Найти в Дзене
Тульская молва

Провинциальные картинки. АЛЕКСИН.

Городок сонен и до скуки тих, — оживает он только в базарные дни, когда улицы и площадь заполняются телегами, лошадьми, мужиками и бабами. Сегодня базар. Сейчас — заполдень. Площадь уже пустеет. Мимо собора, под гору тянутся телеги, бегут за телегами рыжие, чахлые и гнилые жеребятки-сосунки. Гора пестреет цветными платками, платьями. У палаток с красным товаром еще толпится народ. — Антип, глянь, во-бы, на платье-то Феколке, хорош ситчик... Цветист. Глянь иди. Мужик поднимает голову вверх. — Погодь, ты... Аль угорела... Поднял загорелое, волосатое лицо и шевелит губами. ...потре...би...тель... об...щ... — Каператив, — говорит мужик и шагает за бабой к палатке. — Макар Власычу! Козу купил? — Надо. — Известно... Дороги ноне косы то. — Ды вить, как... Помаленьку все дешевше делатца. Сразу невозможно... Травы вот, гляди, слабы будут... А косы, што-ж... Подешевлют. ... У кооперативной лавки крепко пахнет дегтем. Мостовая у лавки густо засыпана мучной пылью и подсолнечной кожурой. Лавочка ма

Городок сонен и до скуки тих, — оживает он только в базарные дни, когда улицы и площадь заполняются телегами, лошадьми, мужиками и бабами.

Сегодня базар. Сейчас — заполдень. Площадь уже пустеет.

Мимо собора, под гору тянутся телеги, бегут за телегами рыжие, чахлые и гнилые жеребятки-сосунки.

Гора пестреет цветными платками, платьями. У палаток с красным товаром еще толпится народ.

— Антип, глянь, во-бы, на платье-то Феколке, хорош ситчик... Цветист. Глянь иди.

Мужик поднимает голову вверх.

— Погодь, ты... Аль угорела...

Поднял загорелое, волосатое лицо и шевелит губами.

...потре...би...тель... об...щ...

— Каператив, — говорит мужик и шагает за бабой к палатке.

— Макар Власычу! Козу купил?

— Надо.

— Известно... Дороги ноне косы то.

— Ды вить, как... Помаленьку все дешевше делатца. Сразу невозможно... Травы вот, гляди, слабы будут... А косы, што-ж... Подешевлют.

... У кооперативной лавки крепко пахнет дегтем. Мостовая у лавки густо засыпана мучной пылью и подсолнечной кожурой.

Лавочка маленькая, тесная. Народу много.

Служащие быстро повертываются — утотели.

Есть в городе и частные торговцы.

Четверо из них — крепкие купцы, „самостоятельные“, но... все пустеют и пустеют их магазины.

— Все-таки торгуют они?

— А как-же... торгуют...

— И хорошо торгуют?

Кооператор улыбается. За него отвечает крестьянин:

— Каператив несравненно... Кто к ему, к купцу-то, пойдет? Нешто кого нечаянно грех занесет.

Покупатели-мужики одобрительно смеются.

— Бывает — и к купцу ходят, — потому в кооператив иной раз не влезешь, народу тьма.

С улицы доносятся голоса.

— К дому, дядь Егор.

— Поехали...

Скоро улицы опустеют и будут дремать до следующего базара.

В стороне темнеет бор. Почта у самого бора догоняет товарищ. Лицо худо и серо, но весело улыбаются глаза.

— Отдыхать приехал... Силами на зиму запастись...

— Посмотрел на дачи.

— В этом году почти все дачи рабочими организациями заняты... Отжили нэпманы в бору... А раньше-то... Бывало, нашему брату рабочему и к бору близко не подойди, а не только в бору погулять.

Мы курим и радостно смеемся, а в бору где-то заливается гармошка.

С. Дм.

Газета «Коммунар», ежедневный орган Губкома РКП(б) и Губисполкома Советов рабочих, Крестьянский и Красноармейских депутатов Тульской губернии, № 138 (2070) от 23 июня 1925 года.

* Цитируется с сохранением орфографии и пунктуации первоисточника.