Уголовный жаргон всегда отличался непонятными мудрёными словами, которые засоряют словесным "мусором" нашу русскую речь. Уголовники во все времена считали, что их сленговый язык является оригинальным, самобытным, интересным. На самом деле этот "язык" является лишь слепком разговорного еврейского языка с одесского Привоза.
Впервые уголовный элемент на Руси заговорил на своем непонятном языке (тарабарщине) во времена Емельяна Пугачева. Всякого рода каторжники, воры, раскольники, расстриги, беглые крестьяне, отщепенцы из дворян и поповского мира и дезертиры из армии сбивались в разбойничьи ватаги, а связь держали через своих людей в кабаках и злачных кварталах, куда полицейскому надзирателю и агентам "Слова и дела" путь был закрыт.
Но наибольший рассвет "блатной музыки" произошёл вовсе не от тарабарщины, а от активного использования идиша в конце 19 веке в преступной среде.
Идиш – еврейский диалект немецкого языка, то есть тот язык, на котором разговаривали евреи в Европе. Иврит, на котором говорят сейчас израильтяне на государственном уровне, в те времена считался "мертвым" забытым языком. И стал искусственно возрождаться лишь во второй половине 20 века.
А идиш это тот язык, который был непонятен полицейским ищейкам царского режима, и на котором можно было спокойно, не опасаясь подслушивания и раскрытия, обсуждать свои тёмные делишки.
Одесса того времени славилась своим криминальным миром, легкомысленным, разухабистым, хитроумным, весёлым. Оттуда и расползлись эти жаргонные словечки по всей России, из царской перекочевав в Россию советскую, затем в Союз, а затем и в ту Россию, в котором мы живём.
Изначально имели эти слова на идише совсем не то значение, которое вкладывают в них сейчас. Поц/поцан в те времена обозначал характерную часть тела, присущую только мужчине, шмон означал цифру 8, так как именно в восемь утра тюремные служащие проводили в камерах обыск. Жаргонная "малина" вышла из еврейского слова "млюн" (сходка).
Некоторые слова сначала попали в идиш из других европейских языков, а затем уже перекочевали в блатную речь, например слово "хаза" пришло туда из мадьярского языка.
Хаза, хавира, малина, марафет, сутенёр, марамой, маравихер... и масса других подобных слов "обогатили" криминальный словесный жанр, придав ему некий флёр романтики.
Но на самом деле никакой романтики в криминале не было, а были низость, подлость и злодейство, которые жулики пытались обернуть в загадочную обёртку. И местами даже удалось. В конце 80-х и в 90-е уголовный элемент массово вербовал в свои ряды молодёжь, используя для этого все элементы свой пропаганды, от "фени" до "русского шансона".