Алексей Данилович Кившенко (1851–1895) был родом из семьи бывшего крепостного графов Шереметевых.
Его отец — управляющий конным заводом графа в Тульской губернии — все свободное время отдавал рисованию и музыке. Способности к искусству перешли от отца к детям, среди которых особенно талантлив был Алексей. Уже с семи лет мальчик много рисовал. В то же время он проявил незаурядное музыкальное дарование. Это обстоятельство повлияло на его судьбу. Девятилетний Алексей Кившенко был отвезен в Петербург и определен в певческую капеллу. Тогда же он начал посещать Рисовальную школу Общества поощрения художеств, находившуюся на Бирже. Вскоре после болезни, потеряв голос и перестав петь в капелле, Кившенко всецело отдался рисованию. И. Н. Крамской, преподававший в школе на Бирже, обратил внимание на успехи юноши и пригласил его посещать рисовальные вечера Артели художников. В 1867 году Кившенко поступил вольнослушающим учеником в Академию художеств.
Юноша упорно занимался в Академии, не оставляя занятий даже тогда, когда ему пришлось жить в очень тяжелых материальных условиях. Его отец, обремененный семьей, в которой, кроме Алексея, было еще одиннадцать детей, не мог больше помогать сыну. Зарабатывая на жизнь, Алексей Кившенко служил сначала писцом в Адмиралтействе, затем начал давать частные уроки, сотрудничать в журналах.
«В Академии он оказался одним из выдающихся учеников, — вспоминал о Кившенко его товарищ, художник В. Г. Казанцев. — Занимаясь под руководством профессора К. Ф. Гуна в костюмном классе, он составил целый альбом акварелей, который был приобретен библиотекой Академии; составленный им атлас до последнего времени (середины 90-х годов) служил пособием по анатомии при изучении ее в Академии. Работая жанровые и исторические эскизы на темы, задававшиеся тогда Советом, он постоянно получал первые премии, и поэтому большинство этих эскизов украшало зал композиции в Академии».
В 1877 году Кившенко представил на конкурс на Большую золотую медаль картину «Брак в Кане Галилейской» и несколько эскизов. Во второй половине 70-х годов, наряду с исполнением произведений на традиционные для Академии библейские сюжеты, Кившенко создал ряд работ на темы из народного быта. Они были написаны после поездок по России и Украине: «Еврейская свадьба», «Мальчик со змеем». Но особенно привлекла молодого художника жизнь крестьян. Ей были посвящены полотна «Погорельцы», «Дети, несущие обед жницам», «Сплав леса по реке».
В 1877 году на Постоянной выставке художественных произведений появилась картина Кившенко «Плотовщики». Она обратила на себя внимание как зрителей, так и критики.
Работа над жанровыми темами увлекла Кившенко, но в 1879 году он был вынужден прервать ее. Академия требовала от него окончания конкурсной картины «Брак в Кане Галилейской», так как Большую золотую медаль он получил, показывая эту картину на выставке незавершенной. Не имея желания писать произведение на чуждую ему библейскую тему, Кившенко добился разрешения академического Совета исполнить другую картину, но уже на сюжет из русской истории. «Военный совет в Филях в 1812 году» — так называлось это новое полотно, представленное Кившенко в 1880 году в Академию.
Художник изобразил происходивший 1 сентября 1812 года в подмосковной деревне Фили, в избе крестьянина Фролова, военный совет, на котором фельдмаршал М.И. Кутузов, несмотря на возражения ряда генералов, отдал приказ оставить Москву без боя, сохраняя армию для дальнейшей борьбы.
Эта картина принесла Кившенко известность. Очень скоро она распространилась по стране в тысячах репродукций. После романа «Война и мир» Л. Н. Толстого картина «Военный совет в Филях в 1812 году» Кившенко стала самым популярным произведением искусства о событиях 1812 года.
Вот что писал об этой картине один из современников художника:
«"Военный совет в Филях" заинтересовал молодого художника не своими блестящими мундирами, не эффектом освещения (хотя в картине оно выдержано превосходно), а именно желанием воспроизвести в красках выражение лиц участников этой великой драмы, разыгравшейся в такой скромной обстановке. При первом взгляде на картину, кажется, все так просто, нет следа какой-либо напыщенности, но в этой простоте именно и чувствуется величие и глубокий смысл переживаемого...»
В своей картине Кившенко показал момент, когда Кутузов обращается к членам Военного совета. Генералы сидят на лавках возле крестьянского стола, на котором разложены карты. Опытный полководец Кутузов, решая на Военном совете судьбу родины и ее древней столицы Москвы, сохраняет мужественное спокойствие. Большим достоинством картины является то, что в образе Кутузова раскрыты черты не только волевого и мудрого военачальника, но и скромного человека. В то время когда генералы собрались вокруг стола, Кутузов поместился в стороне, в темном углу возле русской печи. Убедительно и неторопливо он излагает свои соображения генералам. Художнику удалось запечатлеть, как живо и разнообразно реагируют члены совета на слова Кутузова.
Так, генерал П. П. Коновницын, сидящий ближе всех к фельдмаршалу, спокоен и сдержан. Его сосед, энергичный Н. Н. Раевский, склонился над столом, весь подавшись вперед, и нетерпеливо смотрит на Кутузова. Понимающе и одобрительно встречают слова фельдмаршала А.И. Остерман-Толстой и М. Б. Барклай-де-Толли. Протестующе поднялся со своего места генерал А. П. Ермолов. Очень выразительно передан встретившийся взглядом с Кутузовым его начальник штаба граф Л.Л. Беннигсен — хитрый интриган, предложивший на совете дать еще раз сражение Наполеону. Показанные в картине взаимоотношения фельдмаршала — большого патриота и его начальника штаба — самолюбивого эгоиста, действующего ради своих корыстных интересов, ради своей карьеры, играют важную роль в раскрытии события, происходящего на совете. Судя по твердому останавливающему жесту фельдмаршала, обращенному к Беннигсену, и по тому, как последний смотрит, едва скрывая раздражение и неприязнь, можно понять, что художник представил Кутузова, когда он решительно отвергает не только рискованный план Беннигсена, но, видимо, и саму мысль о новом сражении под Москвой.
Картина Кившенко, исполненная со стремлением к реалистической, психологически обоснованной трактовке чувств и переживаний героев, глубоко правдива и по передаче столь необычного для заседания Военного совета места — крестьянской избы. С большой верностью, не отвлекая внимания от действующих лиц, показана нехитрая обстановка сельского жилища: висящие в красном углу иконы, украшенные вышитыми полотенцами; лубочные картинки с житиями святых; резной деревянный шкафчик возле окна, простой стол и лавки.
Не были забыты художником и такие детали, как ухват и веник у русской печки, горшки под лавками, кошка, сидящая рядом.
Все цветовые отношения Кившенко подчиняет теплому коричневому тону — основному тону деревянных стен, потолка и пола избы. В общую сдержанную красочную гамму гармонично вписаны яркие пятна генеральских мундиров с орденскими лентами. Строя колорит картины на преобладании темных, скупых цветов, художник избегает однообразия и монотонности, показывая падающий из окна золотистый вечерний свет.
В 1880 году, сразу после появления на выставке, картина «Военный совет в Филях» была приобретена Академией художеств, а ее автор был удостоен права на заграничную пенсионерскую поездку. В том же году Кившенко выехал в Германию. Осмотрев крупнейшие немецкие художественные музеи, он остановился в Мюнхене, где начал работать в студии Габриэля Макса, одновременно посещая мастерские живописцев Ю. Брандта и В. Дица. В этот период Кившенко увлекся изучением истории западноевропейского средневековья. Но через год он убедился, что эта тема ему чужда. Собственный опыт подсказывал молодому художнику, что ему значительно интересней и ближе писать сцены окружающей жизни и быта, чем погружаться в прошлое. Он пишет картину «В католической церкви». На выставке в Мюнхене картина была куплена одним из местных коллекционеров.
В 1881 году Кившенко посетил северо-западное побережье Франции — Нормандию. Результатом этой поездки явились картины «В море», «Возвращение рыбака».
Особенно впечатляюще ему удалось передать женщин-рыбачек. Гордые, суровые, с загорелыми лицами, с огрубевшими от соленой воды и ветра руками — такими встают они на полотнах Кившенко.
Сгибающимися под тяжестью корзин показаны женщины-рыбачки в картине Кившенко — «Возвращение с ловли мидий». Осторожно идут они, перешагивая через скользкие камни и лужи, по обнажившемуся после отлива морскому дну. Глубоким уважением к труду матерей, сестер, дочерей рыбаков Нормандии проникнуты эти картины.
После возвращения летом 1882 года на родину его воображением всецело завладели отечественные сюжеты. Художник написал картину «Ярмарка на Украине».
Внимание Кившенко привлекла здесь не сама ярмарка, а люди, идущие по дороге к ней. Художник показал, как ранним утром крестьяне спешат на ярмарку, виднеющуюся вдали. Богатые мужики едут на груженых подводах. Бедняки бредут пешком. На обочине дороги прислонилась к верстовому столбу измученная, сгорбившаяся старуха. Рядом сидит, собирая подаяние, старик-нищий. Мимо них мальчик-поводырь ведет слепцов, просящих милостыню. По другую сторону дороги ловкий торговец встречает покупателей еще вдали от ярмарки. Бойко торгуясь, он предлагает свой товар остановившимся возле него крестьянкам. Худой, бледный мальчуган, видимо слуга торговца, несет его большие узлы. Эти эпизоды, реалистически отображенные в картине, показывали умение художника ярко запечатлеть жизнь народа, не скрывая тяжелых сторон. Очень правдивы были и произведения, созданные Кившенко в эти годы: «Татары-нищие», «Точильщик» и другие.
С начала 80-х годов у Кившенко появились новые сюжеты, которые скоро сделались едва ли не основными в его творчестве. Это были сцены охоты, превосходно передававшие всадников, бегущих, стреляющих охотников, движения лошадей на скаку, а также отличавшиеся выразительно написанным пейзажем. Картины Кившенко быстро получили известность.
Тогда же, в 1883 году, Кившенко было поручено исполнение правительственного заказа — картин о русско-турецкой войне 1877—1878 годов. Художнику предстояло изобразить события, происходившие на закавказском театре военных действий, которые привели к освобождению русским войсками исконных армянских и грузинских земель, захваченных Турцией.
Летом 1884 года Кившенко ездил для сбора материала в Закавказье. После трех лет упорной работы художник экспонировал в 1886 году в Петербурге свои первые батальные полотна. Все они имели большой успех, а одна из картин — «Штурм Ардагана» — была признана лучшей батальной картиной на выставке.
Продолжая работу над следующими батальными картинами, Кившенко в 1886 году предпринял новую поездку на места боев, теперь уже на территории Турции. Путешествие оказалось очень тяжелым и отняло у художника много здоровья и сил. Местные турецкие власти чинили ему всяческие препятствия, держали под стражей, приняв за русского шпиона.
И все-таки художнику удалось сделать необходимые ему зарисовки и этюды. А через несколько лет появились созданные на этом материале новые батальные полотна: «Зивинский бой» (в двух вариантах: 1888 и 1890 гг.), «Поражение турецких войск при Деве-Бойне» (1891) и другие. Эти картины Кившенко явились выдающимися произведениями русской батальной живописи второй половины XIX века.
Кившенко в это время не оставлял жанровой живописи. Художник обращался к привычным для него сюжетам из жизни простых тружеников.
1891 годом датирована одна из его лучших бытовых картин — «Сортировка перьев» (Русский музей).
Очень живо Кившенко удалось передать нелегкий труд женщин. В комнате, где сидят работницы, повсюду видны обрывки перьев и пуха. Они лежат на полу, на окнах, на одежде людей, на их руках и лицах и даже свисают с потолка. По всему заметно, что воздух в помещении пропитан пылью. Работающие женщины, кажется, давно уже свыклись с этим, и лишь одна, уставшая от духоты и пыли, жадно пьет воду. По заученным однообразным движениям женских рук чувствуется, как скучен и утомителен их кропотливый труд. Только яростная перебранка двух работниц вызывает общее оживление. Эта завязавшаяся ссора и то, как реагируют на нее окружающие, показаны художником особенно удачно. В 1891 году Кившенко провел несколько месяцев в составе русской экспедиции в Сирии и Палестине. В 1892 году он совершил поездку в Болгарию, чтобы пополнить материал для будущих батальных картин.
Дальние путешествия и участившиеся поездки на охоту, во время которых Кившенко не щадил себя, испытывая и голод, и холод, подорвали и без того его расстроенное здоровье.
К тому же к его большой работе над живописными полотнами (лишь в одном 1893 году были окончены большие картины «Третий день боя на Шипкинском перевале» и «Последний Шипкинский бой») добавилась новая нагрузка: руководство мастерской батальной живописи Академии художеств. Все это вконец истощило силы Кившенко. Он даже не успел завершить своей последней заказной батальной картины «Бой под Горным Дубняком». 2 октября 1895 года художник скончался.