Ровно 50 лет назад на экраны вышел культовый фильм Стивена Спилберга «Челюсти» — об акулах-убийцах, пожирающих несчастных людишек. Впрочем, тогда никто не ожидал, что эту ленту ждет столь мощный коммерческий успех и, по сути, она откроет новую страницу в истории кинематографа. Так в чем феномен и секрет «Челюстей»? Разбираемся, считая и поедая смыслы.
Еще раз: никто не ожидал столь оглушительного успеха. А меж тем за полгода проката «Челюсти» собрали более 200 миллионов долларов. Всего цифра кассовых сборов чуть-чуть не дотянула до полмиллиарда. Поразительно!
А ведь начиналось все с того, что кинобоссы просто решили чем-то занять летний прокат. Хиты привычно выходили в другое время. Студия подрядила молодого и, как принято говорить, амбициозного Стивена Спилберга, у которого на тот момент в фильмографии значилось всего две работы.
«Список Шиндлера» будет потом. Вообще, потом будет и новый кинематограф, потому что «Челюсти» — одна из точек отсчета эры блокбастеров. Как и «Звездные войны», например; впрочем, детище Лукаса во всех смыслах масштабнее и влиятельнее, конечно же.
Однако гигантская акула, пожирающая людей, прежние стандарты кино в определенной степени проглотила тоже. Кто-то считает, что Спилберг все рассчитал, но, на самом деле, рассчитать или просчитать подобный успех априори невозможно. А вот замахнуться на него всегда стоит.
Спилберг снял действительно яркое, динамичное кино с максимально грамотно расставленными акцентами. Один из секретов «Челюстей» заключается в том, что здесь все работает так, как оно в принципе должно работать.
Акула появляется своевременно, герои погибают так, как надо, и даже эпический монолог рыбака Квинта, безусловно, наследующий роман «Моби Дик», вплетен сюда искусно и гармонично. Спилберг работает с целым пластом американской массовой культуры, а хищник, акула, охота на животных занимают в ней значительное место.
«Челюсти» в целом совмещает в себе очень разные жанры. Понятно, что это «кровь-мясо-страшно», которое смотрится неплохо даже сейчас, а полвека назад вообще изумляло, вдавливая зрителей в сиденья. Но здесь же есть и, скажем так, социально-политический аспект. Действие происходит в курортном городке с песчаными пляжами, люди приехали отдыхать, но девушку убила акула. И надо бы сообщить гражданам об отмене сезона, но ведь деньги превыше всего.
Однако главное, что есть в «Челюстях» — и во многом оно и сделало кассу — это, конечно, ощущение прямой угрозы, непосредственная близость материализовавшихся страхов. Очевидно, что акула тут — это воплощенный оскал капитализма, пожирающего людей и превращающего их в биоматериал, в топливо. Другие, впрочем, посчитали ее аллюзией на коммунистическую агрессию. Люди Америки задумывались об этом тогда — и боялись.
Однако, расширяя, акула из «Челюстей» — это страх каждого человека, нечто иррациональное, обитающее в самом подсознании, поэтому чудовище и появляется из толщи воды, поднимается со дна, чтобы пугать и пожирать. И конечно, в итоге оно просто-таки обязано погибнуть, убитое, поверженное человеком. Страх ликвидирован, страх покорен. Иначе и нельзя было: человек требует сатисфакции, подавления того, что гнобило его.
«Челюсти» — это тот случай, когда зритель является соавтором режиссера: он домысливает, он расширяет контекст в зависимости от собственного опыта, а также от происходящего вокруг. В случае ленты Спилберга столь феноменальный успех был продиктован в первую очередь тем, что тогда зритель находился на пике. Он был насмотрен, начитан, еще не испорчен технологическим прогрессом. Оттого он мог ужасаться и побеждать вместе с актерами и режиссером.
Фильм «Челюсти» проявил этот талант и это умение коллективного сознательного и бессознательного, но он же открыл дорогу в новую эру — ту, где все усреднилось и, в общем-то, стало слишком в лоб.
Расширение смыслов в кинематографе, захваченном продюсерами и другими денежными мешками, оказалось чревато проблемами: а вдруг не поймут? Страх перестал быть иррациональным, сместившись в область физиологии, потому эффект «Челюстей» уже если и проявлялся в массовой культуре, то гораздо реже и не в такой мере. В определенном смысле акула все-таки победила.
Автор: Платон Беседин