Никогда! Слышишь, Ариша, никогда больше даже не заикайся о поездках к твоим предкам! Поняла? Ноги моей там не будет! И колес моих тоже!
Егор, ее обычно такой сдержанный, такой невозмутимый супруг, едва не срывался на крик, буквально ввалившись в прихожую их уютной квартиры.
Лицо его было такого багрово-серого оттенка, что Арина, мирно вкушавшая на кухне свежую булочку с горячим чаем, от неожиданности закашлялась, едва не поперхнувшись.
Она смотрела на мужа широко раскрытыми глазами. Что, во имя всего святого, могло так вывести его из себя?
Судорожно глотнув воздуха и утерев выступившие от кашля слезы, она, оправившись от минутного шока, поспешила в спальню – оценить масштабы бедствия и понять, что же стряслось.
Муж лежал на их широком ложе, демонстративно отвернувшись к серой фактурной стене. Вся его фигура выражала крайнюю степень обиды и такой вселенской усталости, словно он только что разгрузил вагон с углем. В его руках тускло светился экран смартфона. Краем глаза Арина заметила, что он с каким-то отчаянным ожесточением лопает разноцветные шарики в простенькой мобильной игре. Видимо, это был его единственный способ хоть как-то выпустить пар, переключить мысли с того тяжелого, давящего груза, который на него только что обрушился.
- Егорушка, что стряслось? Давай обсудим, а? - Арина осторожно присела на краешек кровати и коснулась его напряженного плеча.
Он рывком повернулся, и она увидела его глаза – полные горечи, непонимания и какой-то детской обиды.
- Да что я им сделал, скажи на милость? За что такая лютая нелюбовь? Отец твой… за что он так со мной?
Егор смотрел на нее с такой тоской, что у Арины сердце болезненно сжалось.
- Ариш, честное слово, я старался, правда старался найти с ними общий язык, наладить хоть какое-то подобие нормальных отношений. Но, видимо, это просто не дано. А ходить туда, где тебя откровенно, извиняюсь за выражение, мордой об стол возят, это же… это какое-то изощренное самоистязание, ты не находишь? Правда…
Их семейному союзу с Егором минуло уже семь лет. Пятилетний сынишка Максимка, их маленькое солнышко, был главным сокровищем этого небольшого, но удивительно дружного мирка. В целом, жили они душа в душу, хотя по натуре были словно лед и пламень, северный полюс и экватор.
Арина – вся соткана из эмоций, настоящий вулкан страстей. Ей достаточно было крохотной, едва заметной искорки, чтобы она вспыхнула ярким, всепоглощающим пламенем, от которого окружающим лучше было бы держаться на безопасном расстоянии. Спасайся, кто может, как говорится!
Егор же, напротив, являл собой образец олимпийского спокойствия и железной рассудительности. Тихий, всегда ровный голос, взвешенные, продуманные слова. В их уникальной паре он был тем самым спасительным "огнетушителем" для ее частых "пожаров". Едва пламя начинало угрожающе разгораться, Егор мягко, но настойчиво и уверенно его гасил. И вот – снова тишь да гладь, и все домочадцы целы и невредимы. Эта причудливая система "буря и штиль" работала в их семье практически безотказно.
У Арины имелись еще старшая сестра, Катерина, и младший брат, Виктор. Родители их, люди со среднестатистическим достатком, трудившиеся всю жизнь на местном заводе, физически не могли обеспечить отдельным жильем каждого из троих отпрысков. Катерина, старшая, довольно рано выпорхнула из родительского гнезда, выйдя замуж. Они с супругом некоторое время помыкались по съемным углам, а затем, собрав все силы и сбережения, ввязались в ипотечный марафон.
Младший же братец Арины, Виктор, все еще числился холостяком и продолжал комфортно обитать под родительским крылышком. За ним прочно закрепилась репутация отъявленного лоботряса и патентованного тунеядца. Места работы, как, впрочем, и подружек, он менял с калейдоскопической быстротой, словно изношенные перчатки. Как ни поинтересуешься его делами, он неизменно пребывал "в активном поиске". Последнюю, к слову, желательно было найти уже с собственной жилплощадью и увесистой "кубышкой" на банковском счету.
На этом фоне родители, казалось бы, должны были несказанно радоваться за Арину. Зять-то ей достался не гол как сокол, а с весьма солидным "приданым". Егор еще до их свадьбы был владельцем хоть и скромной, но собственной однокомнатной квартиры в приличном районе, неплохого автомобиля и кое-каких сбережений в банке.
После того как они с Ариной официально оформили отношения, молодые люди продали его "однушку" и, добавив накопленное, взяли в ипотеку просторную двухкомнатную квартиру. При этом ежемесячные платежи по кредиту они вносили без особого напряжения – стабильная и хорошо оплачиваемая работа Егора позволяла и ипотеку гасить, и жене спокойно заниматься домом и маленьким Максимом, и в целом жить вполне безбедно, не считая каждую копейку.
Но родители Арины почему-то совершенно не спешили радоваться такому удачному выбору дочери. Более того, Егор их по непонятной причине страшно, до зубовного скрежета, раздражал. Причина? А ее, как таковой, и не было. Он раздражал их просто самим фактом своего существования. Не так сел за стол, не там встал у окна, не то сказал в разговоре, не так посмотрел на тещу… Каждый его шаг, каждое слово, даже мимолетный взгляд рассматривались под мощным микроскопом и немедленно подвергались самому суровому осуждению.
Вот и сегодня, к сожалению, ничего экстраординарного не произошло. Все было до боли знакомо, как обычно…
Отец Арины, Степан Игнатьевич, позвонил им накануне вечером и попросил Егора пособить на их загородном участке – нужно было перекрыть крышу на старенькой беседке. Самому ему, мол, уже не с руки такими делами заниматься, годы не те, а любезный сынок Виктор куда-то опять отлучился, видимо, на очередной этап своего бесконечного "поиска". И Егор, будучи человеком отзывчивым и неконфликтным, охотно откликнулся на просьбу тестя.
Арина, услышав об этом плане, в глубине души затаила робкую надежду: а вдруг, ну вдруг на почве совместной трудовой деятельности двое ее самых близких мужчин, отец и муж, наконец-то найдут общий язык, помирятся, а то и, чем черт не шутит, даже подружатся. Но ее хрупкая надежда растаяла без следа, как утренний туман, когда примерно часа через три после его отъезда она увидела на пороге своего мужа. И он был не просто расстроен или огорчен. Обычно такой спокойный и уравновешенный, на этот раз Егор был взбешен до предела, до белого каления.
- И доску я, оказывается, держал криво! И шурупы не те ему подавал, потому как, видите ли, тупой от природы! И еле-еле шевелюсь, как сонная муха! И вообще, руки у меня произрастают не из того места, откуда положено нормальному мужику… - с горькой усмешкой перечислил он свежие "комплименты" от Арининых родственников. Голос его дрожал от сдерживаемого гнева и обиды.
А ближе к вечеру на домашний телефон позвонила мать, Антонина Петровна. И голосом, не допускающим ни малейших возражений, тоном прокурора на суде, констатировала:
- Супруг-то твой, Ариночка, помощничек еще тот, как я погляжу. Бросил все на полдороге, отца твоего оскорбил последними словами и укатил восвояси. Подумаешь, отец ему справедливое замечание сделал. Мог бы и перетерпеть, чай не барышня кисейная, не институтка нежная. Отец все-таки старше, мудрее его в сто раз, его слушать надо, а не огрызаться. Да, он у нас человек с характером, не без этого. Ну так ничего, зятек-то помоложе будет, промолчал бы разок, ничего бы с ним страшного не приключилось. Зато хоть чему-нибудь полезному бы научился у старших. Одно слово – зять: ни дать ни взять. Только и умеет, что языком молоть да командовать, а руки-то, как есть, на самом деле не из того места растут.
- Мама, вы вообще в своем уме?! - не выдержала Арина. - Егор приехал помочь, потратил свой выходной, а папа его отчитывал на чем свет стоит, безруким обозвал прилюдно! И ты туда же, вместо того чтобы разобраться!
- Ариночка, доченька, ты что же это, мужика своего защищаешь, значит, а супротив родного отца идешь? Так, что ли, получается? - тут же затянула свою излюбленную песню Антонина Петровна. - Только запомни, дочка, мужей у тебя еще много может быть, а отец родной, кровиночка, он один на всем белом свете! Не забывай этого никогда, доченька моя!
- Ага, очень интересно, - начала закипать Арина. - Значит, ты, мама, своего мужа защищаешь, и это нормально, а я своего защищать не имею права? Так по-твоему выходит?
- Да что же ты сравниваешь несравнимое, отца нашего, столпа семьи, и мужа своего, без году неделя знакомы? Вы еще поживите с наше, вот тогда и поговорим… - не унималась мать, и Арина с тоской поняла, что доказывать здесь что-либо абсолютно бесполезно. У каждого была своя, железобетонная правда.
На этой печальной ноте конфликт, увы, себя не исчерпал. Родители обиделись. Смертельно. Надулись, как мыши на крупу. Мать в сердцах назвала Арину неблагодарной эгоисткой, заявив, что она еще со своим "муженьком-белоручкой" нахлебается горя по полной программе. А папа мрачно изрек, что пусть потом не делает удивленное лицо и не говорит, будто они ее не предупреждали. И не предостерегали!
А что именно они ей говорили и от чего так настойчиво предостерегали… И главное – о чем вообще шла речь? Вот этого Арина, как ни старалась, понять не могла. И что теперь делать со всем этим, совершенно не знала. Она оказалась, словно героиня старой сказки, между двух огней, и оба обжигали немилосердно.
С одной стороны этой невидимой баррикады стояли ее родители, а также сестра с братом, которые мгновенно и безоговорочно приняли сторону папы и мамы, удивительно легко позабыв обо всем хорошем и добром, что они в свое время получили от ее мужа, Егора. А это "хорошее и доброе" исчислялось не только в нематериальных категориях вроде помощи и поддержки, но и во вполне ощутимом денежном эквиваленте. Сестра Катерина даже с чего-то сочла нужным позвонить ей на днях.
- Я, конечно, Аришка, не знаю всех тонкостей, - авторитетно заявила Катя, путая все на свете, - но думаю, что Егору твоему непременно нужно извиниться перед родителями. А то прямо какие-то Капулетти с Монтекками у вас получаются, некрасиво!
Тут Арина на какое-то время и вовсе дар речи потеряла…
С другой стороны этой внезапно выросшей стены отчуждения, возведенной ее же собственными родственниками, стоял ее любимый муж. Ее Егор, который, по сути, оказался без вины виноватым во всей этой нелепой и унизительной истории…
- Вот что мне теперь делать, скажи? - Арина набрала номер старой институтской подруги Ларисы, которая по совместительству часто исполняла роль ее личного семейного психотерапевта. - С мужем разводиться из-за этого или с родителями все отношения рвать? Вот как быть, Лар?
- Аришка, ну ты даешь, - вздохнула Лариса на том конце провода. - Муж – это твоя семья. Самая главная. Родители – это тоже семья, конечно, но они уже, так сказать, не основная ветка твоего дерева жизни. Когда женщина выходит замуж, ее настоящая семья – это муж и дети. Родители остаются родителями, это святое, но у них теперь свое, отдельное место. И ты должна деликатно, но твердо дать им это понять. Дать понять, что ты уже взрослая, самостоятельная девочка и имеешь полное право на свою собственную личную жизнь. И, что немаловажно, имеешь право эту свою жизнь и свою семью защищать. Нужно сесть и серьезно поговорить со всеми. Да, я понимаю, разговор будет очень непростой, возможно, даже болезненный, но само по себе это все не рассосется, не разрешится. Понимаешь меня?
Арина завершила звонок и надолго погрузилась в тяжелые раздумья. Конечно, Лариска была права – само по себе ничего не наладится, не утрясется. Горькая пилюля правды, но ее нужно было проглотить. Видимо, действительно пришла пора для серьезного, обстоятельного разговора с родными, чтобы раз и навсегда расставить все точки над «i».
С этой твердой, хоть и немного пугающей решимостью Арина направилась на кухню. Ее любимые мужчины – муж и сынишка – ждали традиционных субботних блинчиков, а семейные ритуалы нарушать нельзя, какие бы бури ни бушевали за окном или в ее собственной душе. Неприятности приходят и уходят, а горячий, ароматный завтрак в кругу семьи – это святое.
К родителям она поедет. Завтра, в воскресный день. И разговор состоится, непременно. Но это будет завтра… А сегодня – только ее маленькая, но такая важная и любимая семья, ее тихая гавань.
А как бы вы поступили на месте Арины? Стали бы откладывать такой важный и трудный разговор или попытались бы разрубить этот гордиев узел немедленно, не откладывая в долгий ящик? Поделитесь, пожалуйста, своим мнением в комментариях!
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку❤️