В Амтраке — американской железнодорожной компании нет почти никакого смысла, так как самолёты дешевле, быстрее и удобнее. Вместо того, чтобы прилететь в город Вашингтон, округ Колумбия, купил билет до Балтимора, что всего в часе поезды.
Если посольство принимает в порядке живой очереди, то у вас есть 30 дней, чтобы дойти до посольства, с момента получения этого письма.Если посольство принимает только по записи, то у вас есть 30 дней, чтобы записаться на приём, с момента получения этого письма.
Посольство принимало по пятницам с 9 до 10, а я как раз помогал с курсом по командам, лидерству и ИИ в это время. Сперва избегал вопросов, но потом соврал, что еду в посольство России, чтобы оформить доверенность, попросил М. подменить меня, заплатил ей, но она вернула деньги, так как ей уже заплатил создатель Виро. Чит-код на деньги сработал.
До аэропорта меня вёз мужчина, который недавно развёлся, только перебрался в съёмную квартиру. На выходных он заезжает к родителям, где отмокает в крытом тёплом бассейне. Он ещё повторял «ну ты же меня понимаешь», даже тогда, когда я не понимал. В какой-то момент благословил меня на поездку и сказал, что мне всё одобрят и всё дадут.
Пытался работать в самолёте, но я разочаровался во жизни ещё полгода назад, поэтому едва ли написал хоть строчку в протокол исследования. Потерялся в аэропорту Балтимора и чуть не сел на поезд в неизвестном направлении. Гугл карты врали, врало и табло с расписанием шатлов, которое потом одумалось и просто показало знак бесконечности. Время ожидания: ∞. На улице, на нижнем уровне многополосной дороги существенно подмерзало.
Торопливо купил билет в кассе и на бегу разобрался с какой платформы отходит поезд, чем горжусь. Три проёма вверх, коридор, три проёма вниз. Поезд до Вашингтона, округ Колумбия опаздывал. Приятные кожаные кресла, подслушанный разговор и глупая очередь на выход и вот я сперва на вокзале, а после и на станции метро. Ресепшн отела был не слишком приветливым, но выдал мне ваучеры на завтрак. Было ближе к 11 вечера, поэтому стащил банан, которым и поужинал. Убедил себя не идти в Макдональдс, поставил будильник и провалился в сон. Ночью боролся с термостатом.
Утром
пришёл в гостиничное кафе за минуту до открытия и мялся в фойе, чтобы не слишком привлекать внимание. Французский бриош тост выглядел здорово и даже был мягкой булочкой, но хотелось съесть ещё. Мой ваучер на завтрак покрывал только 20 долларов, а в чек добавили обязательную благодарность (20%) и ещё предлагали дать на чай от 2% до 7% сверху всего.
Долго шёл до посольства по слишком пешеходному, по меркам Америки, городу и начал волноваться, что опоздаю. У посольства не было достаточно знаков, табличек и объявлений, чтобы успокоить меня, поэтому, когда охранник не хотел меня впускать, то начал сильно переживать.
Молодая пара передо мной сперва придержала дверь, но потом вышел помощник консула и полноценно пригласил меня внутрь. Это интервью могло бы быть имейлом. Меня сфотографировали, спросили мой рост и попросили расписаться сенсорной ручкой между двух линий. Помощник посла очень расплывчато сказал, что не знает, когда и выдадут ли вообще мне карточку, но попросил заполнить почтовую форму и взял деньги за доставку. Дешевле, чем ехать в Вашингтон второй раз. Внутри посольства было много дерева, но дул сквозняк, поэтому почтовую форму унесло куда-то вглубь.
Река Потомак замёрзла и ослепительно отражала солнечный свет, который светил со всех сторон одновременно. Автомобильный мост, развязка, парк в котором стояли палатки и жили люди без домов. Помолчал пустырям, пожал руку теням. Наклейки на столбах и рамки машин. Кто-то не любил Трампа, кому-то не нравились налоги. Новые стеклянные дома, зелёные велодорожки, горки окаменевшего снега и посольства, посольства, посольства.
Автобус съехал с маршрута, так как главную артерию перекрыли из-за парада против абортов. Узнал я об этом, когда уезжал всё дальше и дальше от музея космоса, куда взял бесплатный билет на 11 часов утра. В 11:30 дошёл до музея, поглазев на Капитолий и монумент Вашингтону. У входа столпились фургончики с мексиканской едой и китайскими футболками с принтами космоса и Трампа. На всякий случай взял билет на 12 часов, но когда пытался войти по нему, то меня не пустили. По билету на 11 часов пустили.
Музей встретил закрытой экспозицией и ремонтом. Десятифутовый забор что-то прятал и обещал, что уйдет только в следующем году. С потолка свисали самолёты и искусственные спутники, которые заботливо накрыли полупрозрачной плёнкой. Экспонаты превратились в призраков.
Дальше месиво из маяка, гражданской и военной авиации, платформы, которая трясётся, изображая поезд из прошлого столетия. Тут же салон самолёта, в который можно зайти, но нельзя присесть, и в шаге от него уже двигатель самолёта в разрезе. Фюзеляжи теснились, накладывались друг на друга, заполняя собой каждый дюйм пространства как на земле, так и в воздухе. В соседнем зале полёт на луну и реплики перчаток от скафандров. Каждую можно потрогать, но едва ли их протирают между визитами посетителей. Дальше велосипед от создателей самолёта и самолёт от велосипедных мастеров.
Дальше скучный музей современного искусства, Баския в подвале, ковёр из верёвок, которым опутали целый этаж, не слишком провокационная комната, исписанная и изрисованная с ног до головы, которую дополнили редкими скульптурами. Цитаты и отсылки, которые я не читал. На специальную выставку решил не тратиться, поэтому пропустил самое интересное.
В Капитолий можно записаться на недорогую экскурсию, но делать это нужно было сильно заранее, учитывая, что сегодня проходит марш против абортов. А любители нерожденных младенцев очень любят Капитолии. Пока шёл к куполу на дорогу высыпало участников марша. Больше мужчин, чем женщин. Молодёжь, старики. Кто-то даже притащил рождённых детей.
Мне резко стало не по себе, словно увидел очередной пост любителей войны. Накрыло чувством несправедливости, хотя мои права и не ущемляли. Весь марш одновременно напоминал протестные прогулки по дворцовой, по Марсова, но не ту часть встречаешь друзей, или видишь, что ты не один. Шёл навстречу толпе, смотрел в лица людей, которые приехали в другой город, чтобы сделать чью-то жизнь хуже. Я не понимаю морально-религиозный аргумент, мол аборт — это убийство, учитывая, что все псы попадают в рай, а некрещенные младенцы в лимб. Убийство тоже перестало быть чем-то сокровенным на третий год войны. Группа молодых, или очень старых мужчин очень хочет ограничить чужую свободу и прикрывается Богом. С другой стороны, понимаю экономический аргумент, мол если аборт — это неприемлемо для тебя, то почему на него идут твои налоги. Даёшь инициативное бюджетирование!
Для столь хорошо организованного марша в столице Америки, на него пришло маловато людей. Целые магистрали перекрыли для громкого меньшинства, и, хотя внутри забилось неприятное чувство, тошнота стала отступать. В конце колонны ехали полицейские на велосипедах, которые открывали город для редких туристов.
До закрытия просидел в естественно-научном музее, где посмотрел на останки животных, людей и на коконы насекомых. В секции археологии за стеклом посадили несколько человекоподобных. Они там копошились со своими пылесосами и изучали кости. Может, кто-то из них ходит в аспирантуру, или недавно закончил её. Просидел в музее до закрытия, хотя последние полчаса сидел в телефоне, посмотрел на скелеты, камни, но опять ничего не узнал.
Отстоял очередь в приличный ресторан, куда наверняка могли забрести любители нарождённых младенцев, туристы, или какие-нибудь политики и государственные служащие. Приятный седой, но бодрый официант рассказал про меню и упорхал к соседнему столику. Когда же, наконец, заказывал самое популярное блюдо, то он осудил мой выбор прикольного коктейля. Пришлось пить вино, которое отлично подошло к крабовому торту. Справа от меня сидел молодой корейский парень, который не привык к Америке. Он заказал ровно тоже что и я, но не справился с количеством еды и попросил коробку для остатков. Когда же ему принесли счёт, то пришлось нести ещё и терминал, чтобы он прислонил свой самсунг пэй. Напротив военный опаздывал на встречу, а когда он всё же пришёл, повесил пиджак на вешалку. Моё более модное пальто лежало на стуле. Про меня забыли и долго не несли счёт. Слишком туристично, но, кажется, я этого и хотел. на десерт было мороженое с хлебом.
На обратном пути отклонился от маршрута, чтобы стыдливо посмотреть на Белый дом. Белый дом был огорожен тринадцатифутовым забором, а прямо перед входом выстроили трибуну для телекамер, поэтому в близь было ни прости ни проехать. Особо отчаянные поклонники столпились в углу забора, где с определённого ракурса было немного вход, а может и самого президента, который играл в прятки. Все американские флаги были приспущены, чтобы почтить память бывшего президента США Джимми Картера, который прожил больше ста лет. Хочется верить, что это испортило Трампу несколько селфи.
Следующий день
начал с поиска кафе для завтрака, чтобы лучше разведать округу. Это обошлось мне в непотраченный талон на часть завтрака. Отказался стоять в очереди за бейглами и опять нашёл себя в кафе при ресторане. Пил оранжевый сок, который был апельсином в прошлой жизни, и ел фруктовую тарелку из словно подмороженных фруктов. Проигнорировал арбуз. От жадности взял ещё бутерброд, который оказался трёхпалубным кораблём с корпусом из ржаного хлеба, палубы из вареных яиц и с парусами маринованного лука. Там ещё была подушка из гуакамоле и зеленушка. Это всё не влезло в рот и развалилось. Вкусно, но неоправданно дорого. Собака на улице нежилась под солнцем, а до туалета пришлось идти в подвал ресепшена. Ненавижу чаевые.
Шёл мимо посольств Гондураса и Мексики, долго смотрел на билборд, который сообщал, что национальный долг Америки — 36 триллионов долларов и продолжает расти. Несколько дней назад он не остановился и перевалил за 37 триллионов. Всего сто тысяч на гражданина, включая рождённых детей.
Увернулся от самоката, а потом двадцать минут смотрел как стреловой кран поднимал мусорный контейнер на уровень 10 этажа. Контейнер почти не качался, а потом скрылся за крышей домов, где его ждал крошечный человечек. В кабине водителя никто не сидел, но самоходная машина всё равно никуда не собиралась и крепко вцепилась поршнями в асфальт проезжей части.
Строительные леса покрыли известные ступеньки. Туристы же облепили огромную статую Линкольна, которая сидел на не менее огромном стуле. Надписи на стенах, монументальность и защита от ветра. Все фотографировали статую, поэтому я отказался её снимать. На выходе из мемориала меня поймали три подруги и попросили сфотографировать их на фоне обелиска.
Девять тиктокерш танцевали на фоне известной сцены из «Лесного Болвана». Все одетые не по погоде в бледно-розовые спортивные костюмы и белые кеды. Только одна из них не забыла дома голову и была в шапке. Танец затянулся на миллион дублей, а поймал себя на мысли, что смотрю тик-ток, поэтому ретировался куда подальше.
Огромный прямоугольник фонтана замёрз, но оставил несколько сантиметров воды по краям, поэтому несколько отчаянных любителей фонтанов намочили ноги. Кто-то играл в снежки, кто-то бегал, скользил и падал. Группа мужчин сняли футболки ради фотографии, и потом быстро бежали одеваться, охали от холода. Водные насосы циркулировали воду, поэтому на полотне льда появились водяные пятна, которые облюбовали утки. На дальнем конце, почти у самого мемориала второй мировой дети играли в хоккей. Левая команда явно проигрывала, поэтому правый вратарь скучал.
Мимо пробежала группа бизнесменов, которые обсуждали бизнес за пробежкой. Рабочий собирал желтые ремни, которыми стягивали ограждения. Решил не идти внутрь обелиска, так как наверх всё равно не подняться, если не забронировать экскурсию заранее.
В музее азиатского искусства кто-то нагло фотографировался на выпускной, в синей комнате мальчик играл в айпад. Я просто хотел посидеть, так как устал ходить. Ещё несколько блоков и, наконец, музей шпионов.
После того, как мой рюкзак в очередной раз и с подозрением досмотрели на входе, на кассе мне выдали бейджик специального агента. Нас пачкой запустили в лифт и отправили регистрироваться. Прислоните ключ-карту, запомните секретное слово, которое мы никогда больше не покажем ради вашей же безопасности. Но, если прям забудете, то на обратной стороне карты ПИН-код. Введите его, чтобы увидеть секретное слово ещё раз. Пять минут пропаганды и нас выпустили в суперинтерактивный и невероятно технологичный музей. В первом зале кто-то узнал мой рюкзак, но разговора не завязалось.
Ключ-карты активировала мини-игры, которые были не связаны с основной экспозицией, и скорее напоминали тесты на проверку внимания, или даже капчу. Помните, что агенту важно знать окружение, поэтому найдите все камеры на этой картинке. Как как вы сказали вас зовут? У вас есть 10 секунд, чтобы вспомнить имя из секретного брифинга. В паре мест мини игры показывали кусочки пространства, где пряталась дополнительная подсказка. Я что-то пропустил, но порешал финальный тест на шару и всё равно победил.
Музей успешно смешивал настоящих и фиктивных шпионов, рассказывал отрывки двойных жизней, выставлял на показ разные гаджеты, вроде радио внутри сигареты, или секретной мошонки, которую по заявлению не использовали. Музей чётко позиционировал себя как про американский, поэтому советских ученых и военных переманивала свобода, а американский предатель повёлся на крупную сумму денег. Документалка про иранского двойного агента, чей дом разбомбили ради прикрытия дурно пахла. Убийство Троцкого, как и психологический портрет Кхрущева не вызвали сильных эмоций. Единственное, дизайнер, который пропихнул слово уверенный (bold) на лысую (bald) голову Хрущёва, заслуживает уважения. Интересно узнать историю своей страны с дистанции в 4857 миль.
Недалеко от постера с искусством пропаганды повесили роботизированный турник, который поднимался вверх, качался, дул ветром, и всячески сбрасывал тебя. Отстоял в него небольшую очередь и провисел там дольше всех в округе, но всё равно меньше, чем две минуты. Мог бы висеть дольше, но ручки вспотели и моё тело соскользнуло вниз в пасть к вражеским солдатам. За эту ошибку меня лишили звания и расстреляли. Кусок берлинской стены, надувной макет танка. Хорошо, что музей не обновляли с начала войны, поэтому мы ещё не террористы.
Финальная мини-игра — это групповая симуляция, где пять посетителей играли роль либо синей, либо красной команды. Синие искали факты, которые подтверждали местоположение Бен Ладена, а Красные искали несостыковки в плане Синих. Школьники голосовали на планшете, нужен ли Бен Ладену высокий забор, спутниковая связь, или это всё может принадлежать местному бизнесмену. В конце игра мы проголосовали, чтобы начать операцию и устранить Бен Ладена. На интерактивном макете проектор и трёхмерный звук показали ход операции. На экране архивная съемка с Обамой, который поздравил нас, и отчитался об успешном устранении террориста номер один. ВТФ
Гулял по новой модной набережной, где построили ещё более модные стеклянные дома, поэтому европейский облик города укоренился и превратился в Осло. Внутренне дебатировал между фалафельной и модным дорогим рестораном с высокой кухней, который открывался через тридцать минут.
Замёрз, пофотографировал закатное солнце, но всё же дождался, пока в дорогой ресторан начнут пускать. Меня посадили за баром, так как нормальные столики давно забронировали.
От ливанской кухни мало чего осталось, особенно когда я заказал фирменную лепёшку с мясом тартар и гранатовыми зёрнышками. Предполагаю, что бедное население Ливана пробовало и сырое мясо, и гранат, но эти два блюда едва ли сочетались, и скорее употреблялись в куда более грустной атмосфере. Официант застыл в воздухе после того, как налил мне глоток вина в бокал. Моего культурного капитала хватило, чтобы распознать этот ритуал, но не хватило, чтобы не уточнить, должен ли я попробовать вино и с высокопарным видом кивнуть. Неловко хихикнул, попробовал вино, которое на вкус было, как и любой другой алкоголь и попросил, чтобы долили положенное.
Тартар подали на кости, которую обжарили и разрезали пополам. Моют ли их после каждого посетителя, или выбрасывают. Потом подали морские гребешки, которые тоже напоминали сырое что-то по консистенции. Шлифанул всё мороженом на арабском молоке. Мои вкусовые сосочки были рады только последнему, а кошелёк явно огорчился самому дорогому ужину в моей жизни. Скорее опыт, чем сытость.
Пока боролся с едой наблюдал за сплоченной работой команды, которая стратегически меняла температуру напитков, подмешивала приправы из склянок и следила, чтобы каждый гость был напоен. Назад ехал уже в темноте, а ноги настолько устали ходить, что попросились на самокат.
Последний завтрак
провел в некой спешке. Прокатился на метро, обошёл человека без дома, но с телевизором. В музее искал Ван Гога, но нашёл Пикассо. На входе в очередной раз обыскали рюкзак и разрешили нести его только на одной лямке, чем скривили мой позвоночник на несколько градусов. Туристу запретили есть, а меня попросили пройти опрос на выходе. Недостаточно спешил и вспомнил практику в университете, поэтому было стыдно отказать. Грелся в оранжереи, куда прибежал клуб фотографов, что спугнуло меня. У них них были большие объективы и громкие затворы. В фойе созрело шоколадное дерево и детям рассказывали, как из какао бобов делают шоколад, предлагали его попробовать.
Обедал в неитальянском итальянском ресторане, где крутили футбол по телевизору. На самокате домчался до боулдеринга, который неуютно расположился в подвале на парковке и несколько маршрутов глупо прерывались металлической балкой. В технологических штанах и предпоследней футболке залез интересный маршрут, устал, обнаружил отсутствие полотенец, но всё равно пошёл в душ. Начал опаздывать, но всё равно поехал на метро.
Самолёт задержали и овербукнули, поэтому предложили отказникам деньги, но мне потребовалось слишком много времени, чтобы раскодировать ситуацию и получить 400 долларов и более поздний билет. Кажется, за пару часов до этого предлагали поставить ставку, за сколько я был бы готов отказаться от билета. Перебрал, получается. Напротив шушукался кот в сумке-переноске.
Вашингтон, Округ Колумбии оказался нежизнеспособным фасадом машиноориентированной Америки. Музеи, большие, на первый взгляд, не обзавелись стоящими экспонатами и привлекали посетителей только бесплатным входом. Любители трампа напомнили Москву, которую запомнил с налётом Z. Вашингтон сработал бы, как пробник Америки, где узнал бы самую малость о её настоящих частях перед поездкой, но больше никуда съездить не удалось. Несостоявшаяся выставка ВДНХ «Америка».