"Что же теперь делать? Как это все убрать?" - спросила она, и в ее голосе он услышал не только отчаяние, но и доверие

"Что же теперь делать? Как это все убрать?" - спросила она, и в ее голосе он услышал не только отчаяние, но и доверие. Она обращалась к нему как к человеку, который может решить проблему, и это одновременно льстило ему и пугало.

"Сначала нужно перекрыть все источники поступления воды в СНТ, найти причину загрязнения и вызвать специалистов," - ответил он, стараясь сосредоточиться на практических вопросах. "А пока что постарайтесь не спускаться сюда без необходимости - эти испарения могут быть ядовитыми."

Они поднялись наверх, и Иван Петрович почувствовал облегчение, оказавшись на свежем воздухе. Но его внутреннее смятение только усилилось. Рядом с ним стояла женщина, которая нуждалась в его помощи, смотрела на него с благодарностью и доверием, а он чувствовал себя раздираемым между долгом помочь, неуместным желанием и виной за это желание.

"Иван Петрович, что вы думаете - это серьезно? Это надолго?" - спросила Зинаида, и он заметил, что она стоит ближе к нему, чем обычно. Ее глаза были полны беспокойства, но в них читалось и что-то еще - то самое особое внимание, которое он иногда замечал и которое заставляло его сердце биться быстрее.

"Боюсь, что да," - честно ответил он. "Такое масштабное загрязнение не устраняется за один день. Нужно будет полностью промывать систему, менять фильтры, возможно, даже часть труб..."

Зинаида вздохнула и провела рукой по волосам, и этот жест показался ему таким женственным и трогательным, что он поспешно отвернулся, делая вид, что изучает свои записи в блокноте.

Их разговор прервал звук сирены "скорой помощи", пронзительно разрезавший утреннюю тишину СНТ. Иван Петрович и Зинаида одновременно повернули головы в сторону центральной дороги, где между деревьев мелькнули красно-белые машины экстренных служб.

"Господи, что еще случилось?" - прошептала Зинаида, хватая его за руку. Ее пальцы были холодными и дрожали от волнения.

Не отпуская ее руки, Иван Петрович быстро зашагал в сторону места, где собиралась толпа соседей. Сердце его бешено колотилось не только от физического контакта с Зинаидой, но и от предчувствия новой беды. По опыту работы с кризисными ситуациями он знал, что катастрофы редко приходят поодиночке.

У центрального водозаборного пункта СНТ, возле старой бетонной колонки, стояла группа перепуганных соседей. В центре внимания оказалась Анна Петровна Кузнецова, пожилая женщина, которая держала на руках своего внука Мишу, семилетнего мальчишку с бледным лицом и остекленевшими глазами. Рядом с ними металась мать ребенка, молодая женщина по имени Ольга.

"Он выпил из колонки! Я не углядела, а он побежал попить воды после игры в футбол!" - кричала Ольга, размахивая руками. "А потом его начало тошнить, он жалуется на боль в животе!"

Фельдшер "скорой", полная женщина средних лет в белом халате, быстро осматривала мальчика, проверяя пульс и заглядывая ему в рот. Ее лицо было серьезным и сосредоточенным.

"Сколько он выпил?" - спросила медик, готовя капельницу.

"Не знаю... может, полстакана, может, больше. Он так быстро напился и убежал играть..." - Ольга плакала, судорожно сжимая руки.

Иван Петрович почувствовал, как внутри у него все холодеет. Ребенок отравился той же гадостью, которая погубила его растения и затопила подвал Зинаиды. Но если для растений это означало смерть, а для подвала - неприятности с уборкой, то для ребенка последствия могли быть непредсказуемыми.

"А где еще дети?" - спросил он у стоящего рядом Андрея Комарова.

"Катя Морозова тоже пила из колонки утром. Ее мать уже везет в больницу на своей машине. И еще маленький Дима из дома номер 15 - его родители заметили, что он вялый и жалуется на тошноту..."

Имена детей - Миша, Катя, маленький Дима - эхом отзывались в сознании Ивана Петровича, болезненно напоминая о его собственном потерянном сыне. Алешка тоже любил бегать к колонке в жаркие дни, тоже пил эту воду, считавшуюся чистой и безопасной. Мысль о том, что могло бы случиться с его мальчиком, если бы он оказался здесь в такой ситуации, заставляла руки дрожать.