии, нарушения прав человека.

Однако изменение границ в конце 80-х — начале 90-х гг. в связи с «бархатными революциями» в Восточной Европе, приведших к власти новые политические силы, и распадом СССР существенно видоизменило баланс сил в мире. В результате западные государства, объединенные в блок НАТО, предложили миру критерии урегулирования международных политических отношений на основе собственных идеологических стандартов и приоритетов. Выступая от лица «мирового сообщества», эти государства оформили данные притязания в концепции транснационализма, предусматривающей и оправдывающей их вмешательство в дела суверенных государств не только в случае проведения ими экспансионистской политики, но и нарушения норм и принципов прав человека, применения вооруженной силы против мирного населения внутри страны.

Несмотря на стремление выдвинуть в качестве правовых оснований международной политики более гуманистические требования, способные остановить наиболее разрушительные для человека действия государств как на международной арене, так и по отношению к собственным народам, такие действия тем не менее встретили решительное противодействие со стороны целой группы государств. Многие страны были не согласны не столько с содержательной стороной политико-правовых требований, сколько с тем, что право на соответствующие оценки государственной политики было явочным порядком присвоено совершенно определенной группой стран, проигнорировавших тем самым сложившиеся международные институты, способные более взвешенно проводить подобную политику. Однако, получив практическое выражение в действиях НАТО в урегулировании этнического конфликта в Косово, такая линия поведения на мировой арене практически возвестила о сломе сложившейся системы международного права.

Постоянный плюрализм государственных суверенитетов делает межгосударственные отношения достаточно непредсказуемыми, хаотичными, неуравновешенными. В такой атмосфере ни одно государство не способно постоянно сохранять четко выраженные и неизменные позиции по отношению другу к другу, находясь, к примеру, с кем-либо в постоянной конфронтации или в столь же устойчивых союзнических отношениях. Не случайно в этой политической области бытует неписаное правило: «у государства нет друзей и врагов, а есть только неизменные интересы».