Весна 2025 года принесла с собой не только цветение садов, но и сенсацию, способную затмить заголовки таблоидов. Виталину Цымбалюк-Романовскую вновь окружили слухи, тайны и недосказанности — но на этот раз они касались самого важного. В 46 лет она стала матерью, родив девочку, которую назвала Викторией. Имя, наполненное символом победы, стало новой страницей в жизни женщины, которую многие привыкли видеть в свете скандалов и судебных тяжб.
Однако теперь Виталина была не на скамье подсудимых, не в кресле ток-шоу, а в роддоме. Одна, без партнёра, с таинственным отчеством у дочери и с нарастающим шумом вокруг одного вопроса: неужели отец девочки — Прохор Шаляпин?
Женщина, выбравшая одиночество
Она всегда держалась сдержанно. Даже в моменты, когда камеры ловили её слёзы или эмоции перехлёстывали в прямом эфире, Виталина сохраняла лицо. Её привычка прятать боль за идеально выстроенной речью или дипломатичной улыбкой осталась с ней и теперь. Роды она скрывала, живот — прикрывала свободной одеждой, а о ребёнке впервые заговорила, когда девочка уже появилась на свет.
— Это мой выбор. Я давно хотела стать мамой. Всё остальное — не важно, — сказала она в студии у Андрея Малахова, и глаза её в этот момент были спокойны и непроницаемы.
Но разве может быть неважным вопрос, который будоражит общественность? Кто же отец девочки, чей отец в документах обозначен лишь одной буквой?
Мужчина, говорящий слишком много
Тем временем в жизни Прохора Шаляпина всё шло по другой траектории — экспрессивной, парадной, почти опереточной. Он признавался в любви к разным женщинам, говорил о желаниях завести детей и неожиданно, словно вскользь, сообщил в одном из интервью, что стал донором биоматериала «по просьбе одной женщины». Мол, она очень просила, и он не смог отказать.
Слова были произнесены между делом, без лишней конкретики — но с достаточной долей тумана, чтобы запустить волну слухов. Все взгляды мгновенно обернулись в сторону Виталины. Кто, как не она, могла попросить о подобном? Кто, как не она, имел с ним прежнюю связь?
Любовь — или фарс?
Их история началась в 2018 году. Тогда Виталина переживала тяжелый развод с Арменом Джигарханяном. Боль, публичное унижение, ирония в СМИ — всё это было рядом. В этот момент появился он — молодой, популярный, с внешностью мальчика из девичьих грёз и тягой к медийному вниманию. Прохор оказался рядом, когда она нуждалась в тепле. И, возможно, именно это сблизило их.
Пара давала интервью, строила планы, обсуждала семью. В эфире шоу «Прямой эфир» они говорили о возможном ребёнке и о том, как мечтают о новом доме. Но это были слова — слова, в которые публика так и не поверила до конца. Одни видели в этом пиар, другие — отчаянную попытку зацепиться за новую жизнь.
— Я никогда не играю чувствами, — утверждала Виталина.
— Она замечательная, но у нас просто разошлись пути, — вздыхал Шаляпин.
Молчание как форма защиты
Когда новость о рождении ребёнка стала достоянием общественности, Виталина выбрала молчание. Ни одного упоминания об отце, никаких откровений, лишь улыбка и тихая фраза: «Это мой путь, и я иду по нему одна». Казалось бы, именно это и должно было закрыть тему. Но Шаляпин, словно забыв о деликатности, дал второе дыхание догадкам.
— Это не она. Я помог другой женщине. Просто совпадение, — заявил он в интервью, но прозвучало это скорее как уход от прямого ответа, чем как опровержение.
Могла ли Виталина обратиться к нему? Мог ли он — после всех былых чувств и связей — отказаться?
За кадром
Вопросов было больше, чем ответов. Почему Виктория носит фамилию матери и отчество, не совпадающее с именем бывшего возлюбленного? Почему Виталина, всегда готовая к диалогам, теперь скрытна как никогда? Почему он, казавшийся ей опорой, теперь отмежёвывается с такой поспешностью?
Между ними когда-то был свет. Он потух. Но, быть может, оставил искру — ту, что и стала Викторией.
Женщина и выбор
Роды в 46 лет — испытание даже для самых выносливых. Врачи говорили, что Виталина была дисциплинированной пациенткой, тщательно следила за рекомендациями и морально готовилась к появлению дочери. Она знала, что всё сделает одна. Знала, что поддерживать будут только музыка, сцена и крошечная ручка в её ладони.
Сегодня она не требует сочувствия, не просит внимания, не выносит личную жизнь на публику. Только улыбается в камеру, когда в руках держит девочку и говорит:
— У меня теперь есть Виктория. И этого достаточно.