В сентябре я приду в школу в качестве учителя шестнадцатый раз… В первый раз я думала, что трясущиеся ноги, скрученный от волнения живот и дикие глаза у меня будут единожды. В пятнадцатый я осознала, как горько ошибалась…
Нет, конечно, опыт берет свое. Сейчас я могу провести практически любой урок средней школы без подготовки, довольно быстро нахожу общий язык с учениками, со второй-третьей встречи примерно рисую психологический портрет практически любого ученика и держу дисциплину на рабочем уровне… И все же 31 августа меня все еще бросает в холодный пот от мысли о встрече с новыми классами. Я все еще волнуюсь, входя в кабинет в новом платье. Я все еще прихожу вечером домой и первый час думаю только о работе. Как же трудно быть учителем!
Вот и Юрий Нагибин со мной согласен. Он даже написал одноименный рассказ, который меня очень зацепил, тронул и вызвал неоднозначные мысли, так что я перечитала его три раза, причём последний - с текстовыделителем в руках, чего я почти никогда не делаю.
Итак…
Юрий Нагибин «Как трудно быть учителем!»
Рассказ ведётся от лица взрослого человека, вспоминающего свое далекое детство. Это мой любимый вариант, так как мы видим не непосредственную реакцию ребенка на происходящие события, а их оценку с высоты прожитых лет и полученного опыта.
Главный герой рассказывает о своей первой учительнице, и это личность поистине примечательная. Мое мнение о ней неоднозначное. Первое, интуитивное, впечатление - негативное, второе, вдумчивое, - позитивное, а третье, с карандашом в руках, - как будто отстраненное. Судите сами.
Затем дверь решительно, но несуетливо распахнулась, и в класс вошла Хозяйка. Среднего роста, средней полноты женщина, с высокой грудью, подчеркнуто прямой спиной и гордо посаженной головой.
В одном предложении целых пять эмоционально окрашенных слов! Хорошо ли, когда учитель начальных классов производит впечатление Хозяйки (именно с большой буквы)? А не мамы, например, или наседки? Почему два раза автор употребляет свое средний? Потому ли, что она казалась невероятной не из-за внешности? Или напротив чтобы подчеркнуть ее истинную обыкновенность? Почему спина подчеркнуто прямая? Хочет казаться сильной и устрашающей? Видите, как нескучно читать.
Идем дальше.
А вообще Мария Владимировна была красива: совершенный по четкости и лаконизму профиль, глаза чуть темнее березового сока, небольшие, но яркие, блестящие, суховатый, строгий рот. Прическу она носила гладкую, с тугим пучком; густые, пушистые, пепельные с прозолотью волосы нарушали порядок и обводили голову зыбким контуром, загоравшимся на солнце наподобие нимба.
Почему нимб? Потому что была святой, казалась святой, или покоренные дети наивно наделили ее этим качеством? И почему Мария? Явно отсылка к Божьей Матери, особенно в совокупности с этим нимбом. Но не заканчивается ли это сходство на внешности?
А дальше пошли неоднозначные характеристики, вроде бы восхваляющие, возносящие образ учительницы на невиданную высоту. И в то же время вызывающие сомнения…
Величавшая женщина с прямым, спокойно-строгим, нелюбопытствующим взором.
Вроде и прямой, честный и в то же время равнодушный. Может, такой прямой, потому что ей все равно?
Мария Владимировна была безукоризненна во всем. На ее уроках царила тишина, хотя она отнюдь не принадлежала к страшилам. Она никогда не повышала голоса, не отчитывала провинившихся и, уж конечно, не выставляла за дверь. Лишь в редких случаях делала она замечание, обычно же ограничивалась взглядом, чаще просто укоризненным, порой кратко-грозным, иногда же томительно-долгим, так что сквозь землю хотелось провалиться, исчезнуть, развеяться прахом.
А здесь что? Опыт? Или все то же равнодушие? А ведь многие учителя мечтали бы иметь такое влияние на учеников. И я не исключение…
Она легко краснела, но не от смущения, неуверенности или радости, а лишь от недовольства или скрытого гнева.
Она владела бесценным даром подчинять себе молодые души.
Она умела подать себя, заставить ценить малейший знак своего внимания, не то что благоволения.
Она избегала прикосновения к ученикам. <…> самые липучие девчонки не осмеливались коснуться ее, не то что обнять или повиснуть на талии.
При этом:
Она превосходно объясняла, обладала красивым, четким почерком, грудным, звучным голосом, пробивавшим всякую сонную лень.
Что получается? Превосходный специалист, способный держать дисциплину и влюблять в себя детей. Все же идеально! Но что-то меня коробит в ней. Может, это?
…Она не растрачивала себя в классе, как другие учителя. Она давала нам не меньше, может быть, даже больше своих коллег, но душа ее оставалась сохранной, свободной, не выкипала, как, скажем, у вечно взволнованной, громогласной, переходящей от гнева к восторгу и вновь впадающей во гнев Анны Дмитриевны. Она не уставала, как рыхлая, добрая и бессильная Софья Николаевна.
Как может учитель не уставать? Оставлять душу сохранной? Это в принципе возможно? Опытные коллеги, как думаете?
Или вот это?
Лицо ее оставалось непроницаемым, лишь дрогнула бровь, обнаружив скрытую душевную работу. <…> Почему она вскинула бровь - движение, какого она никогда не позволяла себе в классе?
Вот и мне интересно. То ли потому, что в школе она как будто закована в броню и не позволяет возникнуть и прорваться живому человеческому чувству? То ли потому, что живой интерес вызывает вот эта внешкольная жизнь и витрина галантерейного магазина? Но для кого она так себя бережет? Зачем так ограждается от чувств и переживаний? Семьи и своих детей нет. Может, поэтому и чувствовать не хочет.
Как будто в подтверждение моих слов вот это:
Марию Владимировну нельзя было пронять ни отменными успехами в науках - она считала, что все обязаны хорошо учиться, ни спортивными достижениями, ни подвигами иного рода. <…> Она не удивлялась, не гневалась и не пыталась, подобно своим коллегам, постигнуть сложную душу преступника, лишь брезгливо, презрительно щурила глаза цвета березового сока. <…> Ее не пронять было и томным, рассеянным видом. <…> Мария Владимировна не интересовалась домашней жизнью учеников, не любила и душеспасительных разговоров с родителями.
При этом очень часто интуитивно или от стремления сделать жизнь спокойнее принимала педагогически верные решения:
Силач и хулиган Агафонов был спасен и укрощен. Она убедила нас выбрать его старостой и убила сразу двух зайцев. Потрясенный доверием, Агафонов поставил крест на своем мрачном прошлом, а в классе воцарились образцовая дисциплина, порядок и чистота.
Все свои задачи Мария Владимировна решала тихо, неприметно, без педагогического звона. Ей нужен был порядок - и все. Нелегко прошибить такую закованную в латы спокойствия и самоуверенности душу.
Может, и вообще все, что делал этот учитель, не ради педагогических побед, а только ради собственного спокойствия?..
Одним словом, все есть в этой прекрасной женщине, все, о чем мечтает хороший учитель, - кроме света любви. Кто-то скажет, что учитель любить не обязан, достаточно качественно выполнять свою работу. Я бы мечтала, чтобы это было так. Но школа, дети - это, по-моему, не про спокойствие.
Пока автор просто описывал героиню, я еще колебалась в своих оценках. Когда же познакомилась с двумя ее поступками, то колебания уступили уверенности: она мне не нравится.
Безусловно, можно не понять мотивы ребенка, задающего на уроке, при всех, миллион каверзных вопросов. Конечно, можно посчитать, что он проверяет, испытывает, издевается наконец. Но ставить себя на одну с ним ступень? Менять правила, чтобы уколоть его? Снижать отметку по арифметике за слово «длинна», даже если грамотей единственный из класса правильно решил задачу? Быть не педагогом, а обиженной женщиной и мстить, используя свою власть? Это что-то запредельное. Я вообще считаю, что обижаться на учеников нельзя. Злиться - да, обижаться - нет. Раньше, когда бывала к этому близка, одергивала себя вопросом: «Кто из нас взрослый: я или он?». А Мария Владимировна, не привыкшая быть не на высоте, просто обиделась и избрала самый простой способ решить проблему - отомстить. Вместо того чтобы из вредности выучить все эти города и блеснуть на уроке своими познаниями.
Ну а финал рассказа окончательно расставил все точки над I, причем не только для меня, но и для главного героя…
Я не знал, почему она так поступила, да и не думал об этом. Моя Мария Владимировна перестала существовать…
Впрочем, я не одинока в своей суровой оценке героини. Мама мальчика вот так отзывается о любимой учительнице сына:
Все тот же сейф, ключ от которого потерян…
Друзья, я так много времени посвятила разбору рассказа еще и потому, что он был предложен к обсуждению участником марафона «Открой школьную Вселенную». Я обещала прочитать и рада, что хоть иногда обещания мне удается выполнять. Автор канала «Браво! Танцы 60+» Ольга в своей статье написала, что в финале ей было жалко и мальчика, и учительницу. Я этих чувств разделить не могу. Мария Владимировна достойна, по моему мнению, жалости только в том, что, работая с самыми отзывчивыми, чувствительными и ранимыми существами на свете, она умудряется оставаться спокойной и равнодушной.
Друзья, знакомы с этим рассказом? Если да, то на чьей вы стороне? Как вы думаете, подобные учителя - это награда или наказание для класса? Было бы интересно почитать о ваших мыслях после чтения рассказа с опорой на произведение.
Ну а заголовок мой неслучаен. Я выбираю алексинскую Евдокию: мне ближе ее «безумие», эмоциональность и душевность. А вам?
Спасибо, что прочитали!