Квартиру на последнем этаже он снял быстро. Дёшево, удобно, да и хозяйка показалась странно… торопливой. С первого вечера он стал слышать голос.
Тихий, будто шепчет из-за стены.
Сначала — невнятно. Потом всё яснее: — Ты дома?..
— Открой… Он стучал по стенам, кричал, звонил хозяйке.
Она сбросила.
А потом написала: «Вы слышали его? Не разговаривайте с ним. Главное — не отвечайте». Он не спал.
Голос звал снова. — Я ведь знаю, ты не спишь...
— Почему ты молчишь?.. На третью ночь он не выдержал. Подошёл к стене…
и прошептал в ответ: — Кто ты? Стена вздохнула.
Из щели между плиткой медленно потянулась рука.
Сухая. Сломанная. Не человеческая. Он побежал.
Выбежал босиком в ночь, не закрыв дверь.
И с тех пор... квартира пуста. Почти пуста. Потому что каждую ночь из-за стены слышится: — А теперь ты... …будешь звать.
Квартиру на последнем этаже он снял быстро. Дёшево, удобно, да и хозяйка показалась странно… торопливой.
С первого вечера он стал слышать голос.
Тихий, будто шепчет из-за стены.
Сначала — невнятно. Потом всё яснее:
— Ты дома?..
— Открой…
Он стучал по стенам, кричал, звонил хозяйке.
Она сбросила.
А потом написала:
«Вы слышали его? Не разговаривайте с ним. Главное — не отвечайте».
Он не спал.
Голос звал снова.
— Я ведь знаю, ты не спишь...
— Почему ты молчишь?..
На третью ночь он не выдержал. Подошёл к стене…
и прошептал в ответ:
— Кто ты?
Стена вздохнула.
Из щели между плиткой медленно потянулась рука.
Сухая. Сломанная. Не человеческая.
Он побежал.
Выбежал босиком в ночь, не закрыв дверь.
И с тех пор... квартира пуста.
Почти пуста.
Потому что каждую ночь из-за стены слышится:
— А теперь ты...
…будешь звать.