Тринокуляр. Фильм № 3. Юрий Кузин. СПб 2024
____________________________________________________________
1.18 Верно, что бытие мыслит сущим; Ничто́ — не-сущим, ум — экзистенцией.
1.18.1 Налицо инверсия и объективация вещами вещей, когда ум и умопостигаемое со-полагают одно другим, образуя со-глядатайство, в котором объекты обмениваются опытами рефлексий.
Предвижу вопрос: как умничает придорожная пыль? Здесь не обойтись без лирического отступления в область феноменологии. Итак, феноменология восприятия укладывается в последовательность актов, где: а) вещь; б) явление; в) предмет, т.е. вещь, выхваченная умом из рутины. Но и ум — вещь, которую мир укладывает на прокрустову кушетку.
Эти рокировки и составляют сюжет феноменологической драмы. Но что есть истина в её тринокулярном обличье?
Во-первых, истина не сводится к тождеству вещи и предмета.
Во-вторых, истина род со-мыслия: 1) сущего, т.е. мира вещей; 2) не-сущего, т.е. того, что нельзя выделить из явлений, но что присутствует/отсутствуя; 3) ума, который не является ни вещью, не предметом, не обладает локацией, субстратом, субъектом, и при этом в равной степени принадлежит как бытию, так и Ничто́.
Отсюда, чистое знание — сумма картин мира, образованных сложением трёх «линз» — бытия, ума, небытия. В сердцевине этого со-глядатайства расположена собирающая линза (Что-Ни-Что). Она и усиливает взгляды, и снимает аберрации с картин мира. Тринокуляр мыслит своеобразно, структурируя собственный индетерминизм. В динамике флуктуаций, вовлекающих в себя как неизменные сущности, так и подвижные акциденции, и следует искать интеллигибельное вещей. То, что случается с вещами, повторяет то, что случается с мыслью, которой, чтобы стать чистой, надлежит изгваздаться о чувственно-конкретное.
В тринокуляре умничает Ничтó. Как? Чередой смертей, изъятий, флуктуаций в мире и уме. Ничтó — депозитарий, где хранятся плоды ума. Но действительно ли мысль разбивает бивак во мне, или только чиркает крылом? Если последнее, то мысли рождаются в не-сущем, где Ничтó выдаёт каждой нержавеющую машинку для исчисления предикатов.
1.19 Мир — то, что помыслено/высказано и что застряло костью в горле/уме.
1.20 Верно, что знание полигамно, а не моногамно.
И в самом деле, ни монизм, ни дуализм не описывают реальность в соответствии с истинным положением дел. Представление, что бытие есть, а небытия нет, не обосновано. В монокулярных картинах мира с одним независимым наблюдателем знание — моногамно. В тринокуляре, где опыт добыт в складчину, знание — полигамно.
1.21 Мир — summa, где неконвенциональные (non-conventional) и конвенциональные (conventional) импликатуры взбираются на кончики языка/пера как у бытия, ума/нуса, так и у небытия. Мир то, что порождает речь, что интерпретирует сказанное и что страдает логоневрозом.
И в самом деле, если в момент высказывания нечто исчерпывается буквально произнесённым словом, и не выходит за рамки конвенциональных импликатур (conventional implicatures), то Ничтó требует «распечатывания уст». Уяснение неочевидного зиждется на эмпатии с объектом интуитивного постижения, без чего не достучаться до сердца не-сущего, — здесь в ход идут полунамёки (inference), подразумеваемые, небуквальные аспекты значения, извлекаемые из смысловой полудрёмы (theme, rheme, topic). Мир крайне сложен для понимания и требует от триумвирата субъектов, протирающих штаны за партами обоюдных умопостижений, творческой смекалки.
Слова, которые вот-вот взберутся на кончик губ/пера, вот-вот проклюнутся из за-Ничто́йности, я называю Ничто́-пресуппозициями в отличие от морфем, которые материализовались в фонемах, стали телом языка — его Ничто́-пропозициями.
1.22 Общие предложения выводятся бытием-умом-небытием, при чём, ум сводит элементарные предложения в одно. Так истина усматривается обоюдно.
1.22.1 Наравне с Бытием и умом Ничтó образует тринокулярный мир. Всё, что «есть», можно описать как цепь чисел, имён, предикатов, функций, операций, продетых через игольное ушко квантора существования.
1.23 Мир — всё, что имплицировано квантором всеобщности (∀) и квантором существования (∃): слева — объекты, справа — идеи.
И в самом деле, мир фундирует посредством глагола-связки «есть». То, на что указывают кванторы всеобщности/существования, существует в трёх локусах: 1) действительно-сущего, — того, что уяснено; 2) потенциально-сущего, — того, что не уяснено и не до-уяснено; 3) не-сущего, — того, что не может быть уяснено, поскольку не присутствует в сущем и в уме ноуменально/феноменально. Ничтó, Ничто́жащее себя, согласно логическому закону двойного отрицания не (не—А), или A ≡ ~(~A), где знак ≡ выражает логическую эквивалентность, а знак ~ выражает отрицание, есть ассерция.
1.23.1 Нет предложений, которые не требуют уяснения/до-уяснения.
И в самом деле, наделённые прерогативами (карать и миловать), кванторы решают — какие семантические значения вкладывать в глагол-связку «есть», а каким — от ворот поворот. Так прилагательное, расположенное по обе стороны от связки «есть»: сущее [есть] «сущее»; не—сущее [есть] «не—сущее»; сущее и не—сущее [есть] «обоюдное», возводятся кванторами до небывалых высот, или низвергаются в пучину. Говоря иначе, то, что делают кванторы, ставя на котурны служебную, казалось бы, часть речи, приличествует Логосу Гералита, Субстанции Спинозы, Абсолютному Духу Гегеля.
Глагол-связка «есть», или, как его ещё называют, экзистенциальный квантификатор, вовсе не так безобиден, как кажется. Обозначаемый символом логического оператора ∃ (англ. exist — существовать), он «растождествляет» понятие, видоизменяя внутреннюю форму слова. Возникает эффект, когда слово, соединённое кровотоком с квантором всеобщности (∀) или квантором существования (∃), обнаруживает в-себе инобытие, точно что-то, томившееся в нём, явилось не в целостном единстве своих моментов, а в виде различающего различения, т.е. в форме ума. И это умничающее слово, запертое в-себе, строит козни речевой норме.
Субъект речи, к которому следует относить не трансцендентальное Я только лишь, но и ареопаг слов-субъектов, гипостазированных и обладающих энтелехией, становится свидетелем метаморфоза, когда на поверхность семантического значения слова из медвежьего его угла выходит означаемое, о котором означающее и понятия не имело. Не потому ли из-за квантора «есть» поломано столько копий, что в основе его лежит презумпция «само направленной (vectrice d’elle—même) свободы» как окрестил абсолютное знание, прошедшее через горнило философии тождества Шеллинга, Габриэль Марсель. ¹
1.23.2 Мир «дан», «взят» и пользуется двунаправленными итераторами (∀) или (∃) как ключами, отпирающими дверь в оба направления: к вещам, из вещей.
И в самом деле, кванторы всеобщности/существования предоставлены себе, и не зависят от субстанции, субъекта, и сами детерминируют свой индетерминизм.
1.23.3 Кванторами пользуется субъект, когда исчисляет предикаты, но и кванторы задействуют умы и вещи, и в этом плане ∀/∃ являются двунаправленными итераторами: слева направо они фундируют мир, удостоверяя его наличие; справа налево — выслушивают невнятицу вещей и идей.
1.24 Неверно, что Ничтó не подлежит удостоверению, поскольку не обнаруживает себя, а Бытие не подлежит удостоверению, поскольку самоочевидно.
1.241 То, что не обосновано, не есть пропозиция. Всё тавтология, пока не доказано иное.
Спросят: но разве Ничтó не присущ определенный modus operandi — раз оно чем-то «обзаводится», вступает во владение «собственностью»? Но это не так! «Обзаведение» не имеет под собой бытийной природы, поскольку производится в логическом пространстве (Витгенштейн), где уместно говорить об уме, который умничает, не прибегая к бытию.
1.25 Мир — оптическая система: я взираю, на меня взирают.
И в самом деле, мир вступает в диалог с человеком. Вещи и идеи проникают друг в друга. Бытие, небытие и ум, устремляясь к истине порознь, терпят фиаско. И лишь в зеркале «другого» достигают полноты познания и полагания.
1.251 Бытие — линза, ум — вторая, ничтó — третья. Линзы мутны, покрыты сколами. Их шлифуют.
И в самом деле, Спиноза шлифовал линзы, что позволило ему создать «Этику» и «Богословско-политический трактат». Но и слоистое стекло, избавленное от хроматических аберраций, пропускает свет не однородно. За пределами внутренних оптических призм (умов бытия, Ничто́ и нуса) лежит внешняя линза, а вернее телескоп из нескольких релейных линз, то, что я называю тринокулярный мир.
1.26 Там, где фокус отсутствует, нет места: ни явлению, ни предмету, ни феномену, ни ноумену, ни истине, ни тавтологии.
Область резкого изображения ограничена. Перед этой областью и за ней мир укутан дымкой неопределённости. Эта область кинооператорами обозначена как зона расфокусировки. В медицине расфокусировкой зрения называют состояние, при котором хрусталик утрачивает функцию аккомодации при взгляде на ближние и дальние дистанции.
Но не стоит путать расфокусировку со сфума́то (итал. sfumato — затуманенный, неясный, расплывчатый, от лат. fumus — дым, туман). Этим термином художественная критика обозначила мягкость моделировки, плавность тональных переходов, расплывчатость, размытость контуров, которые живописцы намеренно нивелируют, чтобы передать глубину изобразительного пространства, его воздушную и тональную перспективу. В «Трактате о живописи» Леонардо да Винчи пишет: «Вещи на расстоянии кажутся тебе двусмысленными и сомнительными; делай и ты их с такой же расплывчатостью, иначе они в твоей картине покажутся на одинаковом расстоянии…». ²
1.261 В фокусе то, что уяснено/до-уяснено.
Фокусом я называю «рабочую плоскость». Здесь мир, как то, что предъявлено и взято, т.е. пребывает в само-данности/само-схватывании, видит себя в максимально высоком оптическом разрешении. Картинка здесь насыщена деталями и чёткая. Вне фокуса — всё, что не осмыслено. В кино, как и в логике, «расфокусировка» несёт отрицательную коннотацию. Речь о невыразимом, которое, однако, может стать предметом опыта, если изменить фокусное расстояние (условия истинности) с помощью перемещения линз (точек зрения) внутри турели объектива (парадигмы).
В тринокуляре бытие, Ничто́ и ум выступают и объектами и субъектами «опыта». Они и препараты, которые кладут на стекло, и инструменты в руках наблюдателя. Познающий, познаваемое и познание увязаны в единую оптическую систему, метафизические параметры которой имплицируют тринокулярная онтология, тринокулярная гносеология, тринокулярная теория истины, тринокулярная теория субъекта, тринокулярный метод и тринокулярная этика.
1.262 Философ — тот, кто устанавливает «фокусное расстояние» до предмета.
Вспоминается новелла Томаса Манна «Марио и волшебник». Замечу, что и в съёмочной группе есть человек, которого называют «фокусником». Фокусник — ассистент оператора, измеряющий стальной рулеткой расстояние от объекта съёмки (детали интерьера, лица актёра) до линзы кинокамеры. Его задача — определить «фокусное расстояние», т.е. область резкого изображения, где предмет узнаваем, а контуры его очерчены чётко и резко. Всё, что «вне фокуса», неразличимо и лишено форм. Там, где объект в фокусе, мир логически ясен, а умопостигающий и умопостигаемое образуют тождество. Область резкого изображения я называю рабочей плоскость. Здесь истина не прячется за патину, за недомолвками.
Область резкого изображения стиснута хаосом, окаймлена зоной нерезкого изображения. К какому же локусу сознания отнести фокусника? К той деятельной функции, которая отвечает за бросок гайки Сталкера в — непредзаданное, за хватательное движение ума, за его работу с трансценденталиями, за его трансцендентальные способности.
Фокусник — не кондотьер и не конкистадор. И мир, видя незлобивость фокусника, впускает его в себя. Таким образом, и фокус, и то, что в фокусе, пребывают в существе друг друга не как раб и господин, тычущий в невольника стимулом, призывающий клиента к уплате долга, а как равноправные граждане полиса, владеющие частным хозяйством: «ойкосом» (домом). Фокусник измеряет область уяснённого и намечает маршрут к не-доуяснённому.
1.27 Физический мир «каузально закрыт». Классическая физика не обнаружила онтологической лакуны для ума, и по этой причине то, что «дано», но не «взято», не есть Мiр.
И в самом деле, оснований для пессимизма больше, чем достаточно: 1) идеальное не редуцируется к физическому (корпускулярно-волновой дуализм); 2) ментальная каузация сверху-вниз отрицается большинством современных философов и физиков; 3) трудности, возникшие с «трудной проблемой сознания» Д.Чалмерса и «Провалом в объяснении» Д.Левина свидетельствуют о неспособность науки найти звено, соединяющее сознание и тело, сознание и мозг, сознание и физический мир.
Трудно принять гипотезу Р.Ван Гулика о ментальных свойствах, которые должны быть включены в базовые составляющие реальности наравне с фундаментальными физическими свойствами, такими как скорость света или электромагнетизм. Не могу удержаться от улыбки при мысли о «рефлекторном монисте» М.Велмансе, который, объявив себя спинозианцем, решил перещеголять учителя единством физических и ментальных свойств субстанции. Мол, феноменологическое впечатление, хоть и рождено в мозгу, но обретается в мире. Но каким образом — физикалист умалчивает.
1.28 Итак, тринокулярная онтология суть наукоучение о трёх-окулярах-узрения-усмотрения, которые встроены в оптическую схему, где бытие-ум-небытие — монокуляры, прикреплённые к турели, — в разнобой, — или к телескопу, — последовательно.
Но на что нацелен прибор? Что видят три глаза/ока? Полагаю, что видимое, ставшее увиденным, есть Мiр, т.е. вот-реальность, ставшая вот-действительностью. И Мiр этот «предъявляет» себя, а не даётся спонтанно, бессознательно и механически. Речь не идёт о явлении, которое дерзкий и пытливый ум присваивает в ходе опредмечивания/объективации. Мiр — плод усмотрения бытия-ума-небытия, чья суверенность обнаруживает себя в способе мыслить, но мыслить своеобразно, не прибегая к антропоморфным формам. При этом мысль не супервентна ни на физическое, ни на органическое, ни на социальное, ни на искусственный интеллект, т.е. не детерминирована ни субстанцией, ни субстратом. Отсюда лемма: мыслит Ничто́, в Ничто́ и посредством Ничто́. А, сказав: «Мысль и Ничто́ — одно», я отправил пылиться на полки архива и hard problem of consciousness Д.Чалмерса, и explanatory gap Д.Левина, и mind-brain problem Колина Макгинна. Почему? Да потому, что в свете тринокулярной гносеологии и онтологии вопрос о том: как ментальное крепится к телу, к страте, к социуму, теряет всякий смысл, а поиск недостающего звена, соединяющего идеальное с материальным, оборачивается тщетой. Пришло время, полагаю, илиминировать и термин «супервентность (англ. Supervenience)», взятый на щит нередуктивными физикалистами. Этой химерой панпсихисты и панлогисты увязывали каузацию и казуацию (сверху вниз и снизу вверх), но не в пользу ума, мысли, интеллигибельного, а в угоду, детерминирующих ум субстратов, т.е. физических, органических и прочих обусловленностей...