Молодой автор вошел в кабинет редактора и положил на стол пухлую рукопись.
— Вот, — сказал он, — написал повесть. Долго думал, куда отнести, и решил отдать вам. Жду от вас самой беспристрастной критики. Мне Симонов так и советовал…
— Кто советовал? — переспросил редактор.
— Симонов, — спокойно повторил молодой автор. — Константин. «Жди меня, и я вернусь…», «Живые и мертвые»… Смотрели, наверное, фильм?
— Да нет, я знаю Симонова, — растерянно пробормотал редактор.
— Ну вот, — сказал автор, — он самый. Решительно советовал напечатать в вашем журнале… Так сказать, поднять уровень прозы…
— Мда, это будет очень хорошо! — сказал редактор. — Я обязательно прочту. Зайдите ко мне через неделю.
— Через неделю? — удивился автор. — Да что вы, Федин эту повесть за один день прочел. Не мог оторваться.
— Кто?! — ахнул редактор.
— Ну, Федин! Константин. Только не Михайлович, как Симонов, а Сергеевич. Ну, «Первые радости», «Костер»… Знаете, наверное?
— Еще бы! — сказал редактор. — Только он Александрович, а не Сергеевич.
— Ну вот видите… Александрович с восторгом отзывался. «Неси, говорит, в журнал, и пусть прямо в набор отсылают».
— Так! — вздохнул редактор. — Конечно, если сам Федин… Тогда конечно… Только все-таки я хотел бы сначала ознакомиться.
— Ну что же, — обиженно сказал автор, — знакомьтесь. Одно заглавие чего стоит. Твардовский как увидел заглавие, так прямо весь загорелся. Твардовского, надеюсь, знаете?
— Слышал! — сказал редактор. — «Василий Теркин», «Страна Муравия»…
— Вот, он самый! — обрадовался автор. — Как увидел заглавие, так аж весь задрожал. «Немедленно, говорит, отдайте это в „Новый мир“!»
— Что же вы не отдали? — огорченно спросил редактор.
— Да нет, я решил в вашем журнале напечатать. Не все же «Новому миру». Надо и вам интересные вещи. И у Леонова такое же мнение…
— Ах, у Леонова тоже!
— Да. И у Шолохова. Все в один голос советовали отдать вам.
— Ну что же, — сказал редактор, вытирая пот со лба. — Это очень приятно… Только, знаете, я эту повесть не возьму!
— Почему? — удивился автор.
— Ну ее к богу… Вдруг она мне не понравится?! И это после таких авторитетных мнений. Я же с ума сойду… С работы уволюсь…
— Да что вы! — сказал автор. — Прочтите…
— Нет-нет, и не упрашивайте. Шолохову понравилось, а мне вдруг нет… Это значит, я не гожусь в редакторы. Уж лучше не искушать себя.
— Да успокойтесь, — сказал автор. — Меня ваше мнение тоже интересует. А насчет Шолохова я пошутил. Он повести не читал.
— Ну, все равно. Леонов, Твардовский, Федин…
— Да и они, по правде говоря, не читали…
— А Симонов?!
— И он тоже не в курсе, — вздохнул автор. — Я просто знаю цену повести и мысленно представил себе их оценку.
— Ах так! — воскликнул редактор. — Ну, тогда тем более заберите. Плохая повесть.
— Как вы можете так говорить? — возмутился автор.
— Это не я говорю, — сказал редактор. — Это Толстой говорит… Лев Николаевич… «Анна Каренина», «Война и мир»… Фильм смотрели?.. Вот он самый.
— Да как он мог прочитать повесть? — удивился автор.
— А он и не читал! — сказал редактор. — Просто я уже понял цену повести и мысленно представил себе его оценку. «Плохая повесть! — сказал Толстой. Верните ее автору!» Так прямо и сказал… И весь аж загорелся… И Гоголь того же мнения… И Чехов!.. Чехова знаете?.. «Дядя Ваня», «Каштанка»… Вот он самый…