- У вас все равно много времени, - соседский сын требует, чтобы мы присматривали за его родителями, потому что у него работа

В пятиэтажке мы с Захаром живем уже больше 30 лет. Всех соседей мы знаем, со всеми общаемся.

Но ближе всех за годы жизни нам стали Григорьевы. Квартира этой пары находится на одной лестничной площадки с нами. У нас дети – ровесники. Наша дочь Вика и их сын Женя росли вместе, общались, ходили в один класс в школе.

Сейчас ребята выросли, стали жить отдельно. Вика переехала в столицу, там устроила свою жизнь, недавно родила мне внука. Женя же остался в нашем городе, но живет он теперь на другом его конце.

Наташа и Артем в итоге остались совсем одни. Да, сын им звонил, иногда навещал их. Но делалось все это формально. Это было видно невооруженным взглядом.

Как-то Григорьевы пожаловались мне, что Женя совсем не вспоминает про них.

- Мы знаем, что у него работа, семья, что ребенок недавно родился, - говорила Наташа. – Но все равно как-то неприятно.

Пару раз Женя к нам заходил, когда был у своих родителей. Мы его любили так, словно он был нашим сыном. И парень прекрасно об этом знал.

Некоторое время назад Григорьевых стало подводить здоровье. В этом не было ничего удивительного, ведь им Наташе, и Артему было уже за 80. Мы с мужем были немного моложе, бодрее.

Мы помогали нашим соседям в разных мелочах. Мы могли сходить в магазин, принести им продукты. Захар мог что-то отремонтировать Григорьевым, если они просили.

Женя поначалу благодарил нас за участие, за помощь. Но потом он стал общаться к нам с просьбами. И они становились все более частыми и даже где-то обременительными.

- Вы не могли бы маму в поликлинику сводить? – спросил как-то Женя. – У меня на работе совещание, я никак не могу сорваться.

В тот раз я пошла навстречу, помогла соседке дойти до поликлиники. Потом Женя стал просить присматривать за квартирой, пока его родители были в санатории. Это ладно. Труда мне не составляло цветы политы и подмести.

Постепенно просьбы становились все более обременительными. То нужно было мотаться по всему городу и искать лекарства, которые были в нескольких аптеках в другом районе, то мебель нужно было помочь вынести на помойку, потому что Женя новую заказал. Все это мы с Захаром делали.

А недавно Женя позвонил нам с оригинальным предложением. Он сказал, что мы можем переехать к его родителям. Точнее, он сказал так, что мы просто обязаны это сделать.

- У вас все равно много времени, - заметил Женя. – Мама и папа в уходе нуждаются, а так они будут всегда под вашим присмотром. И мне будет спокойно, меня дергать не будут. Свою квартиру можете сдавать, деньги получать.

Я опешила от этих слов. Женя считал, что мы с Захаром обязаны присматривать за его пожилыми родителями.

- Я сама не могу принять такое решение, - сказала я. – Мне нужно посоветоваться с Захаром.

Мужу я рассказала о предложении соседского сына. И Захар четко сказал, что он не будет пускать в нашу квартиру посторонних людей.

- И к Григорьевым я не буду переезжать, - добавил супруг. – Мы не обязаны за ними присматривать. У них сын есть, который вполне дееспособный и самостоятельный. Пусть он отдает свой долг родителям. Они же вырастили его, дали ему все. И не надо прикрываться работой и семьей.

Я позвонила Жене, сказала, что мы от его предложения отказываемся. Также я посоветовала ему нанять социального работника, чтобы его родители всегда были под присмотром.

- Мы с вами так дружили, - стал отчитывать меня Женя, - а вы не хотите помогать теперь? Можете не звонить мне. Я для вас больше делать ничего не буду. У меня семья, ипотека, я не могу ради родителей бросить работу. А вы без дела целыми днями сидите. Хоть бы польза была от вас какая!

С тех пор мы с Женей перестали общаться. Ни мне, ни мужу не хотелось слышать его голос. Григорьевым мы продолжали помогать, даже не стали говорить про инцидент с их сыном. Но мы делаем все теперь только по велению сердца, а не по указке молодого человека.

А несколько недель назад я заметила, что к Григорьевым стал приходить три раза в неделю социальный работник. Все-таки Женя нанял его, чтобы самому не мотаться к маме и папе. Думаю, что теперь Григорьевы вообще перестанут видеть своего взрослого ребенка.