Если заменить в его медовой речи слово «Трамп» на слово «Фюрер» получится особенно аутентично:
«Прошлой ночью по приказу президента Трампа Центральное командование США нанесло точечный удар посреди ночи по трём ядерным объектам в Иране — Фордо, Натанзу и Исфахану — с целью уничтожения или серьёзной деградации иранской ядерной программы.
И, как продемонстрирует председатель Объединённого комитета начальников штабов, это был невероятный и ошеломляющий успех. Приказ, который мы получили от нашего главнокомандующего, был целенаправленным, мощным и ясным.
Мы уничтожили иранскую ядерную программу. Но стоит отметить саму операцию... Она не была нацелена на иранские войска или иранский народ. На протяжении всего своего пребывания на посту президента Трамп более десяти лет последовательно заявлял, что Иран не должен получить ядерное оружие. Полная остановка.
Благодаря смелому и дальновидному руководству президента Трампа и его приверженности миру, основанному на силе, ядерные амбиции Ирана были сведены на нет. Многие президенты мечтали нанести окончательный удар по ядерной программе Ирана, но никто не мог этого сделать до президента Трампа.
Операция, которую планировал президент Трамп... Это был смелый и блестящий шаг, показавший миру, что американское сдерживание возвращается. Когда говорит этот президент, мир должен прислушиваться к нему. А вооружённые силы США могут поддержать это — самые мощные вооружённые силы, которые когда-либо знал мир.
Ни одна другая страна не смогла бы провести операцию, о которой председатель собирается рассказать сегодня утром. Даже близко к этому не подойти. Точно так же Сулеймани убедился в этом во время своего первого президентского срока. Иран выяснил: когда президент говорит о 60 днях, в течение которых он стремится к миру и переговорам, он имеет в виду 60 дней. 60 дней мира и переговоров. В противном случае этой ядерной программы, этого ядерного потенциала не будет. Он имел в виду именно это. Это не предыдущая администрация.
Президент Трамп сказал: никакого ядерного оружия! Он стремится к миру, и Иран должен пойти по этому пути».