Дверь хлопнула так, что с полки упала фотография. Та самая, где они вчетвером на море – улыбаются, щурятся от солнца. Игорь машинально поднял рамку, провел пальцем по трещине на стекле. Вот и их семья теперь – с трещиной.
– Детей заберу я, а ты будешь платить алименты! – Карина смотрела на него с каким-то злым торжеством, прямо наслаждалась моментом, зараза.
Игорь сжал кулаки. В голове шумело.
– Ты... ты вообще в своем уме? – он с трудом сдерживался, чтоб не заорать. – Мы же договорились! Неделя – ты, неделя – я. Я, блин, ради этого квартиру снял в соседнем доме от школы! А ты теперь...
– Передумала я, ясно? – она мотнула головой, отбрасывая волосы, и эти ее новые часы – те самые, которые она "сама себе купила" – блеснули в свете лампы. – Мое последнее слово: дети будут жить со мной. А ты... можешь на выходных приходить. Если будешь себя хорошо вести, – она противно хихикнула.
Звонок в дверь прозвучал как-то особенно мерзко. Карина прям расцвела:
– А вот и мой адвокат! Вовремя, как всегда.
"Её адвокат... Когда она успела?.." – Игорь, все еще пытаясь осознать происходящее, поплелся открывать.
На пороге стоял какой-то хлыщ – лысеющий, невысокий, в костюмчике явно не из "Снежной королевы". Игорь узнал его сразу. Соколов, Виктор этот... Анатолич, кажется. Тот самый, про которого говорят, что он из любого разведенного мужика может три шкуры спустить по алиментам.
– Прошу, – буркнул Игорь, отступая.
Карина аж подпрыгнула:
– Виктор Анатольевич! Как я рада! Мы тут как раз с бывшим обсуждали... детский вопрос.
"Бывшим", значит. Три месяца как разъехались, документы еще толком не оформили, а он уже "бывший".
Соколов как-то странно посмотрел на нее, потом молча достал из портфеля какую-то папку, положил на журнальный столик:
– Давайте присядем?
Расселись. Игорь – в старое продавленное кресло (из тех вещей, что Карина ему "великодушно оставила"), Карина – на диван, а этот, в костюмчике – рядом с ней.
– Карина Андреевна, – начал адвокат каким-то странным тоном, – я обязан вас предупредить... ваша позиция по делу... скажем так, не особо выигрышная для вас.
Карина вытаращилась на него:
– Чего? Вы о чем вообще? У меня стабильная работа, трешка в новом доме, у детей свои комнаты! А он что? – она мотнула головой в сторону Игоря. – Снимает однушку, пашет на двух работах. Какой из него, на фиг, родитель?
Адвокат положил на стол флешку. Обычную такую, черную.
– На этом носителе, – сказал он каким-то официальным тоном, – имеются материалы, которые, мягко говоря, не улучшат ваше положение в суде.
Игорь сидел и хлопал глазами. Он вообще не врубался, что тут происходит.
– Што?! – Карина нервно хохотнула. – Вы о чем вообще? Что там может быть такого?
– Видеозаписи с камер в холле и лифте отеля "Континенталь", – ровным голосом сказал Соколов. – За последние полгода. С указанием даты и времени. Вы там частенько бываете. И, как правило, не одна.
Карина побелела. Реально вся кровь из лица схлынула.
– Вы... вы не можете... это неправда... это незаконно! – она перескакивала с одной фразы на другую.
– Записи с камер в общественных местах могут быть вполне законно приобщены к делу, – пожал плечами адвокат. – Особенно если на этих записях зафиксированы действия, которые... кхм... скажем так, заставляют усомниться в моральных качествах одного из родителей.
У Игоря внутри что-то оборвалось:
– Карина, ты что... ты мне изменяла?!
Она молчала. Только ногтями по столу – так-так-так.
– Я так понимаю, вы не в курсе? – адвокат повернулся к Игорю. – Карина Андреевна на протяжении последних восьми месяцев регулярно встречалась в этом отеле с неким Валентином Крюковым. Это совладелец ресторанной сети "Пармезан". По вторникам и четвергам... обычно с семи до десяти вечера. В те дни, когда вы, Игорь Сергеевич, работали в ночную смену и забирали детей из садика самыми последними.
Игорь рухнул обратно в кресло. В башке не укладывалось.
– Подожди-ка... Восемь месяцев?! Но мы ж всего три как...
– Вот-вот, – кивнул Соколов. – Эти встречи начались задолго до вашего расставания. И, кстати... не прекратились до сих пор.
Карина вскочила:
– Это все брехня! – она орала уже в полный голос. – Вы не имеете права копаться в моей личной жизни!
– Личная жизнь теряет статус неприкосновенной, когда дело касается интересов детей, – Соколов говорил спокойно, но как-то... убедительно, что ли. – Суду будет очень интересно, с кем и как вы проводили время в те часы, когда, по идее, должны были заниматься детьми.
– Я хорошая мать! – Карина уже почти визжала. – А этот твой прохиндей, – она ткнула пальцем в адвоката, – ничего не докажет!
Соколов усмехнулся:
– Боюсь, что докажет. Вы ведь не только с Крюковым встречались. Тут, – он постучал пальцем по флешке, – есть записи еще с двумя мужчинами. А еще свидетельские показания няни, которую вы нанимали в те вечера, когда муж был на работе. Она готова подтвердить, что вы регулярно оставляли детей с ней до глубокой ночи.
– Няня?! – Игорь почесал затылок. – Какая, нафиг, няня? Ты ж говорила, что сама с детьми сидишь.
Карина как воды в рот набрала. Стояла, отвернувшись к окну.
– И это еще не все, – продолжил адвокат. – У нас есть доказательства, что часть денег, которые вы, Игорь Сергеевич, выплачивали последние месяцы как алименты, шли вовсе не детям, а на личные... гм... расходы Карины Андреевны. В частности, на оплату номеров в отеле.
Игорь почувствовал, как внутри все закипает. Он не орал, нет. Он тихо, почти шепотом, сказал:
– То есть я пахал как проклятый, на двух работах, отдавал почти всю зарплату... а ты...
– Да пошел ты! – вдруг завизжала Карина. – Думаешь, мне легко было с тобой? С твоей вечной депрессией, с твоими этими "надо копить на будущее"? Ты даже про нашу годовщину свадьбы забыл!
– Я забыл, потому что в тот день вкалывал как ишак, чтоб оплатить твой чертов абонемент в фитнес-клуб! – заорал в ответ Игорь.
Соколов поднял руку:
– Так, стоп-стоп. Давайте без этого. Карина Андреевна, учитывая все эти... факты, я бы на вашем месте пересмотрел позицию по опеке.
Та уставилась на него:
– Вы же мой адвокат! Вы должны быть на моей стороне!
– Я больше не ваш адвокат, – невозмутимо ответил Соколов. – Я представляю интересы Игоря Сергеевича. Вам я звонил сегодня утром и говорил, что отказываюсь от ведения вашего дела из-за конфликта интересов. Видимо, вы были слишком... заняты, чтобы это воспринять.
Карина смотрела на него как на привидение:
– Что?! Вы... мы же договорились! Я заплатила аванс!
– Который я перевел обратно на ваш счет, – кивнул Соколов. – Квитанцию могу показать, если хотите.
Он повернулся к Игорю:
– Дело в том, что Игорь Сергеевич обратился ко мне еще неделю назад. И после ознакомления с материалами я понял, что не могу вести ваше дело, Карина Андреевна. Это было бы... профессионально некорректно.
Игорь наконец вкурил, шо происходит. Адвокат, которого он нанял чисто случайно – по совету бывшего одноклассника – оказался тем самым хлыщом, к которому Карина успела обратиться раньше. Вот ведь... клоунада какая.
– Так ты все это время... – начал Игорь.
– Проводил собственное расследование, – кивнул Соколов. – И то, что я выяснил, полностью подтверждает вашу версию: вы заботливый, ответственный отец, для которого дети всегда были на первом месте. В то время как ваша... бывшая супруга...
– Хватит! – Карина жахнула кулаком по столу. – Не хочу слушать весь этот бред! Я найду другого адвоката, который...
– Который увидит те же самые доказательства, – спокойно сказал Соколов. – Карина Андреевна, будем откровенны. В вашем положении самое лучшее, на что вы можете рассчитывать – это совместная опека. И то при условии, что эти... компрометирующие материалы не попадут в суд.
Игорь смотрел на женщину, с которой прожил шесть лет, и не узнавал ее. Как он мог не видеть этого раньше? Этого враждебного прищура, этих поджатых губ, этой готовности растоптать кого угодно ради своих интересов?
– Знаешь, – сказал он наконец, – я никогда не хотел тебя совсем от детей отрезать. Я просто хотел с ними видеться. Быть частью их жизни. Ты че так уперлась? Почему нельзя было просто договориться по-человечески?
Карина отвернулась, но Игорь заметил, что у нее глаза на мокром месте.
– Потому что... – она говорила тихо, еле слышно, – потому что ты лучше меня справляешься, понял? Ты всегда был... лучшим родителем. Дети к тебе тянутся, они скучают, когда тебя нет. А я... я просто не умею быть хорошей матерью, понятно?!
Игорь аж дар речи потерял. За шесть лет брака и три месяца развода Карина никогда, ни разу не признавала своих косяков.
– Так чего тогда ты...
– Потому что это бесит! – она развернулась. – Каково это, а? Слышать от дочки "папа так не делает", когда ты ей кашу не так сварила или одела не так? Я думала, если заберу их себе насовсем, то может смогу... не знаю... стать для них такой же важной, как ты.
В комнате повисла тишина. Соколов деликатно кашлянул:
– Пожалуй, я подожду в коридоре. Вам надо поговорить с глазу на глаз.
Когда дверь за ним закрылась, Игорь вздохнул:
– Кариш, дети тебя любят, блин. Ты ж их мать. Но это ж не соревнование – кого они любят больше.
– Для тебя – нет, – она криво улыбнулась. – А для меня... Ты хоть знаешь, каково это – чувствовать себя вечно вторым номером? Когда Мишка просит, чтоб сказку на ночь читал только папа? Когда Алиска говорит, что хочет жить с тобой, а не со мной?
– Она такое ляпнула?! – Игорь вылупился на нее.
– На той неделе, – кивнула Карина. – После того, как я на нее наорала за обои. Сказала, что с папой веселее, а я вечно ругаюсь.
Игорь почесал затылок:
– Да ладно, дети вечно так говорят, когда их наказывают! Это ж не значит, что они тебя не того... не любят.
– Может быть, – Карина утерла нос рукой. – Но знаешь, что самое поганое? Она права, блин. Я и правда вечно ругаюсь и бешусь. Я не умею быть... легкой. Веселой. Такой, как ты.
Игорь вдруг заржал:
– Легким? Ты серьезно? Я каждый вечер засыпаю с мыслью, что нифига не справляюсь, что я – отстой, а не отец.
– Серьезно? – Карина уставилась на него.
– Ну конечно! Все родители так думают. Просто одни это признают, а другие... делают вид, что все на мази. И шляются по отелям, видимо.
Карина поморщилась:
– Давай не будем об этом, а?
– Нет уж, давай! – Игорь вдруг разозлился. – Потому что это важно, черт побери! Ты мне изменяла, пока я пахал как конь, чтоб семью прокормить. Ты мне врала про няню. Ты тратила деньги, которые я для детей отдавал, на номера со своим хахалем. И теперь ты хочешь у меня детей отобрать из-за своих заморочек?!
– Да облажалась я, ясно?! – она уже почти орала. – Я фиговая жена и мать так себе! Этого ты хотел?!
– Не-а, – Игорь помотал головой. – Я хочу, чтоб ты думала о детях, а не о своих тараканах. Чтоб ты согласилась на совместную опеку не потому, что ссышь суда, а потому что это – лучше для Мишки и Алиски.
Карина долго смотрела в окно. Потом сказала – тихо, но внятно:
– Ты прав. Я вела себя как... как эгоистичная дрянь. И мне правда жаль. Веришь – нет, но реально жаль.
Игорь кивнул. Сказать-то он ничего не мог – в горле ком стоял от обиды. Но кивнул – типа, принимаю извинения.
– Ладно, давай сделаем так, чтоб детям было лучше, – сказал он наконец. – Неделя у тебя, неделя у меня. По праздникам разберемся отдельно. И никаких подстав, никаких попыток друг другу насолить.
– Хорошо, – согласилась Карина. – Только есть одна фигня... Я не потяну одна трешку снимать. Особенно теперь, когда мне еще и адвоката искать.
– А твой Валя-Валентин? – не удержался Игорь.
– Мы расстались, – скривилась Карина. – Как только он узнал про детей, сразу свалил в туман. Оказывается, он искал "свободную женщину для приятного времяпровождения".
Игорь хотел ляпнуть что-то типа "да ну, кто бы мог подумать", но сдержался. Сказал:
– Придумаем что-нибудь с хатой. Может, имеет смысл нашу квартиру продать, а купить две поменьше? Где-нибудь рядом, чтоб детям было удобно переходить из одной в другую?
– Это... по-умному, – кивнула Карина. – Спасибо.
Игорь встал:
– Пойду позову этого... юриста обратно. Надо записать, о чем мы договорились.
Когда он открыл дверь, Соколов стоял прямо за ней, нагнувшись к замочной скважине.
– Извините, – он выпрямился и пригладил волосы. – Профессиональная привычка... всегда быть в курсе дел клиента.
– Да ладно, – хмыкнул Игорь. – Мы с Кариной, вроде, договорились. Опека общая, время – поровну.
– Разумно, – кивнул адвокат. – Поверьте моему опыту: дети тех родителей, которые сумели договориться по-хорошему, всегда счастливее тех, чьи родичи воевали до победного.
Когда все формальности утрясли и адвокат свалил, они с Кариной остались одни в квартире, которая еще недавно была их домом.
– Знаешь, – сказала она вдруг, – мне кажется, я только сейчас врубилась, почему у нас все разладилось.
– И почему? – спросил Игорь, засовывая бумаги в папку.
– Мы никогда не разговаривали. По-настоящему, в смысле. О своих загонах, о том, что нас парит. Может, если б я тебе раньше сказала, что чувствую себя фиговой матерью...
– А если б я признался, что чувствую себя лажовым отцом, – подхватил Игорь, – мы бы, может, поддержали друг друга вместо того, чтоб по разным углам разбегаться.
Они глянули друг на друга – и оба невесело улыбнулись. Два придурка, которые слишком поздно допетрили, как надо было жить.
– Мне пора валить, – сказал Игорь. – Заберу мелких из сада сегодня?
– Давай, – кивнула Карина. – И... спасибо. За то, что не стал всю эту грязь на меня выливать.
– Я бы никогда так не сделал, – серьезно сказал Игорь. – Ты мать моих детей. Что бы между нами ни случилось, это не изменится.
Он вышел из квартиры и глубоко вдохнул. Впервые за хрен знает сколько времени на душе было легко. Не то чтобы совсем хорошо, но... спокойно, что ли. Может, теперь, когда все карты на столе, они сумеют выстроить какие-то нормальные отношения. Не как муж и жена, а как родители двух классных детей.
Телефон в кармане загудел. Смска от Карины: "Дети тебя заждались. Алиска весь день спрашивала, когда папа придет".
Игорь улыбнулся и пошел быстрее. Его ждали самые важные люди в его жизни.