Лев Толстой дал Антону Чехову высочайшую оценку: «Чехов — это Пушкин в прозе». Но, отдавая должное таланту Чехова, Толстой, как известно, «не принимал» его пьес.
В январе 1900 года Льва Николаевича пригласили в Московский Художественный театр на спектакль «Дядя Ваня». Он посмотрел пьесу и записал в дневнике: «Ездил смотреть Дядю Ваню и возмутился. Захотел написать драму Труп, написал конспект». Эта толстовская пьеса в итоге получила название «Живой труп», и её ждал успех.
Почему же Толстой отказывался «признать» драматургию Чехова?
«Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры» казались ему произведениями без действия, произведениями, герои которых лишь говорят о своих настроениях и переживаниях. Впрочем, Толстой признавался, что он плохо знает среду, где живут герои чеховских пьес.
Один из современников писателя, П. П. Гнедич, записал свой разговор с Антоном Павловичем об отношении Толстого к чеховским пьесам:
— Вы знаете, он не любит моих пьес, — уверяет, что я не драматург! Только одно утешение у меня и есть...
— Какое?
— Он мне раз сказал: «Вы знаете, я терпеть не могу Шекспира, — но ваши пьесы еще хуже. Шекспир все-таки хватает читателя за шиворот и ведет его к известной цели, не позволяет свернуть в сторону. А куда с вашими героями дойдешь? С дивана, где они лежат, — до чулана и обратно?»
И сдержанный, спокойный Антон Павлович откидывает назад голову и смеется так, что пенсне падает с его носа..
